Представь, семьдесят лет исполнилось одной женщине юбилей же! К этой дате она заранее купила себе красивую ткань, отвела к портнихе, заказала платье такое, знаешь, настоящее нарядное, с изюминкой. А к нему у себя на телефоне нашла серебряные серьги, да ещё такие, что и стоили прилично.
Платье примерила, серёжки надела, смотрит в зеркало и словно свежеть какая-то навалилась, лет на десять моложе стала. Думает: “Нет, ну как же без обновок? Они ведь правда настроение поднимают, как в молодости”.
Потом принялась угощения готовить своих же сестер-то надо вкусным баловать! Брат еще заедет, привезёт их уже пожилую маму, которой девяносто пять вот-вот стукнет.
Стол такой праздничный собрала, посуда вся сверкает, еда ну прямо глазами ешь! Гости подошли. Маму-старушку усадили на самое почетное место. Она у них так всегда немного посидит, потом устает и отдыхать идет в соседнюю комнату.
А сама именинница переоделась в своё новое платье, серёжки надела, выходит к гостям И тишина, все вдруг как ахнули! А ей так приятно удивила, порадовала.
Там, конечно, первая рюмка за столом поднялась, следом вторая. И тут одна из сестер, казалось бы, плотно так, говорит: Вот ты меня и удивила. В семьдесят лет и платье заказала, и серьги эти тяжеленные, к чему тебе, дома же вечно? Разве мужика ждёшь? И в театр ведь не ходишь, сколько у тебя старых платьев красивых ещё лежит донашивай да радуйся!
Остальные закивали, стали свой гардероб обсуждать мол, в шкафах столько вещей, что не сносить уже.
И в тот миг новенькое платье вдруг стало тесным, а серёжки как свинцом налились прямо тянут уши к полу. Сразу душу опустошило: “Семьдесят уже, всё, старуха в обнове, кому я нужна…” Помрачнела, улыбка слетела, на лице ни эмоции, ни света. Ни есть, ни разговаривать больше не хотелось, даже праздник надоел. В доме так сразу тишина повисла.
И тут вдруг голос подала мама, до этого молчавшая: Моя мама тоже почти до ста лет дожила. Отец мой тоже. Мы все долгоживущие. И когда маме стукнуло девяносто, отец на базаре купил ей бордовую шаль. Сели за стол, он достаёт, молча накидывает матери на плечи. Моя мама молодая, счастливая стала, будто не девяносто, а лет шестьдесят! Сидит, гладит шаль ручонками старыми и улыбается.
Жизнь она ведь для души, а не для вещей. Вещи это для нас, чтобы радость приносили. А счастливыми делают любовь и внимание близких. Мама ещё добавила: Забыли, что ли? Так спокойно, с мудростью. Потом повернулась к той сестре, которая язвила: Язык прикуси, не сыпь словами, они обжигают.
Встала, ушла отдыхать в другую комнату, устала.
Все за столом притихли, как будто грусть повисла в воздухе. Та сестра потом извинилась, но всё равно не по себе. Пытаются о чём-то болтать, шутят из вежливости, но душевности нет. Будто облако какое тяжелое окутало.
И вот тут приходят любимая племянница с мужем сразу смех, мороженое, поздравления имениннице. Муж племянницы встав на одно колено, вручил букет роз и пропел что-то весёлое из старого романса. А племянница открывает маленькую коробочку, а внутри бусы из речного жемчуга! Все только ахнули: где достала, как пронесла чудо прямо! Сама надевает их тётушке на шею, за ручку к зеркалу, обнимает, смеётся.
Сразу веселье пошло, тосты, смех, настоящая радость. Уже никто не вспоминает про ядовитые фразы, всё растворилось в любви, дружбе и настоящем счастье.
Сидит женщина, жемчуг на шее, смотрит в зеркало и думает: “Ну и что, что семьдесят? Да я ещё жить да радоваться только начинаю!”
Вот тебе и вся история. Помолодевшая, нарядная и по-настоящему счастливая женщина, которой только что исполнилось семьдесят.