Наглый ультиматум
Ты во всем виноват! Ты, только ты! надрываясь, воскликнула женщина, и её крик разлетелся по пустынной троллейбусной остановке на окраине Днепра. Голос эхом отдавался в прохладном влажном воздухе, а по щекам катились яркие, злые слёзы. В лице её смешались и скорбь, и гнев, и отчаяние. Она вдруг рванулась вперёд к молодому человеку пальцы судорожно разжимались и сжимались, готовясь схватить его за ворот пальто, тряхнуть, хоть как-то достать до боли, что разъедала её изнутри.
Марк едва заметно отступил в сторону, скользнув по асфальту к скамейке с облезшей краской. Внутри у него всё бурлило: как вообще возможно столько злости выплёскивать только на него? Ему стало жутковато под напором тяжелого взгляда и загнанности, что металась в глазах этой женщины. Неужели она и правда верит, что всё его вина?
Если бы не ты, Танечка была бы счастлива! женский голос дрогнул, стало видно, что она буквально задыхается, когда переключается на слёзы и рыдание. Ты её сломал, слышишь?! Только ты!
Это лишь ваше мнение, внезапно холодно оборвал Марк. Его лицо приобрело жёсткость, а взгляд потемнел. Вот теперь он понял, кто перед ним: мать Татьяны. Но такое обвинение казалось ему до омерзения несправедливым. Я её ни к чему не вынуждал. Всё это было по обоюдному желанию. Татьяна всегда умела привлекать к себе внимание, она хотела того, что случилось.
Молчи про неё! Не смей её обсуждать! Ты виноват! мать взвизгнула и кинулась снова в его сторону.
В этот раз её решительно перехватил за локоть Леша высокий парень с усталым, будто бы потухшим взглядом. Тёмные круги под глазами, осунувшиеся щеки видно, давно не спит и много думает. Он уверенно оттянул мать, словно охраняя от самоуничтожения.
Мама, да чего ты тихо молвил Леша. Пошли, не стоит.
У тебя сестра на капельнице, а ты… Да хоть бы раз врезал виновнику, женщина ещё пыталась вырваться, но сын был непреклонен. Как он мог?! Ты понимаешь вообще, что он с ней сделал?!
Куда я? Надо было Таню по-другому воспитывать, устало бросил Леша и отвернулся. Ему, похоже, тоже осточертели бесконечные истерики.
В этот провал между криками резко врезался чужеродный звонкий голос, полный насмешливого любопытства:
Что у вас тут, ребята? С каким соком ругаемся? Светлана, ведущая университетской радиопрограммы, стояла у газетного киоска. Её голос невозможно спутать: каждое слово мчится по коридорам Днепровского университета, срикошетив от столовой до кафедры.
Марку тоже было не до смеха. Вот уж кто ему был не нужен сейчас Света. Её язык и память давно прославились среди студентов: ни один слух не проходил мимо, раздуваясь до анекдотических размеров.
Света ухмыльнулась, подошла поближе, постукивая длинными розовыми ногтями по ручке яркой сумки.
Давай, расскажи! не отступала она, делая шаг вперёд и склоняя голову набок. А то я и без тебя придумаю, а фантазия у меня хорошая.
Марк тяжело вдохнул, провёл рукой по волосам, искоса взглянул на отдаляющуюся мать с Лешей. Света не уйдёт, пока не получит свой куш.
Не отстанешь? спросил он хмуро.
Девушка покачала головой, глаза загорелись, в движениях было что-то хищное. Но он уже махнул на всё рукой.
Ладно, слушай, понизил голос Марк. Только никому даже своим подружкам-ведущим. Очень прошу.
~~~~~~~~~~~~~~~~
Это началось недели три тому. Марк все чётче понимал: отношения с Таней зашли не туда. Становилось невыносимо жить в условиях постоянной проверки. Порой он чувствовал себя не с любимой, а как будто с чёрным омутом, ждущим признаний, внимания, заверений в любви и готовым тут же утянуть его на дно, если что-то вдруг пойдёт не по закону её драмы.
Ему надоело лавировать меж сцен, истерик, обвинений. Стоило ему задержаться с ответом скандал. Перепутал, проснулся без люблю скандал. И самое страшное каждое если бросишь я со всё большей пугающей конкретикой. Вначале Марк дрожал, переживал, уговаривал Таню, но очень скоро понял: это шантаж, тяжелый, липкий, вязкий, отнимающий силы и жалость.
С каждым днём таких угроз, мелодрам и истерических СМС становилось больше. Марк скоро знал наизусть сценарии: шёпот, слёзы, угрозы, просьбы, внезапные извинения и так по кругу. В нем нарастала усталость, в голове мелькали мысли уйти, хоть на край света, чтобы только перестать жить под этим давлением.
В тот день Таня явилась без предупреждения к его двери, звонила до одури, и на лице её застыл взгляд, полыхающий отчаянием, когда она увидела его сообщение честное и сухое: Дальше нам не по пути.
Марк, не смей! Если бросишь меня я её голос дрожал, едва справляясь с хрипом. Ты не осмелишься, слышишь?! Я не шучу!
Он стоял за дверью, пальцы сжались в кулаки до боли. Половина сердца рвалась открыть, помириться, утешить. Но вторая половина холодная, твёрдая зашептала: только пустишь, проклятый спектакль начнётся вновь. Марк знал: он больше не вынесет.
Тебе нужно к специалисту, сказал он, держа за дверью голос на грани. Не ко мне. Я не врач.
Таня не сдавалась, закричала, не выдержала и пнула дверь ногой. Сквозь дверь он слышал её сдавленный вскрик больной, отчаянный. Потом на лестнице послышались шаги: старушка-соседка с первого этажа, всегда строгая и прямая.
Ай, девочка, укорила она, приличные девушки не валяются под дверями. Домой иди.
Да что вам! выкрикнула Таня, вспыхнув. Но её плечи дрожали не только от злости она вдруг остро почувствовала стыд. Порыв гордости пересилил она топнула каблуками и исчезла во мраке пролёта.
По пути домой Таня снова и снова прокручивала мечты: как идёт с Марком в районный ЗАГС, в белом кружевном наряде и с тем обручальным тем самым, что она разглядывала в окне ювелирного, когда мимо проезжали маршрутки.
Он меня не бросит. Просто не посмеет, упрямо решила Таня. Я ему объясню, что это всерьёз.
Спустя час Марк увидел на телефоне СМС: Я тебя не виню, но если не приедешь сама не выдержу. Прости. Текст сбивчивый, восклицания, паузы, словно девочка пишет на холоде.
Он задумчиво смотрел на экран было тревожно, но ещё неприятней: отчётливо чувствовал это из той же серии манипуляций. За прошедшие три года ни одна угроза не оказывалась настоящей.
Взгляд уставился в одну точку. Потом, решившись, Марк открыл контакты, набрал номер её матери и, не особенно надеясь на понимание, объяснил ситуацию. Через пять минут раздался звонок женщина дрожащим голосом уже была в пути. Он облегчённо вздохнул наконец-то ответственность за произошедшее кто-то возьмёт на себя.
Марк закрыл Facebook, сел за лекции по дерматологии. Нужно было готовиться к экзамену. Телефон выключил: иначе мысли всю ночь будут путаться под хрустящее эхо СМС. Он не знал, что творится за стенами его комнаты…
Время шло он читал, писал, делал пометки. Усталость настигла к полуночи, когда всё вдруг стихло. Включив телефон, Марк увидел ворох непрочитанных сообщений и пропущенных почти все от матери Тани.
Пальцы застыли, когда он прочёл: Таня в реанимации. Врачи спасли. Жива. Холод пробежал по спине. Он в оцепенении вспоминал как она стояла за дверью, как её голос ломался В груди что-то сжалось. Тревожная дрожь не проходила. Сразу следом новое сообщение: Это ты виноват!
Он обзвонил мать. Та едва сдерживала слёзы, задыхалась, крик становился истерическим:
Немедленно к нам в больницу, стоять на коленях и просить прощения! требовала она.
Может, ещё что-то для вас сделать? глухо бросил Марк, сдерживая выброс гнева. Я что, обязан свою жизнь ломать из-за капризов вашей дочери? Я говорил обратитесь к специалисту. Теперь это очевидно и только специалист может ей помочь.
Нет, ты обязан! Ты довел Таню! настаивала женщина, голос становился всё выше и пронзительнее.
Довольно, твёрдо оборвал её Марк. Татьяна играла роль. Если бы планировала что-то по-настоящему она бы не писала сообщений. Больше не звоните.
Но если не женишься… с угрозой плеснуло из динамика. Если женишься, всё наладится, Таня будет прежней! Ты должен. Иначе она исчезнет окончательно, понимаешь?!
Аж дыхание перехватило: требовать женитьбы Внутри поднималась ярость как можно давить так бессовестно?! В висках стучало, ладони потели, голос дрожал, но Марк вынудил себя не накричать:
Это шантаж чистой воды процедил он сквозь зубы.
Нет! Я пытаюсь спасти свою девочку! сорвалась мать, почти плача. Ты её убил, ты должен исправить!
Брак ничего не решает! повысил голос Марк. Это болезнь, зависимость! Не любовь!
Она изменится! опять захлебнулась мать. Она без тебя пропадёт!
Если я сейчас соглашусь, мы оба погубим свои жизни, сказал Марк. Ей нужна помощь, а не штамп. Я не буду жить с человеком только потому, что меня вынудили угрозами.
Ты бесчеловечен! выдохнула она. Ты воспользовался ею, а теперь бросил на обочине, когда стало тяжело!
Я любил Таню, тихо произнёс Марк. Когда-то. Но любовь не должна быть пыткой. Я не позволю себя втянуть в круг безысходности.
Трус! хрипло бросила женщина.
Я боюсь уничтожить две жизни вместо одной, ровно ответил Марк. Оставьте меня, прошу.
Он завершил звонок, аккуратно положил телефон. Сердце колотилось глухо, в груди тихо поднималась горечь. Он провёл ладонями по лицу, глубоко вдохнул. Теперь он знал, что сделал всё, что мог.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Вот так, Марк закончил, уставившись за мутное окно остановки, где тучи уже подгоняли вечернюю тьму. В его голосе не осталось ни гнева, ни упрёка только глухая усталость. Лопатки поникли будто груз последних ночей лёг на плечи.
Светлана затаила дыхание. Обычно она разносила слухи даже о малозначительных ссорах, но сейчас смотрела с сочувствием и какой-то по-настоящему человеческой участностью.
Не повезло тебе, Марк, сказала она мягко. Но правильно сделал. Здесь нельзя уступать Таня только хуже себе сделает, и маме тоже никто ещё счастья через такое не находил. А ты молодец. Советую заблокируй обеих и живи дальше. Жалость к людям с ненасытной жаждой манипулировать только себе беду наживешь.
Я так и собираюсь сделать, тихо сказал Марк, ощущая, будто большая тяжесть наконец растворяется в сумерках весеннего вечера, уступая место едва различимому облегчению.