Километры между нами
Я тебе сейчас расскажу, как мы всей семьёй поехали в путешествие такое, знаешь, чтобы не только картинка для семейного альбома, а прямо котёл со всеми эмоциями и разговорами. Представь: утро, у мамы, Татьяны Максимовны, на столе лежит расписка маршрута (я, Илья Викторович, её сын, вчера всё распечатал), четыре паспорта, медицинская страховка, аптечка, пакет с таблетками для давления и список не забыть: зарядки, документы, шлёпанцы.
Мама туда-сюда: то на шкаф, то на стол, полотенца перекладывает, нервничает. Отец, Пётр Алексеевич, по-прежнему сдержанный, как обычно, сидит на табурете, смотрит, как я по карманам документы раскладываю.
Ты уверен, что это вообще надо? говорит мама, не поднимая головы. У нас и дома хорошо, и на дачу недалеко
Я её сразу перебил, потому что знал, что дальше будет: В твоём возрасте хорошо, а у нас давление, дорога долгая.
Мам, мы же не в Сибирь движемся, а в Ярославль в первый день, потом по Золотому кольцу. Если устанете, остановимся, я уже всё через Букинг забронировал, показал ей телефон, так, без напора.
Отец кашлянул мол, опять сам всё решил.
Забронировал. А спросить, где нам удобнее, не судьба?
Я в этот момент почувствовал себя двенадцатилетним, когда приносил домой пятёрку, а батя спрашивал: А почему по литературе четвёрка?. Хотел сказать, мол, пап, ну вечно ты…, но промолчал, заглянул в бардачок проверить зарядку от навигатора ключевой момент! Там одни чеки да старый фонарик без батареек.
Пап, поможешь колёса посмотреть, давление проверить? Я всё один не осилю!
Отец встал неторопливо, показывая: не гоните меня. Мама вздохнула поглубже, полотенца всё-таки уложила.
За рулём было удобно, пока не выехали на трассу. В городе всё привычно светофоры, вывески, пробки. А трасса своя жизнь: расстояния другие, время измеряешь не часами, а терпением. Мама устроилась на заднем сиденье с термосом чая, сразу застегнулась, как в самолёте, а отец рядом со мной разложил старую бумажную карту.
У тебя там этот, как его, навигатор, но карта тоже пригодится. Твои приложения любят завести в поле, говорит.
Я кивнул, но навигатор всё равно включил, телефон на держатель поставил.
Через зеркало вижу мама смотрит в окно, как будто хочет запомнить всё по дороге, каждый столб.
Остановились на первой же заправке просто разрядить обстановку. Я пошёл бензин заливать, отец сразу к колёсам подспускает. Я так с улыбкой: Да ладно, я вчера качал!. А он: Вчера, а сегодня уже не то. В дороге всё иначе.
Опять хотел на спор, но вспомнил, как он мне зимой колесо менял на своей четырке, когда я на права только сдал и застрял сразу у дома. Тогда он ни слова не сказал, просто сделал.
Давай, подкачаем, сказал я.
Нашли в багажнике компрессор, подключили. У мамы терпения уже не было, подошла тихо так:
Только не ссорьтесь… Мы же все вместе.
И не надо было больше ничего говорить. Я видел, как ей хочется, чтобы вот как в кино: улыбаемся, делаем фотки у придорожной кафешки, всё легко. Мне самому хотелось.
Поехали дальше. Послушали радио, стало шипеть выключил. Батя каждый раз пытался сказать, где лучше свернуть. Я ловлю себя на том, что каждое я бы поехал иначе как будто укор. Даже если ерунда.
В кафешке на трассе пластиковые столы, окна в лес, народу мало. Я взял щи и запеканку, мама чай и салат, отец борщ и морс. Замечаю: батя смотрит на цены, но не говорит ничего.
Давайте я, говорю, угощу.
Отец так бровями двинул:
Думаешь, мы не можем сами?
Да нет, просто я ведь позвал, значит, хочу внимания.
Мама положила свою ладонь на стол это всегда её способ остановить спор.
Давайте так: сегодня Илья, завтра мы. И не делим. Всё.
Я согласился, но внутри было неприятно. Отец ведь всегда за то, чтобы разделять ответственность не потому что жадный, а потому что хочет чувствовать себя нужным.
Ночь провели в мотеле придорожном. Две кровати и раскладушка, телевизор с антенной. Я просил три нормальных места, но администратор: Раскладушка норм, не переживайте.
Я хотел поворчать, но увидел, как отцу день дался тяжело. Мама уже раздевается, укладывается.
Я на раскладушке, говорю.
Ещё чего, отвечает отец, я сам.
Смотрю батя сразу стал прямее, но по лицу видно: устал как собака. Решил не спорить, я в любом случае помогу утром собрать.
Лежал ночью, не мог уснуть. Мама тихонько ворочается, отец сначала кашлял, а потом затих. Я вдруг поймал себя на мысли, что, может, я организовал поездку не только пока есть силы, а потому что вдруг однажды будет поздно спросить, почему у нас всё всегда через споры и молчание. И вдруг услышать ответ, которого не хочу знать.
Утром отец молчаливый как скала, первым вышел к машине, стоит, держится за поясницу.
Пап, всё нормально?
Нормально, давай, поехали.
Въехали в какой-то областной центр, навигатор повёл через ремонт попали в пробку. Солнце прямо в лоб, кондиционер чуть дышит. Мама просит: Окно открой, дышать нечем.
Отец карту тыркает:
Говорил, по старой дороге лучше.
Говорил, выдохнул я, но за рулём-то не ты!
Разозлился и сразу пожалел. Батя крутит в мою сторону:
Думаешь, я не могу?
А мне страшно. Не хочу, чтобы он думал, что я вырастаю за их счёт, что он теперь только пассажир.
Не это я имел в виду. Я просто я отвечаю за эту поездку.
Мама говорит:
Вы оба отвечаете и оба хотите быть правыми.
Когда пробка рассосалась, я был уже выжатый как лимон. Увидел: отец чаще трёт виски.
На следующей остановке батя вдруг:
Дай ключи. Я поведу.
Внутри прям противление: Я всё организовал, а теперь сдам позиции?. Но вспомнил, как отец уступал утром, как мама старалась не ссориться. Протянул ему ключи.
Только аккуратно. Если что меняемся.
Отец просто кивнул, отрегулировал сиденье, сел. Я впервые за день расслабил руки странное ощущение.
Первые километры шли спокойно отец держал скорость, не рисковал. Я словил себя: как в детстве, когда он вёз нас на дачу все решения за него, ни о чём думать не надо. Это странно: вроде бы тепло, но и обидно.
Ты всегда аккуратно ездил, говорю. Даже когда поспешить надо было.
Не мог иначе, усмехнулся отец, в машине-то вы были.
Хотел спросить: А сейчас?, но не решил.
Через пару часов машина дёрнулась, загорелся чек. Отец сбросил скорость, встал на обочине.
Что там? из машины выглядывает мама.
Отец капот открыл жаром дунуло, запах резины.
Генератор. Или ремень. Надо смотреть.
Я понял не ерунда, достал телефон, связь кое-как ловится. Звоню по страховке, объясняю оператору, где мы, сколько ждём.
Около часа, говорит.
Папа молча сидит у дороги вижу, бледный стал.
Пап, всё нормально?
Голова кружится.
Я в момент вспомнил все разговоры куда ехать, зачем так далеко, там всё не по-нашему. Мама из своей аптечки достала таблетку.
Пётр, давай, выпей.
Он взял, руки дрожат. Сели вдвоём на корточки за фурой.
Надо было не ехать с такой усталостью сказала мама, что у меня всё внутри защемило.
Мам, не говори так. Уже поехали.
Отец поднял глаза:
Не надо делать вид, что ты один всё тащишь. Ты не один.
Хотелось выплеснуть всё: где он был, когда мне было семнадцать и я сам поступал, почему решения всегда принимались за спиной, мама всё сглаживала… Но рядом сейчас сидел человек, который держится за голову и явно борется со своей слабостью. Не время раздувать, не то получится.
Я вас звал не для того, чтобы вы чувствовали себя детьми, сказал я. Хотел, чтобы мы вместе, по-взрослому.
Мама пожала плечами:
А для чего тогда?
Я не смог сказать, что просто хотел признания не молодец по-отцовски сухо, а по-настоящему, чтобы увидели, что я взрослый.
Хотел, чтобы мы были вместе. В дороге не на кухне. Где общаться надо, помогать.
Отец улыбнулся сдержанно:
В дороге спорят чаще.
Правда. Но зато видно, кто какой.
Приехал эвакуатор огромная махина, водитель бодро, по делу: До сервиса километров сорок. Посадил нас всех в кабину.
В сервисе встретил молодой парень. Ремень генератора, говорит, дело житейское, сейчас найдём. Я выдохнул, но настроение на нуле. Сидим троём в комнате ожидания: кофе-автомат, дешёвые стулья времени много.
Понял надо попробовать всё построить по-новому.
Пап, давай договоримся. Как едем, кто за рулём, когда пауза, деньги, и про молчание иногда просто хочется помолчать, а не срочно придумывать разговор.
Отец подумал:
Окей. Я утром вожу, пока мне хорошо, ты после обеда. Если мне плохо сразу говорю. И ты тоже, без геройства.
Стал так легче, будто разрешение выдали быть не железным сыном.
Деньги поровну. Не надо ваших я приглашаю. Если чтото особенное говори прямо.
Да, согласен, ответил я.
Мама добавила про ритм: Мне каждые два часа нужна остановка хоть пять минут.
Договорились, сказал я. И ещё: если куда-то свернуть хотите заранее, чтобы я не нервничал.
Отец кивнул спокойно:
Главное не решай за нас, что нам тяжко. Спрашивай, мы скажем.
У меня ком в горле встал. Посмотрел в окно там наша машина стоит, ждёт. Эта наша семья: всегда что-то требует ремонта, но если вдвоём всё починится.
Когда машину отдали уже темно. Хотел ехать дальше мама сразу: Не хочу ночью, устала.
Ладно, остановимся, сказал я.
Гостиница нашлась в соседнем райцентре: два этажа, ни лифта, ни ковров на полу. Я сумки взял, поднялся первым, потом за маминой вернулся.
Пап, не надо свою тяжёлую тащить, сказал я ему.
Он посмотрел, и я понял: главное не ты слабый сказать, а я рядом.
Давай я тяжёлое, ты аптечку, рассудил.
Отец взял воду и аптечку. Мама свою сумку.
В номере первым делом зарядку прикрепил, телефон поставил, ключи на стол. Мама таблетки к воде, отец медленно снял ботинки и присел.
Спасибо, вдруг сказала мама так просто, как бывает, когда всё впервые по-настоящему.
Я чуть не ответил: Да ладно, это ничего, но понял, что речь не только о поездке, а о том, что я не сорвался, не начал выяснять отношения на обочине.
Я вообще не подарок, усмехнулся я.
Отец тоже улыбнулся:
Никто не подарок. Но ты молодец, что не развернулся домой.
В этом было признание для него это максимум.
Перед сном вышел на балкон. Внизу машина, на капоте отражение фонаря. Завтра снова ехать, спорить, уставать, разговаривать. Примирения полного не будет, старые счёты не исчезнут. Но договорились о простом у каждого своё место в машине и семье.
Зашёл в номер, выключил свет. Мама в темноте тихо:
Завтра хочу к реке заехать. Просто посидеть. Без фото.
Я улыбнулся:
Заедем.
Папа молчал, но выдохнул глубоко как согласие. Этого хватило, чтобы почувствовать километры между нами чуть сократились.