Ты же все равно дома, тебе что, трудно что ли? Взрослая женщина, а ведешь себя как эгоистка, голос в трубке противно лязгал раздражением и срывался на визг. Дашка с мужем в Большой театр собрались, билеты еще с зимы купили, а у меня с утра давление скачет. Куда мне с младшими? А ты здоровая, как медведица, отдохнешь потом!
Антонина медленно отвела телефон от уха, поморщилась и уставилась в экран. Там светилось имя: Любовь. Золовка. Женщина, для которой желания и интересы ее семьи единственный центр вселенной. Был вечер пятницы, уже без четверти девять. Антонина только что зашла в квартиру на Ленинском, сбросила туфли-лодочки, которые за день превратились в тиски, и грезила лишь о тишине, горячей ванне и любимом черном чае с чабрецом. Эта неделя была сплошной напастью годовой отчет, проверка из налоговой, новый директор, который решил устроить реорганизацию.
Люба, я не дома сижу только с работы пришла, сдержанно, стараясь не повысить голос, сказала Антонина. И завтра мой единственный выходной за две недели. Я собиралась выспаться и заняться собой.
Чем таким? перебила золовка. Полку пыльную протереть? Или свои мелодрамы очередные смотреть? У Даши мероприятие, билеты пропадут! Трудно войти в положение? Это же племянники Николая Сергеевича, кровь родная! Он бы никогда не отказал, только вот трубку, видимо, не берет.
Николай еще на совещании, задержится, мягко, но жестко отрезала Антонина. И причем тут Коля? Сидеть с ребятней предлагается почему-то мне. Люба, давай по-честному. У Даши двое мальцов, три и пять лет от роду. Огонь, не дети. За такими уследить здоровье нужно. А у меня сейчас его нет и в помине. Почему Даша не вызовет няню?
В трубке повисла густая пауза, и раздался новый, оглушающий шквал:
Няню? Ты цены наши московские видела? У молодых ипотека, каждая копейка на счету! Видимо, тебе море по колено, раз советуешь. Вот уж не думала, что ты такая бессердечная Будь по-твоему. Спасибо, родственница
Любовь с грохотом отключилась. Антонина опустила телефон на тумбочку. В висках шумело. Этот сценарий она знала наизусть: сначала просьба, замаскированная под приказ, затем жалость, потом натиск и обвинения. Раньше это срабатывало. В первые годы брака с Николаем Антонина честно старалась быть идеальной: принимала гостей в любой час, кормила, помогала свекрови с картошкой, сидела с Дашей, когда та была девочкой. Прошли годы Даша выросла, родила сама, отношение к Антонине не изменилось: бесплатная рабочая сила без права сказать нет.
Коля пришел через час. Уставший, с серыми тенями под глазами, тихо обнял жену, повалился на кухонный табурет и даже не переоделся.
Мать или Люба звонила? спросил он, когда жена накладывала ему тушеную картошку.
Люба, кивнула Антонина. Настойчиво требовала, чтобы я завтра сидела с Тимошкой и Петей. Даша в театр идет.
И что ты ей сказала?
Отказала.
Коля вздохнул, закрыл лицо ладонями. Мягкий, неконфликтный человек, он всегда отчаянно старался быть удобным для всех и его родня этим бессовестно пользовалась.
Тонь, может, все-таки взять детей? Обидятся же. Люба потом месяц будет всем слухи распускать, будто мы черствые.
Пусть хоть всей Москве рассказывает, Антонина поставила тарелку перед мужем чуть резче, чем следовало. Коля, я не железная. У меня две комнаты после ремонта. Ты еще помнишь, как было в прошлый раз? Разрисованные стены и разбитая подруга подаренная ваза. Даша тогда даже извиняться не стала мол, дети же. Любовь поддакнула: Надо было вазу убрать.
Было, согласился муж между глотками. Но родня есть родня.
Родня, если уважают друг друга, а не когда только требуют и распоряжаются. Вспомни, когда я болела гриппом, Люба хоть раз спросила, надо ли что из аптеки? Нет, зато, когда диван на дачу перевозить сразу вспомнила. Ты в свой выходной поехал, как грузчик.
Коля промолчал. Антонина знала: сейчас спорить бесполезно. Он опять уйдет в домик и будет мечтать, чтобы все тучи рассосались сами.
Утро субботы. Вместо запланированного запаха кофе и тишины по квартире разнесся злой звонок в дверь. Антонина посмотрела на часы половина девятого, выходной. Коля ворочался во сне.
Кто там на заре? неразборчиво буркнул он.
Звонок повторился длинно и раздраженно, пальцем на кнопку нажали и не отпускали. Антонина накинула халат, запрыгнула в тапки и поплелась к двери. Сердце барабанило. Она заглянула в глазок.
На лестничной стояла Даша, дочь Любови. Рядом два непоседы: Тимофей и Петя. Дергают маму, вертятся.
Открывать замок полностью Антонина не стала, двери приоткрыла лишь на цепочку.
Ну, тетя Тоня, наконец-то! Даша выглядела, как будто опаздывала на собрание к министру: прическа, макияж, парфюм разит на весь подъезд. Мы звоним! Забирайте мальчиков, мы опаздываем.
Куда это забирать? тихо спросила Антонина, чувствуя, как по позвоночнику пробегает ледяная злость. Я же вчера ясно говорила твоей маме: не могу.
Мама сказала, что вы капризничаете, отмахнулась Даша, пытаясь пихнуть пакет с одеждой в щель. Ну зачем вы так серьезно? Нам же ненадолго: обед дать и все. К шести вернемся. Тима, не бейся в дверь!
Даша, слушай внимательно. Я не капризничаю. Я отказала. Это значит нет.
В смысле? маска любезности исчезла. Вы что, серьезно? Мы же приехали! Кто с мальчишками теперь останется? Мама с гипертонией лежит.
Не мои это проблемы. У тебя есть муж, есть бабушка по отцу, есть няни. Я не соглашалась.
Дядя Коля! отчаянно крикнула Даша в глубь квартиры. Дядь Коль, скажи ей! Мы же договаривались!
Коля вышел, заспанный, потрясенный, посмотрел на племянников и перевел взгляд на жену.
Может если уж приехали
Нет, Антонина повернулась к мужу, и голос ее стал стальной. Если хочешь сидеть вперед. Я оденусь и уйду: буду гулять по парку, до самого вечера. Корми, убирай, гуляй с ними сам.
Коля побелел. Он знал, что не выдержит и часа.
Даш, Тоня же вчера предупредила
Да вы закричала Даша, ну и семейка! Просили помощи раз в году! Артем, Петя, пошли нет у нас родственников-сердечников, сплошные эгоисты!
Выдернула мальчиков, младший захныкал. Пакет упал у входа.
Забери! бросила вслед Антонина.
Даша вернулась, схватила пакет, смерила взглядом, полным злости, и ушла, хлопнув дверью.
Жестко ты с ней прошептал Коля на кухне.
Я мягкая двадцать лет, Коля. Хватит. Мягкость для них слабость.
Весь день телефон звонил не переставая. Любовь, свекровь из Калуги, даже двоюродная тетка из Самары, которую Антонина видела раз в жизни, беспрестанно звонили. Антонина просто выключила звук. Коля нарвался трубку взял, когда ему звонила мать.
Ее ухо улавливало лишь обрывки: Мам, ну Тоня же устала Нет, не выгоняла Да ну перестань Никто не обнаглел После разговора Коля выглядел, будто снег убирал за ночь.
Мать плачет, сообщил обреченно. Говорит, мы позор семьи. Люба свои дела бросила, к Даше поехала сидеть с мальчишками у нее чуть криз не случился.
У Любы всегда криз, как только самой что-то делать надо, спокойно заметила Антонина, листая книгу. Коля, они взрослые люди. Знали, что я отказала. Приехать и пытаться продавить фактом сплошная манипуляция. Если прогнемся, всегда так будет.
Мы теперь враги номер один, мрачно усмехнулся муж. Люба уже целую поэму в семейном чате накатала.
Покажи.
Группа Родные-Корни пестрела постом золовки и слезные смайлики, и натужные воспоминания (как я Коленьку урокам учила), и укор (Тоня поступила безжалостно, наших ангелочков выставили!). Заканчивалось пророчеством: Бумеранг вернется, когда сами на стакан воды будут рассчитывать, а никто не подаст.
Антонина тихо рассмеялась, отдала телефон.
Самое интересное ни слова, что меня предупреждали заранее и я отказала. Словно я вдруг с ума сошла
Я сейчас им всю правду напишу, решил Коля, замер пальцами над клавишами.
Не надо, Антонина остановила его. Кто оправдывается тот виноват. А нам не в чем себя винить.
Неделя прошла в ледяном напряжении. С родней почти не здоровались, при встрече едва кивка удостаивали, хотя все жили неподалеку, на юго-западе столицы. Но в следующую пятницу случилось неожиданное.
Антонина возвращалась с работы, зашла в Пятерочку. В молочном отделе почти врезалась в Любовь: золовка бодра, щеки румяные, корзинка с красной икрой и бутылкой коньяка.
Любовь собиралась пройти мимо, держа нос к верху, но коридор между ящиками узкий.
Здравствуй, Люба, учтиво сказала Антонина.
Золовка фыркнула, однако тут же остановилась обида требовала выхода:
Еще и здоровается Совести у тебя нет? Из-за тебя Даша с мужем рассорились. Саша хотел на хоккей, а пришлось с детьми сидеть. Семью чуть не разбила!
Люба, не устраивай скандал в магазине, спокойно ответила Антонина. Если у Даши с мужем отношения такие шаткие, что один вечер с детьми трагедия, то и дело не во мне. По Семейному кодексу, к слову, растить детей задача родителей. Не теть, не бабушек.
Не тычь тут мне законами! закричала Люба, привлекая взгляды покупателей. По-человечески ты обязана была помочь! Мы ведь семья!
Люба, скажи честно когда ты мне звонила просто поговорить, без просьб? Когда я искала хорошего врача для мамы Коли, ты даже телефон не дала, хотя работаешь в поликлинике. Надо было перевезти диван Коля примчался, ты сама просила. Денег на машину мы у тебя просили занять не нашлось, а через неделю Даша выложила фото с Сочи. Это семья?
Любовь вспыхнула, покраснела:
Что ты чужие деньги считаешь? Завистница!
Я не завидую, я только выводы делаю. Вся ваша семейственность на том, чтобы Коля всегда готов кинуть все и спасти, а я молчу. Все, хватит. Теперь будем общаться как взрослые. Помощь только если есть силы и желание. Манипулировать детьми не надо.
Антонина спокойно направилась к кассе. Руки дрожали, но на душе было непривычно легко будто с плеч свалился мешок с картошкой.
Вечером Коля пришел загадочный:
Представь, Даша звонила.
Опять ругань?
Нет. Извинилась.
Антонина удивилась.
Почему вдруг?
Оказывается, ее муж Саша прочитал всю переписку. Поднял Дашу на уши: стыдно, говорит, взрослые люди, а ведут себя как халявщики. Оказалось, Даша ему говорила, будто ты сама вызвалась сидеть, а потом кинула. Разгорались и Даша позвонила извиняться.
Ну надо же Получается, хоть в этой истории кто-то здравый.
Саша теперь сказал: няню нашли, будут сами, не будут нас тревожить. А Люба уговаривала Дашу: не плати чужой тетке, есть Антонина.
Антонина улыбнулась, обняла мужа:
Вот и славно. Значит, в эти выходные едем на дачу, как хотели. Вдвоем.
С Любовью отношения остались настороженные. За помощью не бежит, просит только вежливо да с оглядкой. И это Антонину вполне устраивает удобной она быть перестала. Лучше быть неудобной, но уважаемой.
Иногда, чтобы защитить свой покой и семью, нужно не уступать ради мнимого мира, а четко обозначить ваши границы здесь. Даже если после этого станешь врагом номер один.
