Мой муж жил в одной комнате, а любовник в гостиной.
Борис, не кипятись, послушай меня внимательно. Сергей теперь будет жить с нами. В субботу переезжает.
Я сложил газету и посмотрел на жену не верил своим ушам.
Ты серьезно? Где он будет жить, на балконе?
В гостиной, конечно. Диван там разложим. Привыкай, Борис. Так будет лучше для всех.
Лида стояла в проеме кухни, оперлась о косяк, и смотрела на меня так обычно, будто сказала, что мандарины купила. Я снял очки, потер переносицу нервная привычка. Опять надел, смотрю на нее: вдруг ослышался? Шестидесятилетний стал слух уже не тот.
Лида, ты серьезно сейчас? Хочешь, чтобы твой… этот Сергей жил у нас в квартире?
Не “этот Сергей”, а просто Сергей. Вот и все. И да, здесь. Квартира большая, у тебя твоя комната, у меня моя, он в гостиной разместится. Что ты так смотришь?
Я растерялся. В голове каша. Мы женаты тридцать пять лет. Тридцать пять, представляешь? Я всю жизнь инженером на заводе работал на “Эталоне”, сейчас пенсия третий год. Лида преподаватель музыки в детской музыкальной школе, хором руководила. Живем как все: тихо, может, и скучно, но без бед. Я читаю “Комсомолку”, за моделями самолетов вожусь, трубку курю на кухонном балконе. Она сериалы смотрит, вяжет. Дети давно разъехались. Сын в Питере, дочка в Москве. Поздравляют только по праздникам.
Полгода назад Лида вдруг изменилась: губы ярче, духи новые купила, в телефоне пропала. Я спрашивал раз, другой отмахивалась. Потом вечером призналась: встретила мужчину Сергей водитель-дальнобойщик, младше ее на десять лет. Говорит, влюбилась, хочет пожить по-настоящему, пока не поздно. Я тогда опешил, предлагала развод я отказался. Думал, дурь пройдет. Но возраст уже, какой там кризис среднего возраста в пятьдесят восемь.
И вот теперь такая история.
Лида, ты понимаешь, что говоришь? это же… Ты мне изменяла и ладно, я уже принял, но чтобы он жил здесь, при мне?
Ну что при тебе, не при тебе какая разница? Пожала плечами. Ты и так в своей комнате закрываешься. Вот и продолжай. А мы с Сергеем будем как люди жить. Он мужик надежный, между прочим, не то что другие…
Я сжал кулаки под столом. Вспылил бы другой накричал, что-нибудь швырнул бы. Но я не такой. Всю жизнь держал себя в руках, воспитание такое. И что толку сейчас скандалить? Она все решила.
Не согласен, твердо сказал я. Это и мой дом, чужого мужика не пущу.
Чужого? усмехнулась Лида. Для тебя чужой, а для меня свой человек. Квартира на двоих оформлена, так что запретить не можешь. Хочешь разводись, долю получишь. Разъедемся. Но я с Сергеем останусь.
Я понял: в ловушке. Куда я с пенсией инженера пойду? К детям? Им не до нас, свои семьи. Почему я должен уходить, если все тут сам делал, руками ремонтировал.
Значит, так и будет, заключила Лида и ушла. В субботу Сергей приедет с вещами. Без истерик, Борис.
Я остался на кухне, смотрел в пустой чайник. На подоконнике клей, модели самолетов. Взял свою трубку, закурил пусть ругается. Мне было все равно.
В субботу утром раздался звонок. Открываю на пороге Сергей. Высокий, рукастый, рюкзак за плечами, сумки. Сорок восемь лет. Лицо ветром обожжено, руки рабочие. В джинсах, в фланелевой рубахе.
Привет, Борис. Я Сергей. Ты уже знаешь.
Не пожал ему руку. Просто отошел в сторону, впуская. Лида выбежала сияя:
Сережа, проходи! Видишь, Борис встречает.
“Встречает”… Я ушел на кухню, налил себе чай. Слышу, как обувается, место себе устраивает на моем диване. Их одежда теперь висит рядом с моей на вешалке.
Борис, кричит Лида, может, и нам налей чаю.
Сами налейте, отвечаю хмуро.
Пошли они осваиваться в гостиную. Мне стало не по себе: его вещи на моем диване, Лида показывает, где что лежит. Потом на кухню зашли. Я встал хотел уйти, но Сергей окликнул.
Борис, давай без обид мы, взрослые люди, договоримся.
Обернулся. Сидит за моим столом, в моей кухне, со своей широкой улыбкой. Лида наливает ему чай в мою кружку с надписью “Лучший инженер”.
О чем договориться? Что ты будешь спать с моей женой в моей квартире?
Борис! Лида зашипела. Не надо грубить.
Это не грубость, а факт. Я не знаю, как с этим жить.
Привыкнешь, отмахнулась Лида. Ко всему люди привыкают.
Первую неделю я не выходил почти из комнаты. Кровать, стол, шкаф с книгами, мои модели бывшая дочкина комната. Слышу, как они ржут, общаются, телик смотрят. Утром Сергей рано встает в ванную, поет под нос. Потом на свою работу в “Быстрый груз” уходит, вечером возвращается. Лида ужин готовит, зовет меня раз-два походя я отказываюсь. Ем в комнате: хлеб и чай.
Но так вечно не могло продолжаться. Квартира одна, ванная одна, кухня одна. Проснулся утром иду сварить яиц, а у плиты Лида с Сергеем жарят бекон, сам он мою газету листает.
Доброе утро, бурчу.
Борис, вот наконец-то ты пришел! Лида радостная. Завтракаешь с нами?
Сам приготовлю.
Вскипятил сковороду, яйца разбил. Она бекон жарит, я яйца стоим бок о бок. Сюр какой-то. Сергей сидит, газету читает.
Борис, а трубку дашь покурить? спрашивает вдруг.
Нет. Трубка моя. Я и не дам.
Эх, жадничаешь, улыбается. Думал, подружимся.
Мне с тобой дружба не нужна.
Ну зачем ты так? встревает Лида. Сергей же тебе по-доброму.
Я плюнул, сковородку ставлю, ушел в комнату. Яйца остыли несъеденные. Сидел, кулаки сжимая: позор, унижение в браке.
Через несколько дней Сергей стал по-хозяйски. Инструменты свои принес, повесил полку в прихожей, мебель в гостиной переставил. Мой торшер вынес на балкон “не вписывается”. Лида согласна.
Сережа прав, говорит. Хватит жить в музее.
Я возражаю меня не слышат. Захожу в ванную там его банки с гелями, пеной, резким дезодорантом. Мелочь, а противно. В гостиной его вещи, подушки. Чужой запах, чужие вещи. Я закрываюсь: звуки доносятся сквозь стены смех, разговоры, музыка.
Соседи быстро разнюхали. Бабка Нина встретила на лестнице, с жалостью посмотрела:
Борис, держись. Мы про вашу ситуацию знаем.
Тетя Галя снизу:
Боря, ты бы его выгнал! Мужик должен в доме хозяином быть!
Но как выгнать? Мне шестьдесят, сердце пошаливает, Сергей здоровый, да и Лида за него.
Вечером сижу на кухне, пью чай, они в гостиной кино смотрят. Лида пришла, открыла холодильник, достала вино:
Борис, не против?
Какая уж разница…
Налила себе и Сергею, ушла в гостиную я остался, в холодильнике все их: Сергейская колбаса, Лидины йогурты, мои продукты на нижней полке.
Пошел к окну зажглись фонари, ночной Киев. Где-то в городе нормальные семьи живут. У меня так: муж, любовник и жена в одной квартире.
Вернулся, попытался клеить самолет руки дрожат. Трубка тлеет. Вспомнил, как были счастливы: парк, пироги, новости. Будто давно потерянное.
А Сергей начал чувствовать себя хозяином. Как-то утром стою на кухне, вижу: у плиты он, в моем старом халате.
Это что за дела? спрашиваю.
Халат? Лида дала. Говорит, не нужен тебе.
Как это… Это мой халат!
Так возьми, если жалко, начал стягивать пояс.
Оставь… Носи.
Ушел. Лида за спиной смеется.
Еще через неделю зашел в гостиную хотел книгу взять. Сергей с Лидой обнялись на диване. Я стою, книгу ищу. Он целует ее при мне. Я к полке они не отлипают.
Борис, ты еще здесь?
Уже ухожу…
Закрылся у себя, руки трясутся. Тридцать пять лет вместе, а сейчас…
Детям ничего не говорил и зачем? Они в своих странах. Алексей бухгалтер в Питере, Марина менеджер в Москве.
Шли недели. Я старался их не пересекать: рано вставал, гулял по городу, в библиотеку домой только на ночь. С ними почти не общался.
Как-то утром на кухне вижу: Сергей сидит на моем месте на том самом стуле у окна, где я всегда сидел.
Можешь пересесть? прошу.
А зачем?
Это мое место.
Борис, хватит детства, Лида прерывает. Какая разница где?
Для меня есть.
Сергей только пожал плечами, но вставать не стал.
Я ушел и впервые за много лет, да, заплакал. Позор, боль, бессилие.
Потом и вовсе перестал бороться. Просто жил тихо, выходил по нужде, молчал. Лида пару раз заходила, спрашивала что-то коротко отвечал. Сергей пробовал со мной поговорить я не реагировал. Они жили своей новой жизнью, я своей, под одной крышей, но в разных мирах.
Стал замечать за собой: перестал бриться, одевался кое-как, к моделям не прикасался, читал мало. Лежал на кровати, трубку курил истлел до пепла, который ссыпал в блюдце.
Борис, мы с Сергеем собираемся расписаться, сказала Лида весной, зашла без стука.
Пожениться? А я где?
Мы разведемся, ты получишь долю. Квартиру разделим.
Когда?
Документы уже почти готовы.
В ту ночь не спал: слушал, как они смеются за стеной, обсуждают планы на будущее. А я тут, ненужный, лишний.
Утром выхожу Лида сидит на кухне.
Давай обсудим детали: квартиру делим, а пока живём нормально. Не можешь же ты вечно в комнате прятаться…
Почему не могу?
Сергей волнуется за тебя. Не сиди в одиночестве.
Я усмехнулся.
С любовником жены подружиться не могу.
Я думала, смирился уже, говорит Лида.
День тянется невыносимо. Вышел в гостиную, сел в старое кресло еще со студенческой молодости оставшееся. Закурил трубку в пустой комнате. Вечером вернулись Лида и Сергей, как обычно, поужинали. Лида снова позвала:
Борщ сварила, твой любимый.
Не пришел. Остался со своим чаем.
На следующее утро в квартире суета: риэлтор приводит покупателей, Сергей и Лида улыбаются. Мою комнату не показываю пусть продают, как есть.
Через месяц я подписал бумаги на развод. Тридцать пять лет жизни в лобовой подписи. Лида сказала по-матерински:
Я уверена, ты еще будешь счастлив. Жизнь не заканчивается.
Счастлив? В общаге на окраине? Но делать нечего.
Свои вещи сложил в три коробки и чемодан. Вызвал машину, переехал в коммуналку. Пятый этаж, без лифта, но чистенько. Постепенно освоился. Купил кресло, книги на полке, модели на подоконнике.
Прошла неделя. Марина позвонила:
Папа, как ты?
Все нормально. Разъехались, не волнуйся.
Может, к нам приедешь?
Спасибо, доченька, я справляюсь.
Постепенно вжился в новую жизнь: утром в парк, иногда в библиотеку. Там и познакомился с женщиной почти моего возраста Нина, тоже недавно развелась. Просто общаемся о книгах.
Иногда, конечно, крутилось сердце что все это было, и где ошибся. Но боль становилась тише.
Однажды вечером позвонила Лида, голос дрожит:
Борис, Сергей ушел. Говорит, я старая для него. Что мне делать?..
Мне жаль, Лида. Но помочь не могу.
Положил трубку. Даже злости не почувствовал.
Вскоре за окном пошел первый снег. На кухне, за чаем, я улыбнулся: жизнь продолжается. Не так, как раньше но продолжается.
В парке встречаю Нину, иногда заходим друг к другу на чай. Уютно по-свойски. Просто дружба но так легче.
Вечера провожу с книгой в своем кресле, за окном светло. Город шумит, дети играют во дворе.
И вот однажды засыпаю, вспоминаю фразу:
«Борис, Сережа будет жить с нами. Привыкай».
И я, правда, привык. Только жизнь теперь у меня совсем другая. Без Лиды, без прошлой квартиры. Но стало легче. Это оказался не конец а начало. Начало новой жизни.
Прошла весна, растаял снег. Я научился жить заново. И понял: когда-то моя жизнь закончилась бы с уходом жены. Оказалось нет. Не закончилась. Продолжается. И это хорошо.