Фальшивая красота
Да ну тебя, Серёга, ты серьёзно, что ли? Не верю, Варя смотрела на меня чуть ли не как на привидение. Её глаза стали круглыми, губы растянулись в удивлении, а брови поднялись столь высоко, будто хотели убежать с лица. Да ты же Полину на руках готов был носить! Я всегда вас ставила в пример знакомым! Да и сама, если честно, мечтала о такой семье.
Всё правда, Варюша… Всё очень даже реально, выдавил я из себя и устремил взгляд в окно. На улице была сырость по стеклу медленно стекали дождевые ручьи, небо висело низко, наваливалось тяжестью. Картина точно отражала мой настрой. Пяти лет отношений как не бывало только серый фон вокруг и ни капли света внутри. Пустота разлилась от груди до горла; там, где раньше хранились нежные взгляды моей Полины, её руки вокруг шеи, общие мечты о своих детях и даче под Днепром. Я сжал кулаки суставы побелели, и когда заговорил, голос едва не сорвался: Всё, понимаешь, кончено. До последнего.
Но почему? Варя не отступала, наклонилась чуть ко мне, и я почувствовал её тревогу. Полина ведь тебя полгода ждала, когда ты был в Киеве по работе! Никого к себе не подпускала, слышала я и никаких там комплиментов, ухаживаний, только тебя ждала
Откуда знаешь? Ты ж, вроде, в Одессе живёшь усмехнулся я криво, вспоминая её частые шутки о «женском радио». Или женская солидарность сработала?
Да хоть на другом конце страны, Серёжа… У меня там свои, вздохнула она и чуть улыбнулась, но глаза становились всё серьёзней. Мне ребята написали, что Полина занялась собой как никогда. Стрижка новая, спортзал, обновление гардероба и всё пока тебя не было. Ей не всё равно на тебя, ты пойми.
Вот-вот! Тут и кроется всё! меня перекосило. Я вскочил, бросился к куртке за мобильником только бы Варя увидела то, что своими глазами увидел я Вытряхнул смартфон, нашёл фото, захожу обратно и пихаю ей под нос: Помнишь, да, как Поля выглядела до командировки?
Конечно, она же лапочка была! покачала головой Валерия, голос дрогнул. Вдруг ей и правда было жаль меня Светлые прямые волосы почти до пояса, карие глаза, аккуратный подбородок, мимика живая. По фигуре ну да, не модель, но вязкая, мягкая, своя. Тебя ж всё устраивало!
Идеал, понимаешь?! приподнял я голос, да тут же, стыдясь слабости, понизил его до шёпота. Для меня она была единственная, неповторимая. Я говорил ей это всегда. Я ведь её любил, вот такую! Но стоило мне отбыть в Киев, как подружки окружили, промыли мозги: мол, если не изменишься, Серёжа тебе быстро «до свидания» скажет. Вот и поверила, дура… Не для себя, а чтобы меня удержать, начала преображаться не спрашивая, не советуясь.
И прямо так всё плохо? Варя теребила рукав свитера, в её голосе прорезалась тревога. Я вдруг увидел, как она сжала подлокотник кресла с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Ей и, видимо, не хватало фантазии до масштаба бедствия.
Вот, глянь сама! я чуть ли не уткнул экран ей в лицо. Смотрела на фото и молчала в ступоре…
Моих любимых длинных волос как не бывало: острижено небрежно, выведено в белёсый, резко кричащий блонд. За блеском модных тонов скрылась прежняя мягкость: и лицо потеряло ту нежность, за которую я её боготворил. Верхняя губа стала настолько раздутой «уточка», как теперь у всех, что мне стало не по себе. Полина сбросила за полгода слишком много веса, из хрупкой девушки превратилась в почти прозрачную кости выпирают, под глазами «синяки», будто неделю не спала. Самое мерзкое: увеличила грудь. Поклялся бы, что не о таком она мечтала, и знал наверняка я ж всегда был против пластики и говорил ей: люблю за природную красоту, а не за полную «инстаграмную» копию кого-то там.
Она встречала меня в аэропорту, задыхался я, воспроизводя в памяти тот момент. Мне казалось, что это вообще не моя Поля. Хоть бы мимо прошёл… Как можно было за полгода ТАК себя переделать?! Ну почему, почему не подумала, что мне нужна только она прежняя?
Я метался по комнате, как зверь в клетке, выбивая шагами круги на паркете. Сердце то бешено билось, то будто замирало. Руки то сжимал, то водил по лицу, словно хотелось вытереть воспоминания…
Варя была единственной, кто слушал меня всё это время. Она выслушивала мои жалобы про работу, где пришлось торчать полгода, о строгом начальнике, о том, как оставил Полю одну в Полтаве когда нельзя было взять с собой из-за сессии и её больной матери. Звонил я Полине каждый день, рассказывал, как скучаю. А когда вернулся будто чужую встретил.
Серёжа, может, она старалась для тебя, осторожно предположила Варя. Может, кто-то нашептал, что нужно тебе понравиться
Я глупо улыбнулся и пожал плечами:
Для меня? Она потеряла себя! Я любил её ту, что была честная, живая. А теперь даже не знаю, кто передо мной.
Особо тревожило то, что Полина уклонялась за всё время от видеосвязи. Ласково шутила по телефону, придумывала про «сюрприз», который сразит меня наповал. Я то верил, то нет: чувствовал подвох, но притворялся, что ничего не происходит. Даже к самым страшным мыслям себя подпускал мало ли, появился кто другой. Не находил себе места: мучился, терял покой и аппетит.
В итоге не выдержал написал Игорю, своему знакомому в Полтаве: мол, посмотри, что там и как, не мелькнул ли кто лишний. Тот согласился, через два дня перезвонил.
Сюрприз она готовит, сказал с осторожностью, но твой он вряд ли порадует. Только с парнями порядок, Поля тебя по-настоящему ждёт. Всё время спрашивает, когда ты приедешь.
Это, конечно, немного сняло с души тяжесть. Я даже улыбнулся: главное, не врёт, не крутит за спиной роман, можно и сюрприз пережить. Заказал такси в Борисполе, испытывал облегчение, даже когда друг предлагал прислать фото отказался: «Хочу увидеть сам, вдруг и правда чудеса».
Сейчас понимаю: зря отказался. Если бы посмотрел снимок тогда бросил бы всё, приехал бы хоть ночью, переубедил бы, остановил… Может, не потерял бы свою Полю.
В день возвращения у меня между пальцев скользило время сердце лихорадочно колотилось, ладони были мокрыми. Я глазами рисовал встречу: она на цыпочках, прыгает ко мне, обнимает, пахнет родными духами, мы смеёмся, рассказываем друг другу истории тех полгода… А на деле всё оказалось намного жёстче.
У выхода из аэропорта стояла незнакомка. Бледная, чужая даже походка другая. Я остолбенел.
Серёж, я так ждала! она бросилась ко мне, но я, не в силах видеть этот облик, разжал руки и отшатнулся. Её улыбка дрогнула, губы сжались, глаза растерялись. Её подруги две яркие, бойкие заметно переминались с ноги на ногу в сторонке, переглядывались и тихо переговаривались.
Ты разве не рада сюрпризу? спросила Поля дрожащим голосом, пытаясь приободриться. Смотри, какая я теперь вся современная, стильная. Тебе же всегда хотелось красивую девушку
Ты уверена, что именно этого хотелось МНЕ? я спросил почти шёпотом, чувствуя, как всё оседает внутри. Где твои волосы? Где настоящий свет? Где моя Поля?
Ты хотел сказать: была простушка, стала красавица? огрызнулась одна из подруг, усмехнулась, ухватила Полю за плечи, чуть не подталкивая ко мне. Не боялся бы теперь хоть на показ мод выводи! К Поле только за последнее время столько мужиков подходило!
Я криво усмехнулся:
Никогда не нужны были эти «мужики». Ведь не ради меня она всё это выдумала, а ради вашей моды Сам себе чужим стал.
Поля заплакала, губы задрожали. Я сделал шаг назад, развернулся пошёл прочь. Она пыталась догнать, что-то кричала, но подруги не дали: мол, пусть валит, оправится, потом сама позовёт.
Да только на душе не стало легче. Я потерял всё главное любовь, искренность. Ради чужих советов моя Поля потеряла себя. Уходя домой, я впервые за эти годы чувствовал камень в груди.
Утром Варя зашла ко мне. Я рассказал всё без утайки. Вот ведь, сказал, хотел ведь сделать предложение даже кольцо купил. Ладно бы изменилась, если бы хотела сама, но Теперь будто чужая стала даже голос другой…
Варя слушала долго, обняла, сказала посвоему мудро:
Ты не виноват. Ты был рядом, любил. А если сейчас больно это нормально. Важно не терять себя ради чужих мнений. И пусть она поймёт, что бывает, когда слушаешь других, забываешь главное.
А я тогда сидел, глядел в небо над Днепром и впервые за многие годы понимал: никакая красота не нужна, если человек режет по живому свою душу ради чужих советов. Хуже фальши ничего не бывает.
Запомнил на всю жизнь: другому не в силах сделать дорогого человеку выше его собственной ценности. Навязанный образ всегда разрушит даже самые крепкие чувства. Любовь только к настоящему человеку, а не к его красивой обложке.