Иллюзия предательства
3 октября, Киев
Проснулся сегодня рано не знаю, то ли от волнения, то ли просто внутренние часы сработали. Настроение с самого утра было неспокойным: всё-таки знакомство с семьёй девушки шаг серьёзный. Но Лиля настояла, не дала ни малейшего шанса отказаться.
Ты точно хочешь, чтобы я пошёл с тобой? спросил я у неё накануне вечером. Попробовал было отшутиться, но она сдаваться не стала.
Конечно! сказала она, и у неё даже щёки порозовели. Маме уже рассказала про тебя столько, что она считает тебя едва ли не зятем. Вчера спросила, что ты больше всего любишь на ужин!
Я улыбнулся: было даже приятно, что меня так ждут. Лиля из тех, кто улыбается всем сердцем, двадцать лет, всегда весела, активна, будто весна в январе. За эти несколько месяцев мы так сблизились, что мне порой казалось: я живу её ожиданиями, вписался в её ритм.
День выдался почти весенним звонкое синее небо, прохлада, золото опавших листьев по дороге в Соломенский район. Лиля надела любимое светлое платье, я достал лучшую рубашку и чистые джинсы: держал баланс между своим стилем и уважением к людям, которым она меня ведёт знакомить.
Всю дорогу Лиля поглядывала на меня: то с тревогой, то с надеждой, словно проверяя, не передумал ли я.
Ты волнуешься? спросил я, когда в лифте она уже начала теребить тонкий ремешок на запястье.
Да, призналась. Просто мама, ну ладно… но вот Марина… тут она замялась.
Марина её сестра, старше на пять лет, высокая, серьёзная, учится на последнем курсе КПИ, подрабатывает в крупной фирме. На Лилю всегда смотрела чуть свысока опытнее, взрослее, но и зависти в ней хватало. У самой-то с личным всё сложно было, а у младшей отношения вот и повод для напряжения…
Вышли из лифта, открыли дверь по коридору пахло кофе. За зеркалом стояла Марина: прямая спина, ненавязчивый макияж, платье, пожалуй, чересчур парадное глубокий вырез, каблуки, волосы в гладкой косе.
А, Марина быстро оглянулась и вскинула бровь. Вы рано. Я вас позже ожидала.
Быстрее всё получилось, ответила Лиля. Ты куда, если не секрет?
С подругами в кафе собиралась, бросила Марина. Думала, уйду до вашей встречи.
Я попытался разрядить воздух и сказал, подчеркнуто ровно:
Вы отлично выглядите.
Лиля сразу напряглась. Я почувствовал её пальцы на рукаве: изменилась будто струна натянулась внутри. В её взгляде промелькнула ревность, знакомая мне по прошлому: она всегда боялась, что Марина привлечёт больше внимания.
Спасибо, отстранённо кивнула Марина. Не заигрывала, просто приняла комплимент как должное.
Лили хватило и этого. Она резко не узнать! хлопнула: Конечно, тебе же всегда надо быть главной! Даже когда я наконец-то кого-то привела познакомить с семьёй. Не обойдётся без твоего спектакля, да?
Перестань, скользнула тенью улыбка у Марины. Я уйти хотела, если что. Не собиралась тут твой праздник устраивать.
В таком платье к подругам?! Не смеши. Лиля метнулась к ней ближе. Ты просто завидуешь, что у меня парень есть, а у тебя… ничего! Признайся?
Глупости, запротестовала Марина, скрестив руки. Я так всегда хожу. Привыкай.
Я начал теряться: две сестры стояли напротив, как будто на дуэли. Неужели всё из-за пару слов? Хотел вмешаться:
Девчата, давайте спокойно. Можно же провести этот день без сцен?
Но Лиля уже не слышала. Слёзы подступили к глазам, кулаки сжались.
Ты всегда затмеваешь меня! Всегда старшая, со своими плюсами! Ну конечно, все на тебя смотрят а я так, тень!
И тут появились родители. Виктор Петрович, с газетой, в мягком свитере, строго посмотрел поверх очков. Марина Михайловна вытирала руки о фартук, выглядывая из кухни.
Что за шум? спросил отец тихо, будто уже привык к скандалам дочерей.
Лиля тут же разразилась обвинениями всё повторялось: Марина специально наряжалась, чтобы увести Стаса, чтобы доказать, что она лучше.
Марина Михайловна вздохнула и пожала плечами:
Марина, ну зачем, сказала мягко, без осуждения младшей. Лиля ведь просила. Можно было выбрать скромнее.
Я просто собиралась уйти! защищалась Марина. Мне уже надоело слушать обвинения на пустом месте!
Видите?! вскрикнула Лиля, её голос оглушал. Вот, снова! Я всегда виновата, а она белая и пушистая!
Я тяжело вздохнул: ведь не было умысла, всё раздувается из ничего. Попробовал предложить:
Может, хватит? Это только портит всем настроение.
Но Лиля набросилась с обвинениями ещё сильнее, дёрнула платье сестры материали страшно хрустнул, край шва поехал.
Ты с ума сошла? Марина отвернулась, но её голос дрожал. Мне просто выпить чаю и уйти…
Думаешь, я не вижу? ледяной голос Лили разрывал тишину.
Родители, как ни странно, держались в стороне. Отец глубже уткнулся в газету, мама лишь медленно качала головой.
Я попытался что-то объяснить:
Лиля, правда… Всё это надумано. Нет вины Марины. Мне неприятно, что из ничего вышел скандал.
Лиля посмотрела с обидой:
Значит, ты на её стороне? После всего, что я тебе открыла?
Я ни за кого, сказал я устало. Просто обидно, что день начался так плохо.
Марина тихо усмехнулась:
Прекрасно, Лиля. Спасибо.
Сестры замолкли. Я видел: Лиля мучается, на глазах целая буря, но собственная гордость не даёт ей извиниться.
Марина собрала вещи и вышла. Родители остались в своих заботах.
С того дня атмосфера стала совсем тяжёлой. Через неделю я остался у Лили мою комнату затопили, а родители разрешили переселиться, выделив нам угол. Марина всё больше молчала, даже за ужином, старалась не встречаться взглядом с сестрой.
***
Однажды поймал разговор в кухне. Лиля, увидев Марину утром, сразу в штыки:
Всё ради него? Опять хочешь перед Стасом выглядеть пай-девочкой? Экзамен, конечно…
Марина потерла виски: у неё и впрямь был сложный экзамен. От взгляда уставших глаз, ранней седины у меня что-то кольнуло в душе.
Марина едва слышно проговорила:
Я просто чай пью. Мне нужен покой.
Или ещё повод покрасоваться? с вызовом холодно бросила Лиля.
Ты хоть себя слышишь? Марина не выдержала. Почему нельзя быть обычными сёстрами? Почему всё сцена?!
Потому что ты всегда была лучше! И теперь хочешь забрать у меня единственного близкого человека!
Марина буквально оцепенела, но быстро собрала вещи и переехала к знакомой. Всё, что было дальше неважно: Лиля гордо молчала, родители оправдывали то одну, то другую, но Марина не вернулась.
***
Прошло два месяца. Я любил Лилю, но постоянная ревность и недоверие всё больше утомляли. Каждый разговор превращался в оправдания, проверки. Я не выдержал: собрал вещи.
Я устал, сказал ей тихо. Ты душишь меня своими страхами и подозрениями. Я не виноват ни в чём, а должен каждый день доказывать свою верность.
Ты уходишь из-за неё?
Нет, ответил я. Из-за тебя. Ты не видишь, где реальность, а где твои страхи.
Я хлопнул дверью. Она осталась одна. И тогда, кажется, впервые заплакала по-настоящему. Поздно слишком поздно поняла.
Родители остались с ней наедине. Лиля ещё недели две лежала в комнате, не помогая, не разговаривая, погружённая в саможаление. Мать просила о помощи по дому, но та только отмахивалась.
В итоге Марина Михайловна решила позвонить Марине.
***
Жизнь у Марины складывалась иначе: учёба, работа, самостоятельность дали плоды. Да, без родных, но зато без постоянных ссор и упрёков. Когда мама всё же попросила её вернуться, Марина твёрдо отказалась:
Я хочу жить по-своему. Всё это нельзя забыть, будто ничего не было. Я встречаюсь с Мишей у нас серьёзные отношения, мы снимаем квартиру. Я не приду просто потому, что Лиля снова осталась одна.
Мама поняла, что дочь не вернётся. Для неё это было тяжело признать ведь теперь всё хозяйство и домашняя рутина легли на её плечи.
***
А Лиля, оставшись без сестры и меня, наконец осознала: всё разрушила она сама. Дни проходили скучно, без смысла. Она выпадала из жизни и семьи всё больше. И только когда отец однажды вечером сказал:
Перестань жить прошлым. Попроси у сестры прощения, начни с простого.
Она отвернулась: Я ни в чём не виновата!
И я вдруг понял неважно, насколько хороша иллюзия, в которую убеждаешь себя. К правде надо наступить сам иначе всю жизнь будешь тосковать по тому, чего уже не вернёшь.
Записываю это пусть не забуду: чужая жизнь не станет моей, сколько ни ревнуй и ни бойся быть хуже. Пока не избавишься от призраков собственных страхов, ничего не поменяется.
А я? Взял из этой всей истории урок: необоснованная ревность разрушает всё и тебе приходится заново собирать себя по частям.