День 16, май, Краснодар
Сегодня не удалось вырвать ни минуты для себя, но поздно вечером, когда все затихло, я села за старый письменный стол, как делала это еще школьницей. Занесла пару строк, вспомнив детство, столько лет прошло, а всё вспоминаю, словно это было вчера. Иногда мне кажется, что душевные разговоры с собой могут много дать Я не могу избавиться от ощущения, что все мы словно мириады ниточек, сплетающиеся в один большой узор, где каждая страничка из прошлого может неожиданно отозваться настоящим.
Маринка из соседнего дома это как часть меня, только совсем другой головоломки. Я сейчас перечитываю её письмо, где она рассказывает, как на днях укладывала своей дочке волосы для школы “бантик к бантику, Ирина”, пишет она. И тут же вспоминаю, как сама, ещё совсем девчонкой, смотрела, как Марине Надежда Ивановна (её мама) мастерски плетёт эти роскошные косы. Косы у Маринки были золотистые, тяжёлые, с завитками на концах. Вся наша детская компания завидовала ну у кого ещё так волосы сияли на солнце? Я тихо любовалась, всегда решая для себя: вот ради такой красоты и сидеть долго, как Мариночка, и терпеть, когда мама сильно дёргает щёткой, стоит!
Мама мне и тогда повторяла: “Ты не представляешь, сколько женщин о таких кудряшках, как у тебя, мечтают! Одни специально в салон идут и пускают огромные деньги, чтобы получить хоть намёк на твои причесоны”. Я тогда только морщилась хотелось длинных кос, а не этот сумасшедший ошейник, который никак не укладывался… Но потом, в школьные годы, я привыкла. Полина Васильевна, моя мама, вечно возилась с моими волосами. Иногда просто сажала меня на табурет, перевязывала ленточки и говорила: “Зачем прятать такую красоту, доченька? Ты у меня самая лучшая, просто ты еще не понимаешь”.
Когда мне было лет пятнадцать, мы с Маринкой пришли на день рождения к однокласснице обе в одинаковых платьях. Никогда себя такой глупой не чувствовала сколько смеялись! Но и тут нашлись добрые взрослые: Надежда Ивановна доставала нам красивые куски ткани через знакомых, а мамина подруга Татьяна Павловна перекраивала их в совершенно разные наряды. Я тогда впервые задумалась: как много мелочей делают нас собой…
Всё наше детство мы с Маринкой были друг за друга и на утреннике в садике, и партнёрши на линейке, и потом уже на экзаменах сидели бок о бок. Конечно, соперничество было всегда мы никогда не ругались, не ссорились по-настоящему, но где-то внутри оно жило. Всё из-за какой-то болезненной женской внимательности друг к другу. Я была послушной, одиночкой в семье, а Марина закалённой младшей сестрой, для которой “поставить на место” было насущным умением.
Помню, как часто мы обсуждали своё будущее. Маринка всегда грезила работать товароведом, как мама, чтобы дефицита не знать, а я с малых лет тянулась к всему живому. В доме у нас постоянно кто-то лечился: то котёнок подбитый, то воробья в ладошках несу домой. Мама терпела, стараясь понять такую тягу не перепишешь.
Когда мы начали готовиться к поступлению, всё казалось сложным: учебники, списки вопросов, поток мыслей Каждый день у родителей на даче пытались себя пересилить, а потом разговаривали по душам особенно Марина любила обсуждать Сашку, который, как она думала, смотрел только на неё. Я всегда молчала как сказать человеку, что взгляд его избранника скользил мимо неё? Она шутила, но за смехом пряталась, не желая замечать очевидного: у каждого своя роль, своя красота. Я всегда говорила ей: Твои косы и твоя лёгкость моя мечта, а у меня вот эти черти в голове и на голове. А она смеялась, вспоминала Рождение Венеры: Ты копия!. Честно, гордилась я этим.
Потом случилось нечто важное мама тяжело заболела. Всё перемешалось: больницы, ночные дорожки по коридорам. Две недели я жила между домом и палатой Всё равно старалась читать, учиться мама настояла: У меня всё пройдёт, а годы не вернёшь. Меня вытягивала вперёд надежда. Маринка, за это время, стала какой-то далёкой с Сашкой, конечно, виделась, он провожал меня, молчаливо поддерживал.
Когда маме стало легче, мы уехали с ней на юг, на Кубань, в Пятигорск, в маленький домик у старой доброй Нины Михайловны. Лето там, кажется, изменило меня. Я подружилась с её племянником, Артуром. Он учился на первом курсе медицинского, годом старше меня. Мы много говорили обо всём это было лекарство для моей уставшей души. Нина Михайловна смотрела на нас с добрым одобрением, надеялась, что я хорошая партия. А мы с Артуром больше смеялись, чем думали о будущем. Вечерами пили чай на террасе, она звала меня доченька, расспрашивала о первой любви…
Саша вскоре получил повестку в армию для меня началось то, что казалось концом мира. Его уход выбил из-под ног почву, хотя он клялся: Отслужу и женюсь на тебе, дождись меня. Маринка, на проводах, хохотала громче всех, а я молчала не знала, как жить без него. Потом я стала строчить письма, всё ему рассказывала: и как завалила анатомию, и как вытягивала тройки, и как скучаю А потом перестала получать ответы. Сначала месяц, потом ещё. Пришло летнее злое письмо: “Прощай, не ищи. Живи своей жизнью.” Как будто чёрная дыра открылась.
Мама уговорила меня ехать попытаться поговорить, но он встретиться отказался просто развернулся и ушёл. А вскоре он и вовсе уехал работать на север, не простившись с родителями. Мама Саши однажды кинула мне, встретив во дворе: Как ты могла, Ирина?.. Я стояла, не зная, что сказать. Плакала ночами, мама гладила меня по волосам: Если человек так легко уходит значит, не так дорог Я долго не могла принять этот факт.
Вся моя студенческая жизнь прошла в учёбе, книге, заботах о маме. Артур был рядом. Его тихая поддержка стала вдруг чем-то важным и тёплым. Он ездил ко мне, заботился, ремонтировал кран, собирал покупки на рынке А я, привыкнув, всё списывала на добрую дружбу. Пока однажды мама не спросила: Что ты чувствуешь к Артуру? Я задумалась не вспышка, не огонь, но уют, спокойствие и доверие. Мама сказала: Любовь не всегда похожа на бурю, иногда это тёплая гавань. Постарайся не повторять старых ошибок
Спустя время я решилась: Подаришь мне не только фотографию, но и себя? Артур долго смотрел мне в глаза, и я поняла мне больше ничего не страшно.
Через полтора года родился наш сын Кирилл, ещё через два доченька Анна. Родители перебрались к нам в Москву, мы строили свой уют, работали. Я стала детским хирургом в крупнейшей клинике, и профессор однажды сказал: Ирина Николаевна, вот вы встанете после меня я спокоен!
И вот недавно Марина объявилась в клинике. Привела сына Борю, ему нужна была сложная операция. Я говорю: Марин, не бойся, всё сделаю Мы впервые за годы сели поговорить по душам. Марина призналась, что когда-то сама писала Саше, будто у меня есть другой, прятала письма Я сидела, мешала ложечкой в чашке и вдруг не почувствовала ни злобы, ни обиды. Да, ей было стыдно, она извинялась. Я ей сказала: Может, ты мне и услугу оказала. Он ведь не захотел выяснить правду ну и что это была бы за жизнь? Зато сейчас у меня есть и Артур, и дети, и дело жизни.
Она спросила: А что такое твоя любовь? Когда ты чувствуешь твоё дыхание важно не только для тебя, но и для того, кто рядом. А его для тебя.
Сегодня я снова долго смотрела на своих детей. Вот они, бегают по квартире, смеются, а мне вдруг так тепло как тогда, в детстве, на родном дворе Я не жалею ни о чём, сколько бы лет ни прошло.
Ночь, Краснодар, рубль за окном перешагнул снова какой-то психологический барьер, а время всё равно летит… Жизнь продолжается, и это самое главное.