Ты вообще в курсе, что пацаны уже вот-вот приедут, а у тебя на кухне еще ни черта не готово? раздался раздражённый голос из коридора.
Лариса вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и обернулась. В дверях кухни стоял её муж Николай. Уже переоделся в домашние трико и чистую майку, весь такой довольный предстоящим пятничным вечером.
Коля, я домой пришла всего минут сорок назад, спокойно ответила она, продолжая нарезать картошку. Я же не мог волшебницей стать и на всех сразу накрыть. Тем более, что ты мне про гостей сообщил только днём.
Да ладно, не начинай! с укором закатил глаза муж и облокотился о косяк. Что там, картошку поджарить да мясо закинуть раз-два и всё. Я что тебя, вагоны разгружать заставляю? Мои ребята соскучились, хочется по-семейному посидеть. Давай по-быстрому красиво организуй, ладно? И салатик какой-нибудь порежь, а то с одной колбасой несерьёзно.
Он развернулся и ушёл в комнату, откуда тут же послышался звук телевизора. Лариса тяжко вздохнула и посмотрела на груду грязной посуды в раковине после Колькиного обеда.
Ей было сорок восемь лет, двадцать два из них она провела в браке с Николаем. Раньше такие неожиданные сборища приносили ей радость любила готовить, встречать шумную компанию, гордилась своим гостеприимством. Но со временем всё переменилось. То ли компания ходит только пожрать за чужой счёт, то ли Николай решил, что все её старания это должное приложение к его уюту.
Открыв холодильник, Лариса достала помидоры, огурцы, лук быстро всё шинковала прямо на доске. Ноги гудели после работы в конторе: отчетный период, дни были особенно злые. Мечтала просто принять горячий душ, сварить чай с чабрецом и лечь на диван с книгой. А приходится стоять у плиты, чтобы не пригорела свинина и картошка была с корочкой как любят Колькины друзья.
Позвонили в дверь послышались громкие голоса, смех, кованые ботинки застучали по прихожей.
О, Николай, здоров, брат! гаркнул низкий голос Евгения, давнего друга Коли.
Проходите, мужики, проходите, засуетился муж. Раздевайтесь, тапочки берите, хозяйка уже почти всё приготовила!
Лариса торопливо ставила тарелки на узком столе в зале. Еле успела скинуть затасканный халат и переодеться хотя бы в джинсы и чистую рубаху, набросив сверху фартук.
В комнату ввалились четверо Женя, Стасик, Дима и сам Николай. От ребят пахло улицей, табаком и дешёвыми одеколонами. Никто даже не подумал прихватить хозяйке шоколадку или букетик только бутылки самогонки и водки водрузили на стол.
Ларисочка, хозяйка, золото! громко воскликнул Дима, усаживаясь на лучшее место у стола. Чё у нас сегодня? Мясо хоть есть? А то мы после работы как после окопов жрать хочется!
Всё есть, сухо буркнула Лариса, ставя перед ним салатницу. Кушайте на здоровье.
Хотела было присесть хоть на минуту, но Николай тут же цыкнул пальцами:
Ларис, а где солёные огурцы? Хлеба не нарезала. Давай шустрее, организуй, мы пока нальём по первой.
Лариса сжала зубы, но промолчала. Пошла на кухню. Вытащила из погреба банку огурцов, которые летом сама закрывала, разобрала хлеб, вернулась обратно.
За столом вовсю обсуждали машины и начальство. На неё ни один даже не глянул. Мужики глотали еду, стучали вилками и валили хлебные крошки на пол.
А чё у тебя жена, Коль, готовит с натяжкой, конечно, но сойдёт, с набитым ртом буркнул Женя. В этот раз суховато маленько, но с водкой самое оно!
Да куда денется, самодовольно усмехнулся Николай, откинувшись на стуле. Я её воспитал: сказал “накрыть стол” значит будет. Без лишних разговоров. Это у вас жёны норовят командовать, а у меня дисциплина. Главное сразу всё объяснить.
Лариса в этот момент убирала со стола пустую посуду. Вдруг внутри чтото лопнуло. Она вдруг выпрямилась и уставилась на мужа. Николай даже не посмотрел в её сторону, увлечённый собственным величием перед друзьями.
Ларис, ты что там застыла? рявкнул он, заметив паузу. Несёшь горячее? Картошка стынет, давай! И стаканы чистые не забудь, Дима свой разбил.
Она глянула на осколки на ковре, на Диму, вытиравшего жирные руки о скатерть; на Женю, стряхивающего хлебные крошки вниз и снова на мужа.
Горячее на плите, удивительно спокойно произнесла Лариса. Стаканы в шкафу над раковиной. Веник с совком в ванной за стиралкой.
В комнате воцарилась тишина. Женя перестал жевать. Николай нахмурился, не понимая, что происходит.
Ты чего это? попытался пошутить он. Мятеж на борту? Давай не позорь меня перед пацанами, иди, делай, что надо.
Я сказала всё на плите, спокойно повторила Лариса и посмотрела мужу в глаза.
Развязала фартук, аккуратно сложила и положила у самой кромки стола, рядом с ломтем колбасы. Поворачивается и уходит.
Коль, это что было сейчас? услышала она в коридоре растерянный голос Стаса.
Да ПМС у неё или на работе наехали, отмахнулся раздражённо муж. Сейчас остынет принесёт. Сидим, мужики, расслабляемся.
Но Лариса уже не собиралась ничего делать. Она прошла в спальню, сунула в дорожную сумку своё бельё, пару свитеров, штаны, кремы. Руки действовали чётко, никаких слёз, внутри только какаято кристальная ясность.
Достала из ящика документы, аккуратно сложила их в сумку, застегнула и, не оглядываясь, накинула куртку, обулась и тихо прикрыла за собой дверь. Из зала донёсся хохот и звон рюмок. Никто её не заметил.
На улице щипал январский мороз, но на сердце стало почему-то легко. Лариса набрала номер младшей сестры.
Алёнка, привет, ты ещё не спишь?
Лариска? Нет, чего мне спать в девять-то? Голос у тебя странный, всё в порядке?
Не очень. Можно я поживу у тебя пару дней?
Да ты чего, конечно можно! Давай приезжай, я уже чайник ставлю.
Часа через полтора Лариса уже сидела в тёплой кухне сестры, обхватив ладонями чашку травяного чая. Алена, выслушав рассказ, разводила руками.
Нет, ну нормальный вообще человек? кипятилась сестра. «Воспитал»… Да он сам без тебя ничего не может ни макарон, ни чай. Ты правильно ушла сколько можно терпеть?
Знаешь, Лен, самое обидное, что я сама это позволяла, с грустью сказала Лариса. Всё молчала, сглаживала, думала “лишь бы дома хорошо было”. А сегодня смотрю на него чужой человек, эгоист, которому удобно на мне ездить.
И что теперь делать будешь? поинтересовалась сестра.
Разводиться буду, твёрдо сказала Лариса. Сын давно взрослый, живёт в Днепре, никого больше ни к чему не держит.
Весь вечер они обсуждали детали. Лариса впервые за долгие годы почувствовала легкость впервые за время, сколько себя помнит. Ночью спала спокойно, не думала ни о газе, ни о закрытой ли двери, ни о еде в холодильнике.
Утром телефон разбудил её назойливым трезвоном: “Муж”. Лариса глубоко вздохнула и взяла трубку.
Алло.
Ты где?! Николай задыхался от злости. Проснулся тебя нет! Кругом бардак, посуда гора, стол не убран. Ты чё, головой тронулась, гостей кинула, сама сбежала?
Я у Алены, спокойно сказала Лариса. И возвращаться не собираюсь.
Пауза повисла глухая.
В смысле не собираешься? голос из злого стал озадаченным. Хватит дурить, психанула и ладно. Мужики, конечно, удивились, я им сказал, что тебе плохо. Давай собирайся, прибраться надо, на кухне ужас.
Прибирайся сам. Ты у нас хозяин, патриархат, как ты любишь хвастаться. Или позови Женю с Димой, пусть помогут.
Ты как со мной разговариваешь? заорал Николай. Ты вообще понимаешь, что творишь? Если сейчас же не вернёшься можешь не возвращаться больше вовсе!
Отлично. Я тогда подаю на развод, Коля.
Развод?! расхохотался он нервно. Ну давай, подавай! Только учти, ни метра из квартиры не получишь! Это моя квартира, я за неё платил! Будешь на улице с голым задом!
Лариса это слышала уже сто раз. Но она была готова. За все годы Николай почему-то мнил, что, раз у него зарплата чуть выше значит всё его.
Коля, квартира в браке куплена, ипотеку гасили вместе, бюджет был общий. По закону делим всё пополам. Не веришь спроси у юриста. Не захочешь продавать гаси мне компенсацию. Я ни с чем не уйду.
Ты… ты меркантильная… заглотал воздух муж, не находя других слов.
Я справедливая, спокойно отрезала Лариса. Дальше общение только через юристов, вещи заберу в выходные, когда тебя не будет.
Отложила телефон. Руки дрожали, но на душе было поразительно легко. Алена, слушавшая разговор из коридора, подняла большой палец.
Потом завертелись недели: бумаги, юристы, инстанции. Николай сперва не верил, что его “послушная” жена дойдёт до конца. То жалость включал, то воевал угрозами, даже маму свою подключил та названивала Лене, упрекая Ларису в “женской глупости”. Все номера Лариса просто заблокировала.
Они встретились только через месяц у нотариуса, оформлять раздел имущества. Судиться Коле его адвокат не советовал: только деньги потеряешь и всё проиграешь.
Лариса сидела в строгом костюме свежая стрижка, уверенность в глазах. Коля пришёл позже, небритый, вмятины под глазами, рубашка мятая вот и сказалось отсутствие бесплатного домашнего сервиса.
Подписал бумаги неохотно чтобы рассчитаться, ему пришлось влезть в кредит, ползарплаты теперь уходит в банк.
Ну довольна? сквозь зубы буркнул Коля, когда вышли на улицу. Оставила меня с долгами. И ради чего? Для своих феминистских замашек? Да кому ты теперь под пятьдесят нужна?
Лариса остановилась и улыбнулась, уже без обиды.
Себе я нужна, Коля. И знаешь этого достаточно. А тебе искренне желаю научиться макароны варить. Иначе Жека с Димкой к тебе скоро не придут.
Она пошла к метро. На полученные гривны Лариса планировала купить маленькую, но светлую однокомнатную где-нибудь в Покровске с большой кухней, чтобы готовить только то, что хочется, и только когда этого просит душа.
На улице пели птицы, весеннее солнце припекало лицо. Всё казалось немного нереальным и очень новым. Впереди у неё снова была своя жизнь без чужих ожиданий, грязной посуды и тяжести на душе.