Мне было одиннадцать, когда мама решила уйти. Я, младшая сестра и мама жили тогда у бабушки с дедушкой по маминой линии в старенькой двухкомнатной квартире в Туле, где запах борща смешивался с ароматами старых газет.
В один не самый радостный день мама сложила пару пакетов своих вещей (авоськи, конечно), и сказала, что уезжает жить к какому-то мужчине, который работал по ту сторону Оки, часа три электричкой от нас. Я устроила такую истерику, что даже соседская кошка спряталась под диван. Слезы ручьем, сопли пузырями! Я спросила, что с нами будет, возьмет ли она нас с собой, или оставит здесь навсегда, как забытый вареник в морозилке. Мама поклялась, что всего лишь на год: поработает, накопит денег, и обязательно вернется за нами. Обняла меня, попросила верить.
Сначала она и вправду держала связь. Письма, написанные корявым почерком, начали приходить чуть ли не раз в неделю. Я складывала их в коробку из-под конфет «Красный Октябрь». Не помню точных фраз, но смысл был неизменен: что скучает, работает, сильно нас любит и вот-вот вернется. Иногда она переводила пару тысяч рублей на коммуналку или чтобы бабушка купила что-то в доме. Дедушка и бабушка встречали почтальона, как Деда Мороза. А я считала месяцы, поверив в ту заветную «одну зиму», которая почему-то всегда была впереди.
Прошло восемь лет. Восемь лет жизни без мамы под одной крышей. Я научилась сама делать домашку, смотреть за сестрой, составлять бабушке компанию в поликлинике, разруливать вопросы, которые даже взрослые решают неохотно. За это время от мамы приходили редкие письма и переводы через «Сбербанк», но обнимать меня она всё не спешила.
И вот однажды мама приехала. Без предупреждения, прямо как государственная проверка. Я уже практически совершеннолетняя, приученная не рассчитывать на неожиданное счастье. Думала: ну, наконец-то, соберёт нас с собой! Сели мы с ней на кухне, я взяла быка за рога: «Когда уезжаем?» А она отвечает не уезжаем. Не возьмет нас. Говорит, её жизнь выдалась куда тяжелее, чем я могла предположить, и это место совсем не годится для детей. Всё пошло совершенно не по её плану. Провела у нас пару дней и снова исчезла, как рубль из семейного бюджета после зарплаты.
С тех пор видела её всего несколько раз. Иногда проходил год ни звонка, ни открытки на Новый год. Иногда два. Когда я выходила замуж, её не было на свадьбе. Сказала, что не может приехать якобы дел невпроворот. На фото тоже не попала.
С годами я перестала ждать. Перестала хранить письма из коробки она пригодилась для семечек. Перестала мысленно отмечать каждое несдержанное обещание. Остались только редкие встречи, когда маме вдруг надо было заехать в Тулу по делам.
Теперь я, наверное, понимаю то, что тогда принять не могла: человек, который по-настоящему разбил мне сердце, был не парень, не подруга из класса, не кто-то чужой. Это оказалась моя мама. Хотя я от неё не ждала идеалов: просто надеялась, что она выполнит своё обещание одиннадцатилетней мне.