Мне уже много лет, но я до сих пор время от времени думаю о том, как складывалась жизнь у меня и вокруг меня, когда мне было двенадцать.
Мария была тогда замужем второй раз ей тридцать два года, её дочери Александре двенадцать, а новому мужу Игорю Владимировичу двадцать два. Я помню тот день, когда для Саши всё изменилось. Они зашли вечером в трёшку на улице Шевченко в Харькове и сообщили дочери: теперь Игорь будет жить с ними, он муж её мамы. Александра отреагировала привычно для своего характера захлопнула за собой дверь комнаты и не вышла целый день.
Мария стучала, звала её позавтракать вместе, сходить в кинотеатр «Спутник» или пройтись по Городскому саду, просила с ней сходить к родственникам. Дочь молчала, только лежала, плакала, а потом уснула. Долго смотрела в потолок, вся в себе. Вечером, когда проголодалась, всё же вышла на кухню.
Долгих лет понадобилось, чтобы привыкнуть к этой новой жизни. Всё, что говорила мама, Александра принимала в штыки, за мачехой и отчимом следила с откровенным раздражением, часто огрызалась, иногда переходя на грубость. Младшая сестра матери Ольга Петровна пыталась поговорить с племянницей, но та упрямо молчала. Даже хотела убежать однажды действительно скрылась у соседей, просидела на чердаке, пока не замерзла, а после решилась вернуться к тёте.
Когда мама всё-таки нашла её, Саша уже была согрета и накормлена. Мария стояла на пороге с дрожащими руками, в глазах блестели слёзы, пришла одна.
Домой вернулись на такси, Саша пристально смотрела на профиль мамы казалась себе старой. А вот Игорь был красив. Потом он исчез на целый месяц, вдруг, молча и таинственно. Александра не задала ни одного вопроса, мать молчала, и дом вернулся к обычной тишине словно всё было, как прежде: только мама и она.
С течением времени между ними опять появилась привязанность, и Александра немного успокоилась. Но вскоре Игорь вернулся, снова поселился с ними. Девочка привыкла к его присутствию, осознала: теперь он часть семьи. Восемнадцать исполнилось, и за обедом Саша, передавая нож через стол, задержала руку, смотрела ему прямо в глаза, не опуская взгляд. Игорь смотрел в ответ, мама молчала, побледнев. Трапеза прошла в неловкой тишине.
Как-то раз, когда Марии не было дома, Александра подошла к Игорю, уткнулась лбом ему в спину, задерживая дыхание. Он стоял спокойно, потом мягко отстранил её, взял за плечи: «Не глупи, Сашенька». Тогда она разрыдалась и выпалила, почти истерически: «Почему? Почему именно мама? Она ведь старая, у неё же морщины! Зачем тебе старая женщина?»
Он налил ей воды, посадил в кресло, укрыл шерстяным пледом потом резко ушёл, хлопнув дверью. Саша осталась одна, в слезах, с внутренним пониманием ей пора уезжать: в общежитие или снимать квартиру. Точно котёнка оттолкнули ненужную, униженную.
Он был так красив Александра мечтала о нём. Долго не появлялся дома, а Мария ходила по квартире как тень, молчала, уставшая.
Через несколько дней Игорь пришёл. Матери не было, Саша сидела на кухне, писала что-то в тетрадке, пила чай. Сердце стучало, когда он сел напротив. Он, усталый, сказал ей в глаза: «Я люблю твою маму. Прими это. Только её люблю. Давай не будем себя мучить». Отвода глаз не было.
Этой ночью Александра лежала без слёз, с пустой головой. Утром увидела их с матерью целующимися на кухне, почувствовала тошноту и убежала в ванную.
Поступила в общежитие при университете. Мама предлагала вернуться, потом дала немного гривен на отдельную квартиру.
Годы шли. Двадцать пять Александре, её маме сорок пять, Игорю тридцать пять. Никто и ожидать не мог, что всё почти наладится. Она иногда приезжала в гости: ели борщ, смеялись, разговаривали. Ольга Петровна, тётя, однажды обняла: «Слава Богу, ты выросла». Мама стала спокойнее и счастливее. Муж всё так же красив. Саша ловила себя на том, что любого мужчину невольно сравнивает с Игорем и эта мысль ей не нравилась.
Однажды случилась несчастная любовь: мужчина, женатый, не хотел уходить из семьи. Александра страдала, встречала его у работы, плакала ночами не желала быть просто любовницей. Всё было мучительно тяжело. Он возил её на море в Одессу, дарил подарки, спрашивал: а этого мало? Обязательно жить вместе, расписываться, рожать детей? Для него та жизнь была скучна.
Саша упрямо качала головой. Вспоминала кухню, икону, маму с её мужем, реготала, а сама бежала в ванную блевать от отвращения. Она тогда не понимала, что семейная жизнь вообще-то может быть другой: тёплой, красивой, настоящей.
Прошёл бурный год. Александра реже бывала дома, иногда встречалась с матерью в кафе, иногда забегала на обед. Мама похудела, но всегда старалась хорошо выглядеть, а её муж всё так же обаятелен. Саша, взрослая уже, наконец, поняла, как сильно мама любила.
В двадцать восемь, когда Игорю было тридцать восемь, а Марии сорок восемь, Александра получила работу в Киеве. Уехала быстро, даже почувствовала, что работа эту она искала специально, чтобы сбежать от старой, тяжёлой любви, что пожирала её несколько лет.
Новую жизнь устроила себе неплохо; стала спокойнее. Познакомилась с коллегой, молодым, обаятельным холостяком. Казалось, пришло время заводить семью, принимать взрослые решения.
Однажды Игорь приехал в Киев по делам. Они вместе пообедали. Александре было легко рядом с ним, она рассказала о себе, расспросила о жизни, о маме. Он отвечал. Вдруг его руки показались ей нестерпимо близкими, ей хотелось, чтобы он обнял её
Он почувствовал это, замолчал, подыскивал слова, чтобы не ранить. Но всё же сказал: «Я тебя люблю, капризная ты девочка. Я понимаю твою боль и желания. Но у нас с тобой только дружба, и ты всегда можешь рассчитывать на меня».
Оба смутились. Александра засмеялась: «Ну, и чего же ты тогда на самом деле хочешь от меня?»
Вскоре Игорь позвонил снова: Мария приболела, ждёт тебя. Мама сама потом сказала в трубку, с привычной усталостью, но доброй улыбкой: «Конечно, доченька, приезжай на выходные. На этот не надо у тебя работы навалом. Но увидеться хочу, очень. Я соскучилась». Потом неожиданно добавила: «Ты меня простила? За него Я ведь видела, что ты его любила. Сколько раз я жалела, как всё вышло. Прости Никогда не хотела тебя обидеть».
Через пару дней Игорь позвонил снова: мама в больнице, приезжай скорее. Два дня пережила Александра, спешила, чтобы застать маму ещё с анализами, преждевременными диагнозами.
Но опоздала. Маму ей не довелось увидеть живой. Все эти дни рядом был Игорь: в коридоре больницы стоял, смотрел в окно, красивый и очень усталый. Повернулся к ней, но глаза были пустыми.
После похорон Александра бродила по родной квартире как призрак: передвигала вещи, мыла уже чистую посуду, переливала чай, ставила и убирала сахарницы, драила окна.
Игорь держался по-своему: поздно возвращался с работы, ел мало, в комнату Марии заходил украдкой.
Она однажды зашла туда, когда его не было. В воздухе ещё стояли духи мамы, а по всем углам фото: на трюмо, у изголовья, на стенах. Она поспешно закрыла дверь.
И тогда впервые поняла не понимала ни чужих, ни своих любовей. И, скорее всего, не поймёт уже никогда.