У вас картошка упала.
Анна Савельевна оборачивается. Перед ней стоят двое мальчишек худенькие, в одинаковых, великоватых куртках. Один поднял картофелину, вытер о штаны и протянул. Второй уставился на лоток с вареной картошкой, будто не ел уже несколько дней.
Спасибо. А чего вы тут крутитесь? Уже третий раз вас вижу.
Старший дергает плечом:
Просто так.
Анна Савельевна поняла, что это за «просто так». Заворачивает две картофелины в газету, кладет туда же солёный огурец.
Завтра приходите ящики потаскаете. Договорились?
Они схватили свёрток и убежали, ничего не сказав.
Вечером, когда Анна Савельевна тащит бочку с водой, мальчишки появляются снова. Молча берут бочку, несут до калитки. Старший суёт руку в карман, вытаскивает две старых медных монетки блёклых, стёртых.
Это папины. Он был пекарем, потом умер. Мы их не отдадим, но вам покажем.
Анна все понимает: это всё, что у них есть.
Миша и Егор приходят к Анне Савельевне каждый день. Она кормит их тем, что приносит из дома, а они помогают таскать мешки и ящики. Едят быстро, не поднимая взгляд. Однажды она спрашивает:
Где вы ночуете?
В подвале на Заводской, отвечает Егор. Там сухо, не волнуйтесь.
Как же не волноваться Поэтому и спрашиваю.
Миша поднимает голову:
Мы не попрошайки. Вырастем пекарню откроем. Как у папы.
Анна Савельевна кивает, не расспрашивает дальше. Видит: ребята ухватились за жизнь, держатся, дисциплина у них железная.
Но на рынке к ней начинает приставать Аркадий Петрович, сторож. Его жена торгует солёной рыбой, покупателей нет. А у Анны всегда очередь. Проходя мимо, он бурчит:
Благотворительница, оборванцев кормишь?
Не твое дело.
Еще как мое! Здесь порядок я держу.
Он всё что-то записывает в блокнот, осматривает мальчишек, словно грязь под ногтями. Анна чувствует: ничего хорошего он не замышляет, но не думает, что настолько.
Всё происходит в среду. К лотку подкатывает машина, выходят две женщины и участковый. Миша и Егор как раз складывают ящики замирают.
Михаил и Егор Мельниковы?
Да, отвечает старший.
Собирайтесь. Поедете в учреждение.
Анна Савельевна резко делает шаг вперед:
Куда вы их забираете?! Они со мной, я за них в ответе!
Вы эксплуатируете несовершеннолетних, говорит одна из женщин, кивая на Аркадия Петровича у калитки. Получен сигнал. Дети должны быть под контролем государства.
Я их не эксплуатирую! Я их кормлю!
Тёть Аня, не нужно, тихо говорит Миша. Не связывайтесь с ними.
Егор молчит, только сжимает кулаки. Его берут за плечо и ведут к машине. Анна Савельевна кидается следом, хватает женщину за рукав:
Подождите! Я могу оформить опеку, я
Вы пенсионерка. Отойдите. Детей определят по разным учреждениям.
По разным?!
Но дверца уже захлопнулась. Анна остаётся посреди рынка. В окне машины она видит лицо Миши, прижатое к стеклу. Он еле шевелит губами: «Спасибо».
Аркадий Петрович проходит мимо, насвистывая.
Проходит двадцать лет.
Анна Савельевна больше не торгует. Живёт на краю посёлка в стареньком доме, едва сводит концы с концами. Часто вспоминает мальчиков. Живы ли? Встретились ли снова? Иногда ей снятся стоят у лотка, греют руки над картошкой, а она треплет их по вихрам.
Аркадий Петрович живёт через дорогу. Постарел, но периодически поддёргивает её словом. Встретит ухмыльнётся:
Ну что, Савельевна, всё своих беглецов помнишь?
Она молчит, сил отвечать не остаётся.
В субботу, когда Анна возится на грядках, в её улицу заезжают две машины огромные, чёрные, блестящие, каких тут не бывало. Соседи выходят на крыльцо, недоумевают.
Машины останавливаются у её ворот.
Из них выходят двое мужчин в костюмах. Высокие, похожие друг на друга, с родинками под левым глазом. Анна невольно роняет лопату.
Тёть Аня?
Голос дрожит. Она сразу узнаёт их по глазам те самые, из прошлого.
Миша?.. Егор?..
Они кивают. Потом Миша шагает вперёд, достаёт из-под рубашки цепочку. На ней та самая медная монета.
Мы с Егором ноcим её всегда. Не расстаёмся.
Анна Савельевна обнимает обоих, и так они долго стоят, будто боятся, что это сон.
Соседи посматривают с удивлением. Потом Егор тихо всхлипывает, отходит, вытирает лицо.
Мы вас три года искали. Рынок снесли, люди разъехались. Искали по архивам, по старым адресам. Думали, уже не найдём.
Миша берет Анну за руку:
Мы приехали за вами. Теперь у нас сеть пекарен семнадцать точек. Отца дело вместе подняли. Тогда нас разлучили, но мы друг друга нашли, сбежали из интернатов, поднялись с нуля. И всё время помнили, как вы нас накормили. Единственная, кто не прошёл мимо.
Да ребята да мне и тут неплохо
Неплохо? Егор смотрит на покосившийся дом. Тёть Аня, вы тогда отдавали последнее. Теперь наша очередь. Поедете жить ко мне. Или к Мише мы неделю спорим.
У него ближе к больнице, говорит Миша. Но у меня сад и участок больше.
Они начинают спорить перебивая друг друга, как в детстве, а Анна Савельевна тихо плачет.
Из-за забора выглядывает Аркадий Петрович смотрит то на машины, то на мужчин. Миша перехватывает взгляд и подходит.
Вы Аркадий Петрович? Сторож с рынка?
Тот кивает.
Это вы тогда отправили нас в опеку?
Тишина. Потом старик мотает подбородком:
Ну Закон такой. Нельзя детей эксплуатировать.
Егор криво усмехается:
А знаете что? Если бы не вы, мы бы и дальше жили в том подвале. Нас разделили, а потом, через шесть лет, нашли друг друга, сбежали и начали всё заново. Вы, можно сказать, нам жизнь перекрутили.
Миша протягивает визитку:
Вот наши контакты. На всякий случай. Мы не мстительные. Не как некоторые.
Аркадий Петрович долгo вертит карточку между пальцами, читает «Пекарни Мельников и Мельников». Его лицо будто оплывает. Он разворачивается и тащится домой, согнувшись, будто на плечах мешок с камнями.
Анна Савельевна собирает вещи за полчаса. Их у неё немного. Миша и Егор сажают её в машину, укутывают пледом.
Когда машины трогаются, Анна смотрит в окно. В доме Аркадия Петровича стоит его тень смотрит вслед. И в этом взгляде нет ни злости, ни зависти. Одна пустота человек всю жизнь делал пакости другим, а остался с ничем.
Тёть Аня, Миша смотрит в зеркало. Помните, мы обещали пекарню открыть?
Помню.
Главную мы назвали «У тёти Ани». Каждый день кормим там бесплатно детей, кому некуда пойти.
Анна закрывает глаза. Двадцать лет назад она дала двум голодным мальчишкам картошку и не отвернулась. А они вернулись и отдали ей всё с лихвой.
Машины уходят с разбитой улицы на трассу. Позади остаётся старый посёлок. Впереди начинается новая жизнь такая, какую она заслужила просто тем, что осталась человеком.