Должен был отдать свою почку жене.
А уже в больничной сорочке узнал, что всё отдал кому-то другому.
Говорят, что слова «в радости и в беде» становятся настоящей проверкой, кто действительно рядом с тобой.
Настоящую Алену я увидел тогда, когда она была готова лечь на операционный стол, чтобы спасти мою жизнь, а я лежал под капельницей на диализе.
Мы были женаты восемнадцать лет.
По крайней мере, я так думал.
Во дворе все считали нас примерной парой.
Я «трудоголик», который постоянно задерживался на работе. Возвращался поздно, усталый, но всегда с улыбкой: делаю всё для «будущего семьи».
Алена внимательно следила за нашим бюджетом, считая каждую гривну. Ни новых платьев, ни отпусков. Машина 2010 года, всё время чинилась.
Всё в кредит. Всё «на пенсию».
Потерпи ещё немного, Алёна, говорил я, целуя ее в лоб. Сегодняшние лишения завтрашний покой.
Полгода назад всё рухнуло.
Хроническая почечная недостаточность. Срочная пересадка нужна.
Смотреть, как она слабеет, худеет, желтеет, угасает вот пытка, которой не пожелаешь никому.
Алена без раздумий прошла все анализы. Даже не колебалась.
Когда врач сказал:
Вы подходите друг другу,
она заплакала.
Была уверена: такова судьба.
Думала: я здесь, чтобы его спасти.
Операцию назначили на вторник.
В понедельник вечером я уже лежал в палате, полусонный от лекарств.
Алена сидела рядом, держала меня за руку.
Мой телефон завибрировал на тумбочке.
Она никогда не брала мой телефон. Никогда.
Но снова завибрировал. И ещё. И ещё. Пять раз.
Подумала: что-то срочное. Работа. Родные. Что-то важное.
Взяла телефон.
Экран был заблокирован, но уведомления были видны.
Контакт назывался «Стройматериалы».
Сообщение за сообщением её мир раскололся на куски.
«Любимый, ты уже после операции? Варя плачет, скучает по папе».
«Обязательно поменяй завещание перед операцией. Дети должны быть защищены».
«Любим тебя. Твоя настоящая семья».
Пол не дрогнул.
Он утонул.
Дрожащими руками она разблокировала телефон, приложив мой неподвижный палец.
Это была не измена.
Это была вторая жизнь.
Десять лет.
Женщина Марина.
Двое детей восемь и пять лет.
Но не фото с дней рождений и не поездки за границу те самые «командировки», что я называл работой разрушили её.
Её убили деньги.
Постоянные переводы.
Сотни тысяч гривен.
Пока она зашивала мои носки и покупала самые дешёвые продукты,
я оплачивал новую квартиру, частную школу, новую машину.
А потом пришли сообщения.
«Алена такая наивная, считает, что нам не по карману отпуск!»
«Ты ангел терпения. Возьми всё, что можно, потом вернёшься домой».
Последний удар был черным по белому.
Переписка с юристом.
«Как только получу новую почку, подам на развод. Не могу её больше выносить. Но сперва операция. Это мой страховой полис».
Она сидела часами, смотрела в потолок.
Пришла злость.
Пришла боль.
А потом отрезвление.
В шесть утра вошли врачи.
Доброе утро, Алена. Готовы спасти жизнь?
Она поднялась. Выпрямила спину.
Нет.
Тишина.
Простите?
Я отзываю согласие. Я не буду донором.
Я проснулся.
Алёна, что происходит?
Она подошла ближе.
Я прочитала сообщения от «Стройматериалов».
Я побледнел.
Кардиомонитор запищал.
Это не так ты не так поняла
Я видела детей. Видела деньги. Видела квартиру.
И твой план избавиться от меня, как только ты получишь, что хочешь.
Я умираю я твой муж
Нет. Ты паразит.
Она сняла обручальное кольцо.
Бросила его в стакан с водой.
Плеск.
Пусть теперь Марина тебя спасает.
Я уже слишком много заплатила.
Это убийство! закричал я.
Она отвернулась в последний раз.
Нет. Это справедливость.
Вышла из больницы.
В тот же день сняла половину общих средств и подала на развод с полным комплектом доказательств.
Я не умер.
Остался на диализах.
Марина ушла, когда закончились деньги.
Некоторые говорят: я был жесток.
Что должен был дать ей шанс, а потом уйти.
Я смотрю на свою жизнь.
На себя.
На свою свободу.
И твердо знаю:
Ей была нужна не только моя почка.
Ей нужен был весь я.
И впервые в жизни
я сказал нет.