Запутанное счастье
Это что, мы, значит, разводимся? Денис, ты, что, с ума сошёл?
Ольга стояла посреди кухни, и время вокруг неё закручивалось, запутывая мысли, как нераспутанную нить в клубке. Они почти четверть века вместе двадцать пять лет должно было исполниться через две недели. А теперь Или уже нет той даты? Где она, эта дата? Ольга слышала, как за окном шумит проезжающая «Волга», как в чайнике закипает вода, но всё будто бы происходило не с ней, а где-то в чужом сне. Как же теперь быть с банкетом? С гостями и открытками с надписью «МоскваЕкатеринбург»? Разослали уже всем, даже тётя Тамара из Перми обещала приехать. Друг, Юлька, отправила подарок по Почте России, хотя сама не летела уже на шестом месяце, куда ей в самолёт? Пусть дома сидит, потом ещё справят, если судьба позволит. Ведь эта самая Юлька и познакомила их когдато: своему соседу по общаге показала Ольгу, невесту, которую потом провожала букетом на свадьбе, крича громче всех:
Горько!
Юлька, смеясь и уклоняясь от Ольгиной руки, сразу пряталась за спиной, шепча:
Оль, твой Коля не окончательно созрел. А мне зелёный муж зачем? Потом мучайся развод, делёжка, родственники Нет, подожду урожая!
Сама ты егоза! смеялась Оля, вертясь перед зеркалом. А дети, Юль? Сразу, что ли, двойню?
Конечно, важно кивала Юлька. Отмучилась разом и комплект полный.
Такая она была с детства: всех перехитрит, выкрутится, уму-разуму научит. Ни одна проказа без неё не проходила, но и никогда она не подводила, если уж в команде.
Вышло, как она хотела даже больше. Судьба шутку сыграла: вместо двойни родила тройню. Испытание? Пожалуйста, справилась Юля великолепно, как будто для неё трое малышей не испытание, а просто три задачи из школьного учебника. Мужа своего, Коля, Юлька направляла, словно дирижёр оркестр:
Картошки жареной хочешь? Поезжай-ка, милый, шкаф к тёще собери, а я на окна на следующих выходных к свекрови поеду.
И когда Юльке потребовалась помощь, две бабушки и дед как по волшебству оказались рядом и, меряя время самоварами, помогали с малышами. Когда подросли тройняшки, Юля пошла учиться на экономиста и юриста, а Ольга дивилась:
Ты же не железная, Юль!
А кому придёт в голову «рубить» тройную маму? смеялась подруга. Кому я без опыта нужна? Работодателю скажу про няню, а на деле бабушки выручают, так спокойнее.
Ольга поражалась подруге словно в другом измерении жила, успевала всё, что и мечтой не виделось. Сама Оля всегда всё решала долго даже колготки в детский сад цветом выбрать было мукой.
Ты зато надёжная, Оль, обнимала её Юлька. Надёжные люди самые ценные на свете.
Вот только надёжность Что она? Протянула ли руку Ольги тому, кто уже собирал свои вещи, чтобы уйти? Да, детей у Ольги и Дениса не случилось. Смирились уже, приняли. Ольга волонтёрила в детских домах и каждую поездку мечтала: вдруг мелькнёт тот самый малыш, которому она сможет стать мамой Но нет.
Вы просто ни разу не встретили СВОЕГО ребёнка, говорила Светлана Николаевна, директор интерната, когда на Новый год вокруг ёлки водили хороводы. Встретите и пропадёте. Ни трудности не остановят.
А если не встречу? Если не дано мне?
Значит не надо. Лучше так, чем предать себе и ребёнку только хуже.
Ольга сжимала плечи. Тряслась от холода пронизывающий сквозняк с севера, и дома вроде тепло, но нигде согреться не получалось. В Краснодаре у мамы резины не знала, в горах всегда легко и тепло. Сейчас бы к ней, да некому уже. Мамы нет. Осталась лишь свобода, такая ненужная теперь, когда Денис, застегнув молнию на чемодане, уходил прочь.
Ладони вжаты в горячую батарею, колени поджаты, скрипит паркет. Грохочет входная дверь. Цветок, привезённый Юлькой, вдруг соскальзывает с подоконника. Ольга смахивает всё на пол и кричит тонким, чужим голосом каким иногда плачут во сне.
Ноги топчутся по осколкам, Ольга идёт за телефоном, и вдруг словно просыпается звонит Юльке:
Юююль
Что-то хрипит в гортани, едва слышно, но подруга всё понимает без слов.
Денис ушёл?
Даа
Жди меня завтра!
Не надо! Ты что, с ума? Я не прощу себе, если что случится вдруг догадка: Ты знала?
Догадывалась. Всё к лучшему, Оль!
Не хочу ничего. Всё пропало.
Пойди купи себе платье!
Чего?! Оля чуть не роняет телефон.
Прямо сейчас! Яркое. Потом покажешь!
И Ольга, словно во сне, медленно идёт за красным платьем в нём отражается вся её жизнь, но она вдруг видит не старуха ещё, не пустое место. К зеркалу и решает: не буду хоронить себя. Пусть Денис не думает, что всё.
Веник в руки, осколки выкинем да и проедемся потом. Платье новое как броня: красное, яркое, не Орлеанская дева, но своя барышня. Ольга смотрит на себя новыми глазами.
Потом поезд, потом горы. Они с Юлькой бродят по тропинкам, тихо смеясь и споря, перебивая друг друга, обрывая мысли. Переносит, отпускает становится легче, трещины понемногу затягиваются.
Зачем тебе там быть, Оль? Детских центров мало разве? Папа болеет, да и вон ходи, выбирай место новое, не трать силы на рев.
Ольга решает возвращается. Развод, финансы, одёжки-бумажки всё протоколирует, встречается с Денисом для подписей, потом удаляет его номер.
Май, яблони в цвету город встречает утренней россыпью белых лепестков.
С отцом решила жить по соседству у него появилась Любовь Валентиновна, женщина тёплая, домашняя. Смотрела та на её отца, как будто только что встретила свою первую любовь на станции. Ольга только порадовалась за обоих. Если папе удалось может, и свеча её гдето уже горит.
Год пронёсся незаметно. Открыла два детских центра. Собаку завела: русскую гончую, давно мечтала назвала, как в старых сказках, Грозой.
А по вечерам тоска иногда всё равно пробиралась, когда хотелось снова услышать, как Денис заливает чайник водой, хлопает выключателем и спрашивает:
Оль, ты чего грустная? Давай чайку согрею?
Ошибки с налогами дали повод вернуться в родной город. Ольга решила вопросы, и, оставаясь до обратного рейса, пошла по старым улицам, мимо центра, где всё начиналось, мимо парка, где когда-то гуляла с Денисом.
Там, на скамейке у обновлённого фонтана, её ждал он: постаревший, осунувшийся, седой. По-старому, по-житейски, Денис качал перед собой детскую коляску.
Ольга села рядом, едва дыша:
Как дела?
Плохо, Оль. Совсем один я. Всё потерял, что было хорошего.
Врёшь, тихо сказала Ольга, показывая взглядом на коляску. Девочка или мальчик?
Дочь, Ева.
Молодая жена, дочка
Нет уже жены Денис опустил глаза. Милы не стало после родов
И вдруг вся боль разом отступила. Время, растянутой резиной, вдруг окончательно выпустило Ольгу на свободу.
Прошло ещё полгода. Светлана Николаевна, та самая из детдома, тихо вводит в кабинет мрачного мальчика:
Знаешь, зачем я пришла? спрашивает Ольга.
За мной
Ты хочешь жить со мной?
Не знаю.
Боюсь, что меня все возвращают
Я не все, Миша. Я знаю, как это остаться одной в темноте. А мама это та, кто никогда не позволит так больно сделать.
Жалко меня вам?
Нет. Я тебя не жалеть хочу, а любить.
Миша на минуту задумался, потом тронул красное платье женским пальчиком.
Нравится?
Очень.
Я тоже его люблю. Я купила, когда думала, что всё кончено.
Я хочу попробовать
Нет, Миша. Мы будем просто делать. Денис, Ева теперь и ты. Помоги и я научусь быть мамой.
Два года спустя по карельской тропе идёт вереница: Миша серьёзный, худой, обнимает Еву, которая цепляется за поводок Грозы, бежит вперёд.
Ева, вон волки!
Глупости, смеётся девочка. Мама всех накормит. Даже медведей!
Только не манной кашей с комочками! смеётся Ольга, догоняя малышей.
Мама!
Денис берёт дочку на руки, Ольга треплет Мишу по макушке, и по карельским ельникам летит их смех, затерявшийся над мшистой весенней поляной как будто сон, который ты любишь просыпаться заново.