Чудотётенька.
Александра протискивалась сквозь толпу на остановке и ловко забралась в старенький автобус, что петлял среди московских улиц. Народ набилось под завязкуавтобус только освободил пятерых, а втиснуть пытались едва ли не два десятка человек.
Сашу буквально внесло людским потоком. На ходу она сунула несколько купюр в потрескавшуюся ладонь утомленного водителя, а сама, лавируя между плечами и сумками, с рюкзаком за спиной и мокрым зонтом в руке, продвигалась к центру салона. И, что удивительно, ей почему-то было весело. В подобных авантюрных ситуациях Александра всегда предпочитала улыбаться, не позволяла себе нервничатьтак легче держать в порядке нервы, тем более, что стресс ей по медицинским причинам был не рекомендован.
В салоне царила привычная неприветливость: кто-то ворчал из-за мокрых зонтов, кто-то раздражался, кому-то наступали на ногу или мешалась чья-то сумка.
Александру прижало к миниатюрной пожилой даме в серой вязаной шапке и к школьнику, который судорожно пытался пристроить увесистый портфель. Женщина у окна предложила подержать его, заботливо устроив у себя на коленях и портфель, и собственную авоську.
Сидящие отпускали на стоящих равнодушные взгляды, залипали в экраны или рассматривали капли на стекле, за которыми по холодным улицам пестрели одни только зонты. Ни у кого не было желания проявлять участиестиный эгоизм повсеместно царил в душном салоне.
Но эту обстановку разбавляла лишь дама в серой шапке. Она пыталась помочьуступала, хлопотала, заботилась о последних, торопилась рассадить как можно больше людей или хотя бы подвинуться.
Ещё трое зайдут, пожалуйста, плотнее встаньте, пыталась организовать посадку она.
Куда уж плотнее! Тут итак, как шпроты в банке, буркнул кто-то в ответ.
Давайте, я встану, пусть присаживаются
Да сядьте уж спокойно, мешаете только, ковыряя телефон, ответила полная соседка.
Дама слегка обиделась, уткнулась в окно, но видно было, как она продолжает наблюдать за заходящими, переживает, чтобы никто не остался. «Чудотётенька», определила для себя Александра, не без улыбки.
Вскоре автобус захлопнул двери, последний парень в панике выскочил обратно на улицу и тут же, не раскрыв зонт, ринулся по набережной под проливным дождём.
Александра поймала взгляд чудотётеньки, полные сочувствия глаза с заметной морщинкой между бровей. И почему-то именно это участие разбудило в Александре что-то родное и светлое.
Задумалась. Ведь была бы машина… Уже бы была… если бы…
«Стоп, не думать!» С папой обсуждать бесполезно. Тем более, появился у него новый романЛюдмила. Папа денег не жалел бы, но, видимо, на ту опять тратится. Хотя он преподатель в университете, человек уже совсем свой, серьёзный иногда они катались вместе на его «Шкоде», но редко совпадали по маршрутам.
Мама была требовательная, настойчивая, но… об этом думать нельзя.
Пришлось научиться ездить в университет автобусом, даже в непогоду.
Подошла пора выходить. Проталкиваясь сквозь плотный человеческий слой, Александра обратила внимание на чудотётеньку та с возней пыталась вытащить огромную сумку на колёсиках.
Куда вы с чемоданом?! ворчал сосед.
Простите, ну а как же, суетилась дама.
Девушка, вы выходите? обратилась она к Саше, вытирая напряжённый лоб.
Слава Богу, Александра успела выйти первой, раскрыв зонт на сыром московском ветру. Но, взглянув через плечо, заметила: чудотётенька явно не местная, о чём-то расспрашивала прохожую бабушку. Та лишь пожала плечами.
«Заблудилась, наверное» Саша кивнула самой себе, но, дойдя до перехода, повернула обратно знала этот район, хоть жила тут недолго.
Раньше с мамой и папой жили в Таганском районе, потом после маминой гибели Александра годами ютилась у бабушки под Егорьевском. Но после поступления вернулась в город папа сменил квартиру, оставили все, что могло напоминать о прошлом. Здесь, в новой, просторной просторной квартире, началась их новая жизнь.
Александра научилась «колдовать» на кухне пекла ватрушки и булочки, пробовала всё новое: иногда смешно ворчал отец, что сыт по горло её стараниями и растолстеет, но Александра знала он любит, когда она рядом.
Дама с чемоданом была совсем миниатюрная. Джинсовая куртка, тесная шапочка, смешной шарф, намотанный поверх головы весь её наряд казался не по погоде. Не было ни зонт, ни капюшона.
Вам помочь адрес найти? спросила Александра, подойдя.
Ой, да, дочь! Не подскажете, как на Берёзовую перебраться? Я тут совсем не ориентируюсь…
Берёзовая как раз по пути Александре.
Пойдёмте, я провожу.
Нет-нет, что вы, не утруждайтесь
Всё равно идти туда же.
Потащили сумку вместе. Женщина оказалась разговорчивой: прилетела из Челябинска, точнее из деревеньки в Свердловской области к сыну, который снимает здесь квартиру. Он о приезде не знал сюрприз должен был получиться.
Не встретил Я решила нагряну нежданно, порадую домашней стряпнёй, да и по Москве прогуляюсь. Одолею столицу, улыбалась она.
Улыбка не сходила с её лица, несмотря на дождь и усталость. По дороге Александра слушала её простые речи, манеру «сидать», не городская, провинциальная. Было в ней что-то простое, доброе, родное.
Берёзовая, как оказалось, аж на другом конце квартала. Но Александра пошла с ней до самого подъезда. Двери с кодом. Позвонили в домофон тишина. На телефон сына гудки. Попробовали с телефона Александры результат тот же. Соседи не помогли.
Может, в гостиницу? предложила Александра.
Да неудобно Буду здесь ждать, ничего со мной не станется.
Саша сердцем поняла бросать такую женщину нельзя. Обещав зайти по пути ещё раз, отправилась домой, но сердце ныло. Вскоре ей позвонил парень с неизвестного номера: это был тот самый сын.
Девушка, меня нет в Москве уехал волонтёром на Украину, не предупредил маму, думал, не поедет, простите Может, вы найдёте способ ей передать, чтобы на пару дней нашла гостиницу?..
Недолго думая, Александра собралась вновь под дождь и вернулась на детскую площадку у дома женщина скукожилась на скамейке и явно дико мёрзла. Передала ей телефон в тот же миг по лицу чудотётеньки разлилась улыбка, она говорила с сыном так радостно и удивлённо, что недобрые мысли ушли у Александры на второй план.
Ну как теперь быть? спросила Саша.
Гостиницы здесь дорогущие, вздохнула Марина (так назвалась женщина), но меня это уже не волнует. Главное с сыном связалась.
Ну, пойдёмте ко мне, вдруг произнесла Александра, поживёте три дня, пока вас не примут, а там решите.
Женщина засуетилась, отказалась, боялась смутить или подвести.
Я ведь чужая совсем вдруг мошенница! Сейчас, говорят, кругом одни жулики.
От этого восклицания Александра невольно рассмеялась, Марина посмеялась в ответ, а вслед за смехом шагнула доверчивость.
За вечер Марина согрелась, облачилась в свежий халат, с аппетитом пообедала. Саша познакомила её со своей комнатой, предлагала книги Марина схватила томик Платонова, даже зачитала вслух.
Не понять, вздыхала она, смеяться хочется или плакать. Может, так и должна быть хорошая жизнь? Немножко светлой памяти и немножко грусти
Самое удивительное, что Саша по-настоящему расслабилась. В разговоре рассказала Марине о погибшей маме, о переживаниях, о том, как не могла найти в себе опоры и годами боялась прямых разговоров об утрате. С Мариной говорить оказалось просто и тепло.
Марина слушала внимательно, не перебивала, лишь иногда брала Александру за руку.
Хорошо, что бываешь по-настоящему грустной, сказала она, горе надо проживать, а не прятать. Мама бы поняла. Значит, в тебе есть сильная любовь.
Когда они оба заснули, дождь стучал в окно, дерево во дворе сбрасывало последние листья, и казалось: вот и осталась прежняя боль где-то в прошлом. В доме сгустилась тишина, на душе стало легко.
Александра поняла: именно такие случайные встречи, такие чудотётеньки делают мир чуточку добрее. Не стоит бояться открываться и заботиться друг о другечужие люди становятся близкими через внимание и простую человеческую доброту. Под протяжным, бесконечным дождём сильнее всего чувствуешь ценность обычной поддержки: ведь ни дождь, ни горе не бывают вечными.