Да что ты заладила у уха, Аня? Я же сказал: я в процессе! Идея на ровном месте не рождается, тут настрой нужен особый, голос Вадима доносился приглушённо из-под диванной подушки. Ты своей суетой всё мне сбиваешь.
Я, Анастасия, тяжело вздохнул, опустив пакеты на пол. Ленты врезались в ладони, на коже остались полосы, но муж даже не обернулся. Он развалился на старом диване, уткнувшись в телефон, и по характерным сигналам проходил новый уровень в какой-то головоломке. В квартире стояла густая тишина, изредка нарушаемая только гудением холодильника и всплесками его голоса.
Три года. Столько длился этот «поиск себя». Сначала Вадим говорил о выгорании. Уволился с работы инженером, решив, что трудится на чужого «дядю» губит его талант. Я тогда поддержала его: помню, каким ярким он был, когда мы познакомились, верила надо передохнуть, немного времени и он придёт в себя. Месяц, два. Месяцы перетекли в годы. Передышка стала образом жизни.
Вадимчик, я купила картофель и курицу, тихо проговорил я, стягивая пальто. Может, овощи почистишь? А я быстро переоденусь и приготовлю что-нибудь. Я с отчёта голова раскалывается.
Муж нехотя оторвал взгляд от экрана, передёрнул плечами. На лице, раньше сильном и мужественном, застыла какая-то застарелая обида. Щетина его не украшала не брутально, а именно уныло выглядел.
Настя, ну опять ты? Я занят! Анализирую рынок стартапов. Вот-вот появится идея, которая перевернёт сферу услуг. А ты всё со своей картошкой. Неужели трудно самой сделать? Женщинам уют свойственен, быт их стихия. Я же добытчик, моя цель мамонта! Но сначала, Настя, стратегия нужна.
Я промолчал. Прошёл на кухню, поставил чайник и посмотрел в окно: осень, фонари, люди спешат по своим делам; жизнь вокруг шла вперёд, а дома что-то застыло в вязком киселе обещаний. Мамонта Вадим не приносил уже давно. Наоборот, уверенно ел котлеты, требовал новые рубашки для собеседований, что не происходили никогда, и философствовал о будущем.
Вечером, как по расписанию, позвонила тёща, Евгения Семёновна. Она всегда звонила в одно и то же время проверить, сыт ли сынок, не обижает ли его кто.
Анастасия, здравствуй, голос был медовый, но с той самой ноткой, от которой по спине бегали мурашки. Как Вадимушка, головная боль прошла? Ты ему давление измеряла?
Здравствуйте, Евгения Семёновна. Нет, не измеряла. Он весь день в телефоне наверное, перенапряг глаза, ответил я, помешивая курицу на сковородке.
Перестань ворчать, разве можно так? Какой телефон? Мальчик работает, изучает материал. Ты, Настя, уж очень прозаична: отработать с девяти до шести и зарплату получить, а Вадим иначе устроен он мыслитель, ему поддержка нужна, не упрёки. Смотри у него обувь совсем плохая, а ведь осень. Постыдись, Анастасия: мужчина приличный, а в стоптанных туфлях!
Я прижал трубку плечом, расставляя тарелки.
Евгения Семёновна, в этом месяце я оплатила жильё, продукты, лечение его зуба, погасила кредит за ноутбук он для веб-дизайна, но ни одной программы не открыл. На обувь денег нет. Пусть из прошлых выберет, не беда.
На той стороне повисла тяжелая пауза.
Слушай, Настя, холодно сказала тёща, я всегда знала, что ты его не ценишь. Жадность женщину не украшает. Я сама куплю сыну обувь. Раз жена не может.
Гудки прозвучали, как в приговоре. Я сел, закрыл лицо руками. Мне было тридцать два, я был ведущим бухгалтером в крупной компании, в коллективе меня уважали, а дома я словно слуга при капризном хозяине.
Пару недель спустя всё обострилось. Я долго копил гривны на отпуск не Куршевель, но на санаторий под Одессой, вылечить спину и нервы. Конверт лежал глубоко в ящике моя маленькая надежда.
В тот вторник пришёл с работы пораньше Пожарная охрана проверку проводила, всех распустили. Ключ повернул, а дверь заперта на защёлку. Позвонил. Тишина. Ещё раз. Слышу шаги, шум. Открыл Вадим через минуту, взъерошенный, глаза бегают.
Ты чего так рано? буркнул он, преградив коридор.
С работы отпустили. Почему дверь закрыта? И чего так долго открывал?
Да я… э-э… тренировка, йога, медитация, потоки энергии, он тараторил слишком быстро.
Я прошёл в спальню. На кровати коробка, только что распакована, свежая игровая консоль последней модели. Рядом джойстики и диски.
Это что? спросил я, чувствуя, как всё во мне холоднеет.
Вадим сцедил улыбку.
А! Инструмент, Настя. Киберспорт, стримы сейчас там деньги бешеные. Я решил себя попробовать буду проходить игры, люди будут кидать донаты. Это инвестиция, Настя, я быстро всё отыграю! Через месяц в Киев тебя свожу, не то что твой убогий санаторий.
Я подошёл к ящику, настойчиво дёрнул его. Конверта не было.
Ты взял деньги? Мои накопления на лечение?
Вадим поморщился.
Ничего не взял, я вложил! Это стартап, говорю же, бизнес! Всё тебе верну в десятикратном размере! Должна верить мужу!
Бизнес, произнёс я. Игры это бизнес? Три года ты ищешь себя: пробовал быть фотографом камеру купили, она пылится, дизайнером ноутбук выбрал, смотришь на нём сериалы, котов хотел разводить повезло, что аллергия не дала разгуляться. А теперь игры? На мои вернее, на «наши» деньги?
Наши! возмутился он. Мы семья! У нас общий бюджет!
Нет, Вадим. Бюджет у нас мой. А потребности твои.
Что-то внутри меня оборвалось, словно порвалась верёвка, годами державшая наш брак. Я посмотрел на Вадима, и впервые увидел ясно: это не мученик, не непонятый гений, а взрослый мужик, присосавшийся к моему терпению. Ни разу за три года ничего не принес в дом только выносил.
Собирайся, сказал я ровно.
Чего? растерянно заморгал он. В магазин?
Собирай свои вещи. В чемодан.
Он рассмеялся нервно.
Настя, не дуйся! Ну, поспешил, не спросил я же всё для нас! Не глупи, куда пойду?
К маме, дал я чётко, доставая с верхней полки шкафчика большой чемодан. К Евгении Семёновне. Она любит твой тонкий внутренний мир.
Ты не имеешь права! Это и моя квартира тоже! начал злиться он. Я тут прописан! Муж! По закону…
По закону квартира по дарственной от деда, за два года до свадьбы. Семейный кодекс Украины. Личное имущество разделу не подлежит, временную прописку я продлевать не буду. Завтра же подам на развод.
Я говорил сухо, привычно, словно разбирал налоговую декларацию. Вадим понял: это конец.
Выгоняешь из-за денег?! пытался вызвать жалость. А как же «в радости и в беде»? Я ищу свой путь, а ты…
Я не выдержал:
Я был в радости, когда мы поженились. В горе когда ты без работы остался. Но в наглости рядом с тобой оставаться не собираюсь. Три года тяну наш быт сама, на износ, решаю проблемы, работаю сверхурочно. А ты даже мусор не вынесешь. Ты украл у меня здоровье, ты украл мой отпуск просто отнял. И на мои деньги купил себе игрушку.
Вадим стоял, пытаясь что-то сказать, но я быстро уложил вещи в чемодан, коробку с консолью сверху.
Вот твой стартап. Забирай.
Он стоял, медлил, а я методично опустошал полку за полкой. Через двадцать минут чемодан был полный. Выставил его в коридор.
Ключи, протянул я.
Ты ещё пожалеешь! зло проговорил он, кидая ключи на тумбу. Когда я стану знаменит, ты пожалеешь! Не вернешься не прощу! Вот увидишь!
Ловлю на слове, сказал я, открывая дверь.
Вадим подхватил чемодан, коробку подмышкой, с гордо поднятым подбородком вышел на площадку. За ним плотно закрылась дверь. Я провернул ключ дважды, накинул цепочку. В квартире повисла тишина.
Я сел, оперся спиной о дверь, и обнаружил не страшно, не одиноко, не обидно. Стало облегченно и спокойно, будто с плеч сбросил мешок с камнями.
На следующий день началась буря. С утра позвонила тёща.
Что ты делаешь, бессовестная?! Выгнала сына на улицу! Пришёл ко мне ночью весь бледный, руки дрожат, стресс! Ты ему психику ломаешь!
Евгения Семёновна, отвечал я, параллельно заполняя заявление на развод через «Дію». Вашему сыну тридцать пять. Он жив и здоров, под опекой матери. Всегда говорили, что я за ним не ухаживаю. Теперь есть возможность показать класс.
Как ты смеешь! едва не задыхаясь, кричала она. Он привык к комфорту! У меня однушка, а вещей два чемодана! Играл до трёх ночи, всё орал о работе. Какая это работа? Верни его обратно!
Нет.
Что значит «нет»?
Нет. Мы разводимся.
Ты эгоистка! сквозь слёзы бросила она трубку.
Вечером сообщение от Вадима: «Настя, ну хватит дуться. Мама пилит, спать негде, диван жёсткий. Продам приставку, верну часть денег. Давай поговорим?»
Я молча удалила, даже не дочитав. Я знала эти сценарии: «продам», «верну», «изменюсь» слышал сто раз.
Развод оформили быстро детей не было, новый раздел ничего не стоил. Бытовую технику из брака я оставил Вадиму, пусть занимается творчеством. Квартира осталась за мной, как и положено. На суде Вадим выглядел устало и зло; пытался доказать, что душу вложил в ремонт, но чеков не было всё покупал я, а душа в смету не входит. Судья, женщина в очках, смотрела на него так, будто про себя желала мне удачи.
Прошло полгода.
Моя жизнь изменилась неузнаваемо. Нет, олигарха не встретил, на Мальдивы не уехал. Просто стал жить для себя. После работы бассейн, а не готовка. В выходные парки, книжки, друзья, которых Вадим считал «курицами». В квартире стало светлее, уютнее никто не раскидывал носки, не заседал в ванне по два часа, не крошил печенье на диван. Денег стало хватать даже с избытком оказалось, неработающий муж затратно обходится! Обновил гардероб, сделал стрижку, наконец купил себе путёвку в санаторий под Одессой.
Как-то раз на выходе из супермаркета столкнулся с Евгенией Семёновной. Она выглядела нервной и уставшей.
О, Анастасия… выдохнула она, рассматривая меня с удивлением.
Здравствуйте. Как поживаете? Как Вадим?
Глаза на этом вопросе у неё дёрнулись.
Вадим… себя ищет, пробурчала она, опуская взгляд. Всё ещё. Кризис.
Всё ещё? переспросил я.
Она вдруг всплеснула руками:
Какой там кризис! Нет сил! Сидит сутками за компьютером, в игры играет, на монитор орёт. На работу не идёт, я говорю: хоть грузчиком, хоть охранником не слушает! Ест за троих, света много тратит. Я уже на валерьянке! Может, помиритесь? Мне тяжело, я старая, а ты молодая, сильная потянешь. Верни его, он не плохой, просто… ну не сложилось. Он твой борщ вспоминает…
Я посмотрел на эту женщину, которая недавно называла меня эгоистом. Мне было… уже всё равно.
Евгения Семёновна, спокойно сказал я, Вадим это ваш сын. Вы воспитали его, вложили все свои принципы. Говорили, что он гений, а я не подхожу ему. Теперь вы можете наслаждаться творчеством сына сколько угодно. Я же… своё уже отпахал.
Я поудобнее взял пакет лёгкий, не то что прежние авоськи с картошкой.
Всего вам доброго. Удачи Вадиму в поиске себя.
Я ушёл, цокая каблуками. Дома меня ждали тишина, ужин, который приготовлю только для себя, и любимая книга. В этот момент я понял: иногда избавление от лишнего становится счастьем. А чужой «поиск себя» не должен проходить за твой счет я это буду помнить всегда.