Нет, приезжать сейчас точно не стоит. Мам, ну сама подумай. Дорога дальняя, всю ночь в поезде трястись, а ты уже не девочка. Ну зачем тебе такие хлопоты? Да и весна на дворе, огород-то у тебя, наверное, зарос, работы выше крыши, уговаривает меня сын.
Сынок, ну как зачем? Мы с тобой сто лет не виделись! И на жену твою очень хочется взглянуть как говорится, с невесткой поближе познакомиться надо, честно признаюсь ему.
Давай так: подожди до конца месяца, мы сами к тебе заскочим, как раз на Пасху выходных навалом! пытается меня успокоить сын.
Если по-честному, я уже морально собралась ехать, но поверила, согласилась не поеду, буду ждать их дома.
Но, как говорится, никто так ко мне и не приехал. Несколько раз звонила сыну сбрасывал. Потом сам перезвонил, мол, очень занят, и чтобы я его не ждала.
Обидно было до слез. Я ведь к приезду сына и невестки готовилась душой и телом. Женился-то он уже полгода как, а я с невесткой до сих пор только по телефону знакома.
Сына своего, Илью, рожала «для себя». Было мне тридцать замуж так и не вышла, решила хоть ребенком жизнь украсить.
Может, и грех, но о своем решении ни разу не пожалела, хоть и было тяжело: денег не водилось, жили-поживали, мягко говоря, не в шоколаде. На двух-трех работах вкалывала, лишь бы у сына было все необходимое.
Илья вырос, уехал учиться в Москву. Чтобы его поддержать первое время, я даже в Польшу на заработки ездила засылала ему на учебу и квартиру в столице. Сердце прямо пело, что могу выручить своего.
На третьем курсе Илья уже сам стал зарабатывать, а как окончил универ пошел на работу и стал независимым.
Домой приезжал редко раз в год, не чаще. А я в Москве, стыдно сказать, ни разу в жизни не была.
Думала уж если жениться будет, обязательно поеду. Даже денег стала откладывать на поездку, насобирала шестьдесят тысяч рублей.
Полгода назад сын позвонил с радостной новостью: «Мам, женюсь!»
Только ты не приезжай, мы пока просто распишемся, а свадьбу позже отметим, предупредил Илья.
Погоревала, разумеется, но что поделаешь. Познакомил меня с невесткой по видеосвязи вроде бы приятная, симпатичная и, что не менее важно, богатая. Сваты, говорят, какие-то важные люди. Только радоваться мне оставалось, что все у сына хорошо складывается.
И вот прошло время, а сын ко мне не едет и к себе не зовет. Начало подмывать увидеть хоть одним глазком невестку, да и сына обнять, так что я собралась, купила билет на поезд, наготовила домашней еды: хлеб испекла сама, банок закруток взяла и поехала. Позвонила сыну в последний момент уже почти кондуктору билет показывала.
Мам, ну ты даёшь Зачем? Я на работе, встретить не смогу. Вот, держи адрес вызовешь такси, отвечает Илья.
Утром приехала в Москву, заказала такси и тут неприятный сюрприз: вот уж цены московские! Но ладно, виды за окном приятные.
Дверь мне открыла невестка. Даже не улыбнулась и не обняла, просто кивнула мол, иди на кухню. Сына дома уже не было на работу как штык уехал с утра.
Я сумки стала распаковывать картошка, свекла, яйца, сушёные яблоки, маринованные грибочки, огурцы, помидорки, банки с вареньем Невестка смотрит, молчит, а потом вдруг выдает: зря, мол, вы всё это притащили, мы такое не едим, и вообще готовить я не люблю.
А что же вы едите тогда? удивилась я.
Нам каждый день еду доставляют. А сама я не готовлю запах потом на кухне держится, а я этого терпеть не могу, говорит невестка, Полина.
Тут на кухню забегает мальчик, лет трёх с половиной.
Познакомьтесь мой сын, Даниил, говорит Полина.
Данила? переспросила я.
Нет, именно Даниил, а не Данила. Не люблю, когда имена коверкать, ледяным голосом объяснила она.
Ну, как скажешь, Полиночка.
Я Полина. Здесь, в городе, имена не коверкать принято, но вам, наверное, неведомо
Вот тут-то мне и захотелось заплакать. И вовсе не потому, что сын жену с ребенком взял, а потому, что мне он и слово про это не сказал.
И это были ещё цветочки. Гляжу на стену там огромный свадебный портрет.
О, раз свадьбы не было, хоть фотографии красивые остались, пытаюсь сменить тему.
Как не было?! Была! Человек на двести. Просто вас не было, а Илья сказал всем, что вы приболели. Может, оно и к лучшему, смерила меня взглядом Полина.
Завтракать будете?
Буду
Полина ставит передо мной чашку чая и пару ломтиков сыра её, оказывается, такой завтрак устраивает.
Я к такому не привыкла мне бы с дороги человечески поесть. Хотела яичницу сковырнуть и хлеб домашний попробовать, да Полина мне строго запретила жарить мол, запах на кухне сохранится.
Мой хлеб отказалась есть: «Мы с Ильёй на правильном питании».
Тут уж и аппетит пропал обидно до слёз: столько лет ждала свадьбы сына, деньги копила, а меня туда даже не пригласили. Всё впустую.
Сижу, пью чай. Полина молчит. Висит в воздухе скучнейшая тишина Тут ребёнок опять прибежал, ко мне прижаться хочет. Я бы обняла мальца, а тут Полина руками замахала: нельзя, мол, неизвестно, что вы за бациллы принесли, а это, говорит, ребёнок.
Угощений детских не было, протягиваю баночку малинового варенья: мол, хоть к блинам будет что-то вкусненькое.
Полина выхватывает банку чуть ли не из рук: «Сколько объяснять можно? Мы правильное питание едим, сахар не употребляем!»
Чай допить не смогла в коридор, обуваться. Полина даже не спросила: куда иду. Как будто и не заметила.
Вышла под подъезд, присела на лавочку. Дала волю слезам. Так обидно в жизни мне ещё не было.
Через некоторое время вижу Полина вышла гулять с ребёнком и всю мою домашнюю снедь к мусорке несёт.
Дар речи потеряла. Подождала, сложила всё обратно в сумки и на вокзал потащилась. Повезло: кто-то сдал билет, и я купила на вечер.
Возле вокзала столовая. Заказала себе борща, куска жаркого, картошки с салатом есть уж очень хотелось. Заплатила немало, но неужели я не заслужила по-человечески поесть?
Сумки отнесла в камеру хранения, оставалось ещё пару часов на прогулку по Москве. Город понравился, даже немного забылась.
В поезде не спала всю ночь ревела. Сын даже не позвонил, не спросил, где я.
Я раньше скорее бы поверила, что летом снег пойдет, чем в то, что родной сын так встретит мать. Он у меня один, вся надежда и любовь у меня на него, а оказалась я ему не нужна.
Сижу теперь и думаю что с отложенными на свадьбу деньгами делать? Отдать их Илье, чтобы знал: мама всегда думала о нём? Или не давать пусть поживёт без маминых запасов?