Настя, а ты почему опять не в гимназии? Анна Викторовна с шумом поставила пакеты на пороге своей квартиры в центре Киева и с усталым вздохом прислонилась к стене.
Бывает ведь день ну совсем не твой! В конторе бардак, начальник вечно всем недоволен так сегодня опять «разнос» устроил, а тут вдобавок младшая дочь кажется, снова проблемы принесла. За что ж мне столько испытаний?..
Мама, что-то у меня в животе болит, слабо сказала Настя, стоя у двери в детскую, подавшись вперёд, руки опущены.
Анна Викторовна поморщилась. Это сутулая поза Настя последнее время демонстрировала её с раздражающей регулярностью её просто бесила. Неужто так трудно выпрямиться?! Вот её старшие Наташа и Павел держатся всегда ровно: у Наташи гимнастика, у Павлика плавание и айкидо, а Настя точно желе, вся какая-то прозрачная и не к месту. То одно у неё болит, то другое: или голова, или живот, а то сразу всё вместе. Хоть уж обещалась не жаловаться после последнего объяснения, но опять. Почему сегодня пришла раньше времени непонятно. Хотя разбираться некогда: сегодня у Саши день рождения, надо скорее за готовку браться. Вечером соберутся родные, всё к их приезду должно быть идеально.
Анна Викторовна сняла сапоги, пошла на кухню, и о дочери сразу забыла. А Настя постояла и ушла к себе в комнату. Залезла на кровать, прижала к груди старенького лоскутного Мишку и замолкла.
Она знала, что маме сейчас не до неё, и досаждать не хотелось. Да и зачем? Таблетку уже выпила как только пришла домой. Боль не разрывала больше на части, а будто поселился маленький шальной зверёк, который внутри ворочается, иногда когтями задевает, иногда зубами, но не больно уж, а так чтоб помнила, кто тут хозяин.
Мишка, как всегда, глядел на неё своей пуговкой-глазом Настя сама когда-то пришила вместо потерянного глаза и «работал». Как он умел снимать боль, Настя не знала, но почти становилось легче. Она поцеловала плюшевого старичка в нос и села за письменный стол делила с Наташей. Надо поторопиться: скоро Наташа вернётся с тренировки. Нужно навести порядок иначе сестричка разбудит бурю, а мама только пальцы к вискам и простонет:
Вы погубить меня хотите?! Решайте между собой сами!
А решать никто не будет. Наташа просто ущипнет незаметно за руку, да так, что слёзы выступят, а потом прошипит злобно, словно гуси на даче у бабушки под Харьковом:
Всё! Доигралась!
Это значило: Насте опять терпеть и ждать бурю. А потом, свет погаснет в детской, и у сестры «воспитательная беседа»: дня три потом прячешь синяки и сидишь в спортзале на лавке, краснеешь, когда одноклассники посмеиваются:
Ковальчук, у тебя опять эти “дни”? Да ты лечиться, может, должна…
В классе Насти физкультуру любили, прогуливали только двумя способами: по справке или по другой причине все и так прекрасно знали какой. Нашли тайну…
Скрывая синяки после «воспитания», Настя утыкалась в книжку понимала: только оценки могут порадовать родителей. Хорошие, без четверок и троек. Учиться Настя всегда любила, мешало лишь слабое здоровье. Но жаловаться дома не научена: никто всё равно ничего не сделает. Мама её стоны называла выдумками, а отец вообще внимания не обращал. Обычно слышалось:
Какие твои годы? Что с тобой может болеть? У Наташи разве что-нибудь болит? Или у Павлика? Только у тебя, как всегда.
Маленькая Настя плакала, большая перестала. Она уже в одиннадцать лет знала что от головы, а что от живота и брала таблетки из аптечки, которые показала когда-то бабушка Валентина. Уже в пятнадцать Настя сама справлялась со своими делами, не спрашивая материнского совета.
Учить уроки надо было, но голова как чугунная, и Настя только тетрадки перетасовала. Биологию любимую на потом, открыла геометрию. Вдруг распахнулась дверь, и злющая Наташа крикнула:
Ещё тут! Быстро убирайся, мне готовиться к олимпиаде!
Настя хватом сгребла свои книги, чтобы Наташа не смахнула всё на пол с карандашами.
Я уже ухожу.
Вот и исчезни даже чтобы искать не пришлось! Сейчас Артём приедет, а ты мне тут ни к чему!
Тогда помогу маме.
Иди, куда хочешь! Наташа, зеркальцем клац, косметичку из сумки достала.
Красивая красная сумочка вожделение всей её секции. Мать на косметику для Наташи денег не жалела: пусть уж лучше красится дорогим, чем ерундой. Насте о таком только мечталось…
Что тебе красить, Господи! вздыхала Анна Викторовна, вертя дочерину голову на свету. У Наташи никогда прыщей не было. В меня она у меня кожа чистая. А ты… Непонятно, в кого пошла?! Да и косметику тебе нельзя. И рано тебе о мальчиках думать!
О мальчиках Настя и не думала даже страшно было представить себе. Кому она нужна… И пусть бабушка Валентина ей твердила всё пройдёт, подростковый возраст не вечный. Настя слушать не хотела: стоит глянуть на маму или Наташу вот кто красавицы, не то что она, Настя. Очки, прыщи, фигура как тростинка… Даже надежды не было, что кто-то когда-нибудь скажет об Анне Викторовне: “Какая у вас хорошенькая дочь”. Эта фраза всегда была о Наташе.
Все восхищались Наташей семья, соседи, учителя. Как фарфоровая куколка, строгая, воспитанная; только Настя знала, какая сестра «на самом деле».
И когда Наташа размахивала в комнате её учебниками, Настя не злилась жалела сестру. Конечно, сказать об этом в лицо не решилась бы никогда: знала, обернётся ещё худшим…
Собирая книжки, Настя вспоминала бабушкины слова:
Грех смеяться над несчастными И злиться на них тоже грех. Сердцем скуден и сам того не понимает, а жизнь-то проходит мимо. Там, где в сердце ничего доброго не проснулось, пусто, будто выжженное поле Вот что страшно. И сам себя оценить гораздо больнее, чем чужой укор…
Бабушка Валентина была единственная, кто дочке сочувствовал и никогда не считал Настю лишней. Даже Павлик отношения странные, но хотя бы просто не замечал её.
“Лишняя” это слово Настя впервые услышала в пять лет. Мама с папой ночью громко ссорились, Настя пряталась, обнимая тогдаещёнового Мишку.
Я говорил, нам не нужен ещё ребёнок! Но ты решила посвоему, хотя мать моя и советовала сделать подругому
Да кому она добра желала?! Если бы со мной что-то случилось, твоя мама бы и котёнка не спасла, не то что детей!…
Не смей! Моя мама меня вырастила! Она просто была против ещё одного лишнего члена семьи
Мне бы и так хватило! А теперь у нас действительно лишний ребёнок. Но куда её денешь, раз уж она родилась?..
Никуда, тяжело прошёлся отец по комнате. Всё глупо.
Что? Настя? тихо спросила мама.
Нет, мириться с тем, что уже есть, глупо ссориться…
Родители долго шептались. Настя только думала: может, уйти, чтобы им легче было?
В мире был один человек, кто её действительно любил бабушка Валентина, мамина мама. Жила она под Львовом, Настя помнила к ней на поезде ехали. Решила в воскресенье уйти тихонько, вещи приготовила заранее: любимая книжка, носки с помпонами, Мишка. В резиновых сапожках вышла на утренний рассвет.
Ты куда это собралась, Настенька? настигает соседка Тётя Галина.
К бабушке
Одна?
Да. Потому что я лишняя, а с бабушкой не буду
Соседка схватила её за руку:
А билеты где? Паспорт, свидетельство?
Настя растерянно покачала головой.
Нет у меня
Надо вернуться домой, взять
Настя доверчиво пошла с ней, пообещав Мишке, что скоро вернётся.
Родители узнали всё от соседки на пороге. Анна Викторовна блины на сковороде выключила, мужа позвала, по Насте короткий «разговор». Отец поставил дочку в угол, наказал не выходить. Наташа показала язык, поиздевалась, но потом сунула Насте Мишку:
Держись. Папа отойдёт
Бабушка Валентина смеялась на Настины причитания:
Настенька, кто-то живёт только головой, кто-то сердцем. У тебя золотое сердце, вот я и тревожусь за тебя порой
С тех пор Настя больше не пыталась чтото менять. Ждала, когда вырастет. Решила: станет ветеринаром. Потому что только у животных сердце успокаивалось.
Ветеринар? Чудеса какие, покачала головой мама. Наташа экономист, Павлик айтишник, а ты что?..
Мам, разреши посвоему.
Делай как хочешь
Готовится к поступлению Настя стала сама: родители репетиторов не оплачивали. Ведь если не как Наташа «сама-сама!».
В прихожей зазвонил звонок гости. За столом Настя сидела, как мебель.
Бледная, худая! Почему невесела-то? Надо врача! сетовала бабушка Ирина. Где Наташа? Почему она не звонит мне?
Бабушка, я приеду во вторник помочь, вмешалась Настя.
Не надо! Я Наташу хочу видеть!
Мне некогда, рассмеялась Наташа. Сессия, жених. Когда вырвусь заеду!
Ну хоть так
В этот момент Наташа торжественно вводит высоко рослого Артёма, знакомьтесь, это мой жених! и все ахают.
Настя уходит к себе, боль снова мучает. Вторую таблетку и тишина. Проснулась уже, когда все разошлись.
Наутро Наташа сообщила уходит к жениху, Настя остаётся одна. Катит чемодан:
Твои вещи не трону. Потом выложила на стол новые тюбики, баночки. На, попробуй. Уже взрослая.
Настя покрутила их в руках, улыбнулась:
Спасибо!
Дальше она училась, как мечтала. Наташа родила двоих, родители полностью переключились на внуков Насте и лучше: никому не нужна, никому не мешает. Когда диплом был получен, Настя собралась в деревню под Винницей к бабушке Валентине.
В село?! мама вздохнула. Ну, живи как хочешь…
Настя простилась со всеми, приехала к бабушке. Здесь не была чужой Валентина обняла:
Ладно ли будет? Не захочешь назад?
Здесь мне спокойно… Душе хорошо и это главное. Значит, моё место тут…
За год Настя стала востребованным врачом животных обожала, к людям относилась заботливо.
Умница у вас внучка, Валентина, добрая. Просватана?
Настю смешило до встречи с Иваном. На десять лет старше, хозяйство большое, сын Петя от первого брака. Жена умерла вскоре после родов.
Замуж? Ой, Настя, подумала ли! мама качала головой. Вдовец с ребёнком… Ну почему у тебя как у всех не сложилось?
Но Настя уже не прислушивалась. Её поддержала Валентина, а Наташа хотя замужем не сказать, чтоб счастливо была позвонила потом и обняла сестру на свадьбе.
Сельский автобус довёз Настю до дома.
Настя Ивановна, счастья вам!
Спасибо, Михаил Андреевич! А правду говорят: семья где все нужны и друг друга жалеют, где тепло и спокойно.
У нас в деревне старики так всегда про счастье говорили.
Через два года Анна Викторовна ворчит, глядя на просторный дом дочери. Заглянет к бабушке Валентине после инсульта Настя перевезла её к себе. Поставит на коляску с внучкой старенького Мишку:
Настя! Ну и страшилище твой мишка зачем его к ребёнку?
Не поверишь, мама, она с ним мгновенно засыпает…
Ты всегда была странной… А какая мать…
Мама… Я теперь совсем другая. Понимаешь?
Анна Викторовна опустит глаза Настя выпрямится, прижмёт дочку.
В комнату вбежит Петя пятилетний мальчик, её приёмный сын.
Мама! А можно ещё конфет?
Возьми вазочку на кухне и угости всех. Только у тёти Наташи спроси, можно ли до обеда, а то ругаться будет…
Анна Викторовна посмотрит ему вслед, покачает головой, а Настя улыбнётся.
Всё правы были надо любить семью такой, какая есть. Пусть не изменишь полностью, но перемены случаются, если жизнь к этому ведёт… И радость велика, когда видишь непредсказуемое счастье, выросшее из самого трудного.
Мама, подержи её минутку? А я гусей выну из духовки…