Запись в дневнике
Сегодня я не могу не задуматься, насколько сильно может одна ситуация повлиять на отношения в семье да вплоть до разлома, который уже не склеить никаким способом. Все началось довольно банально, но для меня превратилось в проверку на прочность: и характера, и любви, и собственного достоинства.
Помню тот день, когда у нас в гостях опять появился Костя брат моего мужа. Как всегда, пришел с лицом вечного обиженного, будто бы ему вечно чего-то не додали. На нем мятая рубашка, в руках моё самое ценное ключи от моей машины. Вот уж зрелище, от которого закипает кровь в жилах: взрослый мужчина крутит брелок в руках, как пацан пачку жвачек.
Я тут же вышла из кухни, скрестила руки и, едва сдерживаясь, потребовала вернуть ключи на место. Я уже знала эти уловки: «Мне только до магазина, обратно верну», «Свою не могу до сих пор на ремонте», «Такси дорого, цемент на руках не донесу». А мне после каждой такой выходки приходится потом собирать свою жизнь по кусочкам.
Думала, если приму жестко отвадится. Я срезала его, забрала ключи, вернула на место, снова, в который раз, объяснила: моя машина не такси, не маршрутка, не семейный грузовик. Полис КАСКО только на меня и на Серёжу, никакой страховки на Костю нет, если что платить мне. С нее каждая копейка на счету, я же за нее кредит выплачивала, шубу себе не купила, на отпуск не поехала: всё ради вишневого кроссовера.
Конечно, без вмешательства Галины Петровны, свекрови, не обошлось. Как обычно заступилась: «Ну что ты, Леночка, родной человек просит, помоги семья же!», смотрит так, будто я душу дьяволу продала. А Костя, как настоящий герой, ловит момент закатить глаза: мол, уж какая я жадная.
Сергей, мой муж, как всегда промолчал, уткнулся в салат, ни слова ни туда, ни сюда. Я уже привыкла к его нейтралитету: вроде бы за меня, но вслух ничего не скажет, вдруг «семья обидится». В итоге Костя, возмущённо надув губы, ушел с пустыми руками, пригрозив, что больше мне на даче не поможет.
Весь день потом ходила с ощущением, будто мне на плечи мешок с кирпичами навесили. Долго копила на свою машину, слишком долго, чтобы теперь быть просто доброй тётей для безалаберного родственника.
Но неделя прошла, все вроде успокоились. В субботу Серёжа поехал к матери ремонт делать, я осталась одна, наслаждаться редким моментом тишины, уборку затеяла, книжку хотела дочитать. Открыла балкон и замерла: моя машина под окном пропала. Место пустое, будто её там никогда не было.
Сразу холодок по коже: неужели угнали? Кинулась к тумбочке главный комплект ключей исчез, запасные в сейфе, где всегда. Первая мысль звонить Серёже. Ответил не сразу, голос спокойнейший, фоном дрель гудит.
Серёжа, где машина? почти шепотом спросила.
Пауза, предательская, удлинила мое ожидание до бесконечности.
Лен, тут такое дело Костя заехал утром, тебе было надо девушку с вокзала встретить, он сказал, что ты разрешила… Я, ну Дал ему ключи. Он обещал час-два, и вернёт.
Меня трясло. Ни разрешения, ни даже намёка не давала! А они вдвоём решили за меня. Гнев, обида, какая-то ледяная отчуждённость словно весь дом стал чужим.
Ещё десять минут, сказала я, машины не будет вызываю полицию.
Поэтому когда спустя полчаса зазвонил домофон, я уже была на грани срыва. Но откликнулся не Костя, а строгий голос капитана полиции Свиридова: «Спуститесь, пожалуйста, поговорим о вашем автомобиле».
Во дворе мигает машина ДПС, а мой кроссовер стоит, словно кто-то пытался его сожрать: справа двери смяты, зеркало разбито, бампер висит, краска содрана до металла. Костя бледный, руки ходуном. Рядом Сергей, явно только что приехал.
Гражданка, объясняет полицейский, Константин управлял без страховки, врезался во дворе в «Газель», хозяин не в обиде, но сам факт нарушение. К тому же, покинул место происшествия. Если вы не давали согласие, это уже неправомерное завладение.
Я смотрю на разбитую машину этот вишневый цвет, мой крохотный островок независимости, за который я сколько всего отдала.
Конечно, полицейский жёстко ставит вопрос: укажу на угон Косте грозит статья 166 УК («угон без цели хищения»), если признаем, что дали ключи добровольно сами разбирайтесь с ущербом.
Костя аж побледнел страх в глазах животный, а Сергей впервые понял, что балансировать не получится. Назвать вещи своими именами это ответственность.
Я сделала глубокий вдох. Сказала чётко: Ключи муж передал брату. Угона нет. Но сейчас тут при свидетелях Костя пишет расписку о возмещении ущерба.
Полицейский протоколирует, штраф выписывает, уезжает. Стоим мы втроём я протягиваю блокнот, на колене Костя, выцарапывает расписку. Я диктую: «Обязуюсь возместить ущерб в полном объёме, до трёх месяцев, сумма по оценке».
Когда Костя начинает вякать, что денег нет, что двадцать восемьдесят тысяч рублей все сгорит, как жить, я твердо говорю: продай компьютер, попроси у мамы, устройся работать хотя бы грузчиком. Не выберешь я меняю показания, говорю, что ключи украл. Сергей попытался вякнуть, мол, Лена, «шантаж» но я оборвала: это защита моих интересов, которых ты не защитил.
Две недели звенел телефон свекровь с воплями: «Ты что, Ленка, денег с родного братца решила содрать?! Разоришь, в гроб вгонишь! Бессердечная!» Просто добавила её в черный список.
Жили мы с Сергеем, как соседи. Спал он у себя на диване, от глаз прятался, но в открытую матери не перечил. Оценка ущерба двести восемьдесят тысяч. Когда я озвучила семейство решило, что я чудовище, что «совести лишилась». Но расписка, оформленная копия протокола это уже весомо.
Я предупредила: если не будет хоть пятидесяти тысяч через неделю иду в суд, добиваюсь компенсации через юристов, расходы на их услуги добавляю к сумме.
Сергей мягко предложил: «Может, возьмём накопленные на отпуск? Костя постепенно отдаст, всё равно как-нибудь выкрутимся» Я сказала жестко: если хотя бы рубль отдашь за брата развод. Это принципиально, это уважение, которого мне так не хватило.
В итоге деньги нашлись. Свекровь сняла «на похороны», Костя продал свою тачку на запчасти, взял взаймы по друзьям. Я отвезла кроссовер на ремонт. Три недели каталась на автобусе, каждый день мысленно вспоминая любимых родственничков.
Когда забрала машину она сияла, как новая. Но радости не было только пустота и осознание, что в душe что-то изменилось окончательно. В тот раз я на семейный праздник уже не пошла, Сергей отправился один. Позже он рассказал: «Костя устроился водителем-экспедитором. Какой парадокс, да?»
Надеюсь, на казенной машине, ответила я.
Сергей сел ко мне на диван, осторожно взял за руку.
Ты всё ещё злишься?
Я закрыла книгу, посмотрела на него.
Нет, Серёжа. Я просто сделала выводы. Есть точка невозврата после неё ты понимаешь, что по-старому больше не будет. Теперь на тумбочке никогда не останутся ключи, если дома твои родственники. Я больше не буду молчать, чтобы казаться хорошей. Я буду защищать свои границы.
Он кивнул, впервые по-настоящему задумавшись.
С тех пор прошло полгода. Кроссовер снова блестит на солнце, как прежде, только на мне теперь цепочка от сигнализации всегда с собой, и взгляд мой стал твёрже. Костя теперь если увидит голову отвернет, делает вид, что я пустое место, а Галина Петровна и вовсе разговаривает сквозь зубы.
Но мне с этим стало удивительно спокойно. Я поняла важнейшую вещь: иногда, чтобы сохранить себя, надо быть «плохой» для чужих. Пускай, зато теперь мои границы нерушимы, как крепкий, отполированный бампер моего любимого автомобиля.
Всякий раз, садясь за руль, я ощущаю не только комфорт, но и вновь обретённую власть над собственной жизнью. Больше никто не посмеет брать моё, не спросив.
Повернула ключ, мотор заурчал, и я выехала со двора в новый день, к жизни, где меня и мои решения, наконец, уважают.
Вот такая правда жизни.