Я росил свою дочь Марьюшу один. Её мама, Таня балерина, шесть лет назад влюбилась в своего партнёра и укатила с ним в Лондон. Тогда дочери было всего семь лет.
Погляди, Мария твоя опять с каким-то хулиганьём. Детскую площадку всю испортили, каждый вечер доносится голос соседки, Валентины Марковны.
Всех бы пересажать, к чертям собачьим. Вот бы Сталина вернуть! она привычно заявляет.
Валентина Марковна, вы его не застали, как я помню, отвечаю ей, чуть улыбаясь. Она тут же фыркает.
Я прячусь в квартире, пропускаю мимо ушей её крики, грохот в дверях. Подхожу к окну на улице раздаётся струнное бренчание и смех. Я доверяю Марьюше, но соседка выводит из себя. Беру телефон, набираю «Моя звёздочка».
Да, папа?
Ты ещё долго на улице?
А что случилось?
Иди домой и покажи дневник.
Марьяша смеётся:
Ты же отпустил меня гулять до одиннадцати, помнишь? Дневник на столе, посмотри сам. Валентине привет!
Какие у меня могут быть претензии к Марьюше? В дневнике только пятёрки. Дома чисто. Дочь даже готовить научилась. Первое время всё было комом, но потом, на сэкономленные гривны, купила кулинарную книгу кажется «Тысяча рецептов» и по выходным училась стряпать. Вечером у неё друзья, а день она посвящает дому.
Почему ты с ними дружишь? Валентина говорит, что они хулиганы!
Мы просто все из неполных семей, объясняет мне Марьяша, словно я ничего не понимаю. Это нас объединяет. Никто не виноват, что родители такие. А хулиганство? Мы на гитаре играем, на турнике подтягиваемся. Не курим, не пьём.
Валентина жалуется, что вы мусорите.
Ой, слушай ты её поменьше, старую злючку!
Марьяша! Она взрослый человек.
Ну так нельзя про умных говорить плохо, а если правда почему нельзя?
Почему ты не дружишь с одноклассницами, как все нормальные дети?
Она смешно морщит нос:
Скукота с ними. И вообще, пап, мы ничего плохого не делаем! Ты же меня знаешь.
Я действительно её знаю, но возраст смущает девушка-подросток, кто знает, как всё повернётся завтра?
Почему Марьюша в телефоне «Моя звёздочка»? А как иначе я с ней остался один, без матери, и ей пришлось быстро повзрослеть. Учёба ей даётся легко, быт освоен, ответственность ощущается и это ей нравится. О матери она не спрашивает. После того, как Таня, смущаясь, пыталась объяснить Марьюше что-то про «созидание», «вдохновение» и «поиск себя», пряча за словами свою легкомысленную натуру. О том, что я вообще женился на Тане, вспоминать не люблю. Мы с Марьюшей никогда не разговаривали про её сбежавшую маму.
Однажды пытался устроить личную жизнь с бухгалтершей из офиса, Ольгой. Ольга одинокая, полная, тридцатилетняя женщина. То, что у меня дочь, её не смущало. Отправив Марьюшу к бабушке, которая ей не нравилась из-за постоянных жалоб и жалости, привёл Ольгу домой.
Какая твоя Марьяша молодец! Порядок, чувствуется женская рука. Сколько ей?
Уже четырнадцать.
А когда жена ушла?
Шестнадцать лет назад, не люблю вспоминать. Подойди ко мне…
Ольга переживала, примет ли Марьяша. Я надеялся на понимание.
Дочери надоело сидеть у бабушки, и она пришла домой. Мама хотела предупредить, но я забыл телефон в кармане и не слышал звонка. Ольга что-то стирала и готовила, я смотрел хоккей. С дивана чуть не свалился, когда появилась Марьяша, посмотрела на Ольгу, поющую в кухне. Дочь взяла пульт, приглушила, громко спросила:
А что это за красные парашюты сушатся на балконе?
Ольга обиделась и больше не приходила. Встречались у неё ещё некоторое время, потом всё ушло на нет.
Ты испортила мне личную жизнь! шуточно говорил я Марьюше.
Папа, зачем жена, если она трусы на балкон вешает? Все они одинаковые поматросит и бросит. А я тебя не брошу!
Смеялись. Нам вместе хорошо. Личную жизнь можно иметь вне дома, не женясь обязательно.
Когда Марьяше было шестнадцать, с утра позвонили в дверь. Я пил кофе на кухне, дочь, в пижаме, лениво вышла из туалета:
Завтракай спокойно, я открою.
Я вернулся, и вдруг слышу из коридора воркование, которое Марьяша оборвала ёмким:
Хватит! Помолчите минуту.
Она зашла в кухню, посмотрела сквозь меня:
Это к тебе.
Ушла в свою комнату. Я обнаружил в коридоре Таню, тащащую огромный чемодан.
Привет, Саша! Марьяша уже совсем взрослая настоящая невеста! Помоги же, не стой столбом.
Валентина Марковна выглянула, рот открыла, закрыла, посмотрела с жалостью.
Здравствуйте, Валентина Марковна, поздоровалась Таня.
Соседка сплюнула и захлопнула дверь.
Что тебе надо, Таня? спросил я хрипло.
Я только с самолёта! Подарки привезла.
Я молчал.
А куда мне?
Повернулся и пошёл в кухню допивать кофе. На душе мутно, в голове сумбур. Таня почти не изменилась. Зачем приехала?
Она приволокла вещи, прошла в кухню прямо в обуви. Марьяша вчера мыла полы.
Чего ты так холодно? Не рад?
Всё? Творческие поиски окончены? Мы тебя не ждали. Можешь уехать обратно.
Но дочке нужна мать, пробормотала Таня.
Девять лет не нужна, а теперь вдруг нужна! Я пошёл к Марьюше, постучал. Она сняла наушник:
Чего, пап? Я лекции по праву слушаю.
Марьяша хотела поступить на юридический.
Я не хотел мешать. Что делать с ней?
Дочь сняла второй наушник, впустила меня в комнату.
Моё мнение важно?
Очень! Ты же семья!
Мы да. Она нет. Кровь не делает людей семьёй. Мне она не нужна, но решать тебе, папа.
Тебе не нужна твоя мама?
Мать была бы нужна. А это разве мама?
Справедливо. Проблема мы с Таней не разводились, и она всё ещё прописана. Я объяснил это Марьюше.
Получается, выгнать не могу. Ты изучаешь законы?
Как ты мог не развестись столько лет?!
Не было необходимости…
Марьяша обняла меня, показывая, что мы семья, вместе справимся.
Таня осталась. Старалась стать частью семьи. Однажды я пришёл с работы, услышал разговор:
Ну разве ты не можешь меня простить? Я ведь твоя мама. Молодая была, глупая, виновата!
Ты не изменилась! Ну, прощу. Папа простит. А потом снова уедешь куда-нибудь.
Нет, доченька…
Я стоял за дверью. Таня попыталась обнять Марьюшу.
Нет! Я ёжик. Больше никогда не повернусь к тебе животом, мама!
В голосе столько горечи и сарказма, что стало страшно за дочь. При внешней невозмутимости сколько боли она носит в себе.
Таня вскоре съехала. Перед отъездом спрашивала про развод я согласился. Нас развели быстро. Куда она поехала, и зачем приезжала не знаю. Больше ничего о ней не слышали.
После её отъезда жизнь вернулась в привычное русло. Марьюша училась, занималась домом, вечерами гуляла со своими «неблагополучными» друзьями. Может, парень у неё появился я не спрашивал. Главное она надёжная. Мы семья.
Женись, папа, сказала как-то Марьяша. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Прости за папины парашюты.
Весь вечер смеялись, вспоминали ту историю.
Не знаю, как мне удалось или вообще заслуги нет, но Марьяша выросла прекрасным человеком. Учится на юрфаке, встречается с однокурсником Игорем, иногда его приглашает домой, мне нравится надёжный парень. Но когда спрашивал о свадьбе, дочь отвечала сначала карьера, потом всё остальное.
Неужели ты не хочешь семью? Казалось, все девушки этого хотят.
Чувствую, Марьяша боится повторить судьбу Тани, стать «кукушкой».
Папа, всему своё время. Я обязательно выйду замуж, может даже надолго. Что касается семьи она у меня есть. Всё годы была. Ты моя семья, папа. Любимая и самая лучшая семья.
И сейчас, и всегда, я чувствую то же самое. Но всё равно не сдержал слёзНа кухне, когда за окном уже теплеет, я стою у плиты, варю кофе ровно так, как любит Марьюша: с щепоткой корицы. Она просыпается позже меня и, как всегда, на ходу пьёт свой любимый кофе, случайно задевая меня локтем.
Пап, ты знаешь, что ты сделал? вдруг спрашивает она, серьезно глядя мне в глаза.
Опять забыл выключить свет в ванной?
Нет, папа. Ты построил дом, где всегда тепло, даже если за окном снег и шум Валентины Марковны. Ты дал мне место, где я могу быть собой. Спасибо тебе.
Я улыбаюсь, глядя на взрослую дочь такую, какой не застал бы ее и Таня, такой, какой всегда мечтал увидеть. Мы оба знаем семья крепче любой прописки и по-настоящему случается там, где две души хранят друг друга.
Марьюша торопится на занятия, быстро обнимает меня, берёт тост, и на полуслове исчезает за дверью. Я слышу её голос с лестничной клетки: «Папа, ты мой дом, помни это!» а потом звонкое «пока!» и звон гитары во дворе.
Я ставлю чашки в раковину, смотрю в окно. Под весенним солнцем смех, песни, Марьюша и её друзья. Я впервые за долгое время ощущаю всё получилось. В нашей жизни будет ещё много сложных дней, но главная победа уже есть: мы нашли друг друга и ничего не потеряли. Всё остальное неважно.
Я тихо шепчу: «Спасибо, доченька», и пускаю в сердце утренний свет.