Я всегда не просто знала, но и ощущала где-то в глубине, что живу беднее, чем Артём. Его зарплата казалась мне несметной, а родители уважаемыми и состоятельными людьми в своём кругу. Но вовсе не деньги привлекли меня к Артёму. Он просто был моей родственной душой, словно в зеркале причудливого сна.
Через полгода наших отношений Артём сделал мне предложение, как будто бы среди зимнего леса внезапно распустился цветок. Его мать, насколько я помню, не возражала, хотя просила немного подождать со свадьбой. Артём категорически не хотел ждать ему казалось, что если я останусь вне его жизни дольше, мы оба растворимся где-то в дымке несбывшихся возможностей.
Сразу после свадьбы мы получили квартиру отец Артёма вручил нам ключи в солнечный полдень на площади где-то в необыкновенно ярком Харькове, где дома вырастают из асфальта как грибы после дождя. Мама Артёма вложила душу в ремонт: выбирала странные, почти живые обои и мебель, от которой в комнатах становилось особенно уютно, как в детстве на даче у бабушки. Когда мы устраивались, Артём спросил с осторожностью во сне: не буду ли я против, если квартира будет оформлена только на него, что якобы настаивали его родители. Был неприятный голосок сомнения, но я тихо согласилась не я же покупала это чудо-квартиру, разве у меня есть право? Пусть будет так, как хочет Артём.
Свекровь будто вдохнула с облегчением и стала относиться ко мне по-другому более по-домашнему, без скрытых упрёков. Боялась ли она раньше, что я охотница за деньгами? Возможно. Но теперь лед растаял, и она пекла мне сырники на завтрак.
Но мой отец чуть всё не разрушил, как будто бы слон ворвался в хрустальный магазин! Я представляю, как тяжело ему пришлось жить в постоянной нужде, и как сильно он хотел, чтобы я смогла выйти из этого замкнутого круга благодаря замужеству…
Однажды, будто бы в грозовом сумраке, он пришёл к родителям Артёма и устроил скандал: мол, почему так, они муж и жена, а по бумагам ничего нет на имя дочери?! В его голосе звучал даже не гнев, а какая-то тоскливая обречённость.
После этого что-то надломилось в отношении ко мне. Было так же неловко и тяжело уговаривать отца, как просить прощения у могущественной реки, надеясь, что повернёт вспять. Хорошо хоть, Артём прочитывал меня насквозь, знал, что чужая жадность мне неведома, что ради выгоды я и Захарку, нашего смешного кота, не предам. Если бы он усомнился хоть на миг я бы не выдержала, собрала бы вещи и ушла в неизвестность Харькова под звон гривен и плач уличных фонарей.
До сих пор мне стыдно перед свекровью, в которую я уже успела поверить, а потом она стала свидетельницей скандала моего отца из-за этой квартиры, которая вдруг приобрела слишком много значения.
Я не знаю, сколько ещё мои родители будут волноваться за меня, путая любовь с рублями и заботу с квадратными метрами. Но то, что я из бедной семьи, не значит, что я не люблю Артёма, или что мне нужны лишь его деньги. Мне куда важнее странная, почти колдовская связь между нашими душами, чем любая собственность в этом переменчивом городе, где сны легко спутать с явью, а чувства с курсом гривны, бегущей куда-то вдаль, словно поезд без остановок.