Двенадцать лет назад, представляешь, моя жизнь круто изменилась в совершенно обычное утро. Было часов пять, я только вышла на маршрут я тогда работала водителем мусоровоза в Харькове. Дома муж, Игорь, только отходил после операции. Уходя, поменяла ему повязки, оставила покушать, поцеловала в лоб и сказала: «Позвони, если что-то нужно». Он слабо улыбнулся: «Ну, давай, спасай город от апельсиновых корок».
Было нереально холодно. Такое ощущение, что воздух режет щёки, а глаза слезятся сами собой.
Честно, жизнь у нас была простая: небольшой домик, коммуналка в гривнах, родные заботы. Игорь, я, наши мечты о детях. И вот, я еду, слушаю радио, как обычно. Поворачиваю на одну из знакомых улиц и вдруг замечаю нечто странное стоит детская коляска, абсолютно одна, прямо посреди обледеневшего тротуара. Не возле подъезда, не у машины. Просто так, посреди пустой улицы.
Подъезжаю ближе, руки трясутся. Глушу мотор, включаю аварийку. Захожу с другой стороны и у меня реально сердце остановилось: в коляске две малюсенькие девочки. Ну месяца по шесть каждой. Завёрнуты в какие-то разношёрстные одеяла, щёки красные от холода. Дышат, видно, как пар идёт изо рта.
Я как обезумевшая начала смотреть по сторонам ни души. Ни родителей, ни криков, ни открывающихся дверей. Присела на корточки, чуть не плачу: «Солнышки, где же ваша мама?» Одна из них открыла глаза, смотрит на меня, не мигая.
Начала копаться в их сумке полбанки смеси, пара памперсов, ни записки, ничего. Руки трясутся, колени подкашиваются.
Сразу вызвала полицию: «Здравствуйте, я на маршруте, нашла коляску с двумя малышками, совсем одни, собачий холод». Диспетчер сразу перешла на деловой тон: «Не отходите от них, полиция и соцслужбы выезжают. Главное, скажите дышат?» «Да, только замёрзшие». «Вы не одни, оставайтесь, пожалуйста».
Я аккуратно перекатила коляску к стене, чтобы не дуло ветром. Обошла все домофоны, двери никто не открыл, хоть и свет где-то в окнах зажигался. Вернулась, села на бордюр рядом, обняла колени и начала говорить: «Всё хорошо, я рядом. Больше не одни».
Девчонки просто смотрели огромными, тёмными глазами. Подъехали полиция и женщина из опеки строгая, вся в папках, в бежевом пальто. Осмотрела детей, всё расспросила, забрала малышей в машину а у меня в груди так свело, что аж дышать тяжело стало.
Я спросила: «Куда вы их отвезёте?» «В приёмную семью. Будем искать родственников. Но сегодня ночь они проведут в безопасности». Машина уехала, коляска осталась пустая на морозе, а я сидела, и чувствовала, как внутри что-то надломилось.
Весь день перед глазами стояли эти личики. Вечером сижу за ужином, еду не глотаю, просто гоняю вилкой по тарелке, пока Игорь не выдержал: «Так, что случилось? Тебя нет с нами весь вечер». А я ему всё как есть рассказала про коляску, про мороз, про крошек, что забрали в опеку.
«Не могу их забыть», дрожащим голосом говорю. «Что если их никто не заберёт? Что если разлучат?»
Игорь помолчал и тихо говорит: «А если нам попробовать взять их под опеку?»
Я чуть не рассмеялась от нерешительности: «Две крохи, близняшки, у нас и так денег в обрез»
А он мне руку сжал: «Ты же уже их полюбила, я вижу. Давай хотя бы попробуем». Всю ночь не спали: разговаривали, плакали, строили планы и боялись.
С утра я позвонила в службу опеки. Мы начали долгий процесс анкеты, справки, визиты домой, вопросы про зарплату, детство, про стресс, даже про холодильник спрашивали.
Вскоре к нам на продавленный диван вернулась та же самая соцработница. Я думала, сейчас скажет «нет». Она посерьёзнела: «Одна важная деталь девочки обе глухие, у них глубокая тугоухость. Им потребуется ранняя помощь, жестовый язык, специалисты». Многие семьи отказываются после таких новостей.
Я сразу: «Мне неважно, слышат они или нет. Важно, чтобы их не оставили на улице. Мы всё выучим». Игорь: «Мы хотим их, если вы разрешите».
У соцработницы аж плечи расслабились: «Ну что ж Давайте начнём».
Первое время был хаос: нам их привезли почти сразу. Две люльки, две сумки, два огромных удивлённых взгляда. «Назовём их Варя и Ева», показала соцработнице, пальцы дрожат, учу имена на дактиле. Она только устало улыбнулась: «Привыкайте не высыпаться и к куче бумажек».
Первые месяцы как в тумане. Спят через взрывы, не реагируют на звуки, только на свет, на улыбку, на прикосновения. Мы с Игорем стали ходить на курсы украинского жестового языка, учились по ночам видео в интернете, тренировались перед зеркалом: «Молоко. Ещё. Спать. Мама. Папа». Пальцы совсем не слушались, а когда я ошибалась, Игорь смеялся и показывал, что только что я попросила у ребёнка картошку.
Варя серьёзная, внимательная, читала по губам взглядом; Ева ураган, всё хватала, без остановки суетилась.
Денег мало, я бралась за доп.смены, Игорь работал удалённо. Мы что-то продали, одежда всё с секонда. И всё равно я никогда не была так счастлива.
Праздновали первый день рождения с кексиками и стопкой фото. Когда они впервые показали «мама» и «папа» я чуть не упала со стула. Варя показала жест, улыбаясь, Ева за ней, гордая.
Игорь сиял глазами: «Они знают, что мы их семья». А на рынке как-то дама подглядывала, как мы говорим на жестах. Потом спрашивает: «А у них что-то не так?» «Нет, отвечаю, они просто глухие, не сломанные».
Позже, когда девчонки стали постарше, рассказывала им эту сцену жестами и они смеялись до икоты.
Боролись за переводчиков в школе, за помощь, чтобы их воспринимали всерьёз. Варя увлеклась рисованием, проектировала одежду, худи, интересные костюмы. Ева мастер на все руки: строила из конструктора, разбирала старую электронику и картон.
К 12 годам они были ураган! Питаются энергией, всегда куча идей. И однажды приносят домой стопку мятой бумаги: «Мам, конкурс в школе! Придумать одежду для детей с инвалидностью». Варя показывает эскизы кофты под аппараты, штаны на молнии сбоку, бирки там, чтобы не мешали, цвета яркие, жизнерадостные.
«Всё равно не выиграем, но круто», машет плечами Варя. «Мы команда», добавляет Ева. «Варя рисует, я делаю».
Ну я им и говорю: «Что бы ни было, горжусь вами».
Сдали работу. И дальше как обычно готовка, счета, уроки, бытовуха, разговоры на жестах за ужином.
В один день звонок. Думаю, не отвечать, всё равно дел по горло. Но взяла трубку.
«Добрый день, это Наталья из компании «Улыбка», представилась женщина. «Мы сотрудничаем с вашей школой по проекту для дизайнеров. Варя и Ева участвовали их работа потрясла всю нашу команду».
Я чуть не потерялась: «Это ведь просто школьное задание!»
А она смеётся: «Мы хотим с ними работать по-настоящему запустить линию одежды по их идеям. И за это платят: фиксированное вознаграждение плюс роялти. Сейчас прогноз где-то 19 000 000 гривен».
Я чуть не уронила телефон: «Простите девятнадцать миллионов?!»
Она кивнула: «По прогнозу, да. Всё зависит от продаж, но это реальная оценка».
Я только и могу: «Мои девочки? Варя и Ева?!»
«Да, вы так их классно воспитали. Хотим встретиться конечно, с переводчиком».
Я попросила прислать всё на почту, положила трубку и просто сидела, не дыша.
Игорь входит: «Что с тобой, ты как будто привидение увидела?» Я смеюсь и реву: «Скорее, две ангела».
Он: «Что случилось?»
Я: «Знаешь конкурс? Их выбрали серьёзно, контракт, деньги такие деньги, о которых мы и не мечтали».
Он не поверил. «Наши девочки, которых нашли на морозе»
Он обнимает, и мы смеёмся и рыдаем вместе.
Тут влетает Ева: «Мам, мы голодные!» Варя внимательно смотрит «Ты плакала?»
Показала: «Садитесь. Сейчас расскажу».
Рассказала что их работу выбрала настоящая фирма, что они хотят работать с ними и ЗАПЛАТИТЬ. У них глаза как пять копеек.
«Серьёзно?! Это всё всерьёз?»
Я: «Всё официально. Встречи, юристы, переводчики. И всё, потому что вы думали о детях, таких как вы».
У Евы слёзы: «Мы ведь просто хотели кофты удобнее для слуховых аппаратов»
Я: «Так и есть. Вы сделали мир чуть добрее».
Они обе бросились на меня, чуть не уронив со стула.
Варя показала: «Спасибо, что выучила наш язык». Ева «Спасибо, что выбрала нас. Что не испугалась».
Я их обняла: «Я вас нашла на холодном тротуаре. Пообещала, что не брошу. И не брошу никогда слышащая или глухая, богатая или бедная, я ваша мама».
Весь вечер сидели, разбирались с договорами, писали юристу знакомых, строили планы: может, теперь не придётся вставать на смену в 5 утра, может, можно откладывать на учёбу, сделать ремонт, помочь школе для глухих.
Позже, когда все спали, сидела и смотрела на старые фото: две крохи в коляске, забытые в мороз. А теперь две сильные девочки, меняющие мир.
Иногда люди говорят: «Ты их спасла». Но по правде это они спасли меня.