А вы до сих пор не собрали свои вещи? Я же сказала папе к субботе квартира мне нужна. У меня, между прочим, планы: стены перекрасить, мебель купить современную. А этот ваш «деревенский» интерьер тоска зеленая! Рядом с дверью в спальню стояла девушка с вызывающе ярким макияжем, крутящая на пальце связку ключей, и смотрела на хозяйку дома с ледяным пренебрежением.
Екатерина медленно, почти демонстративно, оторвалась от глажки и поставила утюг на подставку. Всколыхнувшийся пар будто спрессовал отчаяние, что сейчас закипало в душе. В дверях стояла Маргарита дочь ее мужа Владимира, двадцати трех лет, с напором молодой хищницы, брендовой сумкой и абсолютной уверенностью, что солнце встает только ради нее одной.
Маргарита, здравствуй, тихо произнесла Екатерина, выпрямляясь, сначала здороваются. Потом уже вопросы обсуждают. И я не совсем понимаю, о каком «выезде» речь мы с твоим отцом уезжать не собираемся.
Ой, ну серьезно, давайте без морали, ладно? Маргарита закатила глаза и, даже не снимая кроссовок, прошла в комнату. Следы на светлом ламинате она не заметила он и не был для нее важен. Папа сказал: вопрос решится. У меня реально проблема жить негде. Парень моего выгнал, квартира съемная, сама не потяну. Квартира папина, значит, и моя. Все честно.
В прихожей хлопнула дверь вернулся Владимир. Его лицо, увидев жену на пределе и дочь, севшую, как хозяйка, приобрело виноватый вид. Открытый, добродушный, но патологически боящийся конфликтов, особенно связанных с дочерью, за которую всегда чувствовал вину из-за развода.
Папа! Маргарита вскочила и быстренько поцеловала отца. Я объясняла Екатерине Владимировне: мне нужно пространство, вещи свои в коридор притаранила. Ты же не против, если я займу вашу спальню? А вы пока в маленькой попереждёте, а там, может, что-то поменяется.
Екатерина взглянула на мужа, с затаённой надеждой, что он сейчас засмеется, срежет дурость дочери или хотя бы встанет на ее сторону.
Катя, ну… Владимир теребил кепку в руках. У Марины и правда сложный период. Ей сейчас никак, хочется поддержки. Давай на время пустим, всем хватит места.
На время? медленно переспросила Екатерина, чувствуя, как внутри становится холодно. Володя, только что твоя дочь потребовала, чтобы я ушла. Она не просит она выгоняет.
Не преувеличивай, фыркнула Маргарита, я ж папу не выгоняю, он у себя дома остаётся. А ты, Екатерина, ну извини ты тут прописаны временно, и вообще, никакого отношения к квартире не имеешь. Тут всё по закону: папа купил до женитьбы? До! Значит, моя тоже.
Молчание. Екатерина пережила с Владимиром восемь лет, вложила в старую «двушку» после продажи своей квартиры в подмосковном Балашихе все сбережения ремонт, мебель из Италии, техника, уют. Доли не оформляли жили по любви. Теперь эти «любовь и доверие» обращались против нее.
Ты что, согласен, что я здесь никто? спросила она мужа, тихо, с болью.
Владимир отвел взгляд.
Катя, ну ты же взрослая, пойми она моя дочь, семье нужна поддержка…
А Маргарита уселась с победной улыбкой, телефон в руке.
Вот и хорошо. Кстати, ужин скоро? Только, пжлст, без лука тошнит от него.
Начался ад.
Первую неделю Екатерина сохраняла терпение. Уговаривала себя: стресс, пройдет, надо быть мудрее. Но Маргарита, словно хозяйка, распоряжалась всем: ванная по утрам на два часа только ее, все полочки заставлены кремами, кухню наводнила хламом, после нее остались горы посуды.
Маргарита, убери за собой посуду, пожалуйста, устало попросила Екатерина вечером.
Маникюр свежий, мне нельзя мочить руки, спокойно ответила та и даже не обернулась. Ты же хозяйка вот и следи. Женщина для того и нужна.
Владимир тем временем то в гараже машину «чинить» уходил, то на работе время тянул, только бы не вмешиваться.
Всё обострилось через месяц. В субботу, на кухне Екатерина застала Маргариту с двумя незнакомыми парнями пустые бутылки, полная пепельница, хотя в квартире курить строжайше запрещено.
Маргарита, что происходит? холодно поинтересовалась она.
Это Артем и Влад. Посидели чуть-чуть. Не шумим, не волнуйся.
У меня дома не курят. И я не приглашала сюда посторонних.
Расслабьтесь, тётя, сейчас уходим, огрызнулся один из парней.
Когда входная дверь за гостями закрылась, Екатерина направилась прямиком к мужу.
Либо ваша дочь живёт по порядку, либо пусть уходит. Я не собираюсь убирать за её дружками, терпеть хамство. Она вытирает ноги о меня!
Катя, ну, она некуда ей…
А я кто тебе?! Или точно никто, как она объявила?
Тут подошла Маргарита, заняв оборонительную позу.
Пап, скажи ей успокоиться! Достала уже! Это твоя квартира, ты хозяин! Пусть не лезет, приживалка!
Приживалка?! Екатерина замерла, словно по нервам резанули.
Да, приживалка! Где была бы без папы? На вокзале бы спала! А тут еще права качает. Пап, тебе с ней и тесно, и возраст у нее не тот. Может, поезжайте на дачу? Воздух свежий, природа. А я здесь, поближе к центру и работе. А со временем жильё на меня перепиши. Дарственную оформим, чтобы я спокойно спала а то мало ли, вдруг меня хотят обмануть…
Владимир растерялся.
Мариш, ну это серьёзно… Да и Катя вложилась в ремонт…
Ремонт! Маргарита передразнила, обои поклеить не квартиру купить. Пап, ну ты же меня любишь? Я твоя единственная дочка!
Владимир молчал. Не сказал: «Нет». Не сказал: «Маргарита, хватит». Просто молчал, растерянно глядя в пол.
И вдруг Екатерина почувствовала, как будто тяжёлый камень спал с плеч.
Хорошо, громко произнесла она.
Что хорошо? Маргарита подозрительно прищурилась.
Я поняла. Юридически квартира твоя, Владимир. Надо было раньше это усвоить. Простите, я действительно тут никто.
Вот! с победным визгом Маргарита бросилась отцу на шею. Дошло, наконец! Пап, она сама уходит!
Я освобожу квартиру, Екатерина спокойно посмотрела на мужа. Сегодня же. Если я никому не нужна мешать больше не стану.
Кать, ты куда?! Подожди, поговорим… захлебнулся Владимир.
Тут говорить не о чем, Володя. Хочешь, чтобы дочка жила не скажу ни слова. Я соберусь прямо сейчас.
В прихожей, набирая номер, Екатерина дрожащей рукой сказала:
Здравствуйте, нужна «Газель» через два часа. Да-да, и грузчики тоже четыре лучше.
Через три часа все напоминало эвакуацию. Екатерина не просто собирала вещи она вынимала из квартиры, что было ее и только ее.
Сначала вынесли огромный телевизор.
Эй, это наш! попыталась остановить процесс Маргарита.
Нет, спокойно возразила Екатерина, куплен на мои премии, оформлен на меня, чеки и гарантия здесь.
Дальше кожаный диван, спальный гарнитур, встроенная техника. Муж бегал по квартире, за голову хватался.
Катя, ты выкручиваешь розетки, снимаешь шторы, снимаешь люстры! Ну как мы жить будем?!
Квартиру вам оставляю. Все купленное на мои деньги забираю. Нужно было раньше думать.
Это мародерство! орала Маргарита.
Это возврат имущества, с ледяной улыбкой ответила Екатерина, документы сохранены. Вот занавески и картины только себе возьму. От моих рук.
В какой квартире ты жить будешь? потрясённо спросил муж.
В той, что три года назад прикупила в ипотеку на стройке в «Митино». Вот как раз ключи недавно получила, ремонт есть, мебели нет, пригодится всё своё.
Владимир опустился на скрипучий стул времен холостяцкой жизни.
Ты молчала? Купила?! Для чего?
Для спокойной старости, чтобы не зависеть от чьего-либо настроения. Надеялась, будем сдавать её. Но если каждому своё мне есть куда уйти.
Маргарита стояла посреди вычищенной комнаты без гардины, ковра, мебели, глядя на голые стены. Холодная бетонная пустота.
Папа! Останови! Она нас обокрала! истерика.
Звони! утвердительно кивнула Екатерина, полиция увидит документы, спросит про чеки. А твой папа вкладов не делал, все ушло на алименты и капризы твоих гостей.
Через несколько часов остался ровно тот хлам, который Маргарита заслужила: ободранный стол, один убогий диван в маленькой комнате и старый табурет. Даже стиралку Екатерина увезла, шланги ловко отсоединив.
В прихожей, перекинув пальто через плечо и улыбнувшись напоследок, Екатерина бросила ключи на пол:
Ключи ваши. Дом теперь ваш, уют мой. Всё честно.
Катя… Не уходи! Я Алину… Маргариту выгоню, всё верну! Я жить без тебя не могу! бормотал Владимир.
Тебе удобно было. Не со мной, а с моим трудом, заботой, вниманием. Как только твоя дочь прошлась по мне, ты не встал за меня. Всё ясно, Володя. Разбирайтесь сами.
А как мы жить будем?! растеряно проговорила Маргарита, осознав масштаб катастрофы. Тут даже микроволновки нет!
Но зато стены остались ваши родные, папины, Екатерина улыбнулась, теперь в них нет ни меня, ни порядка. Свобода!
Она ушла, не оглянувшись.
Прошло три месяца. В своей новой «евродвушке» в Митино Екатерина расставила мебель, повесила занавески, наслаждалась тишиной и чистотой. Никто не хамил, не разбрасывал вещи, не требовал ужин. Она записалась в фитнес, шоппинг полюбила и впервые за долгое время чувствовала себя собой.
Владимир названивал сначала слёзно просил вернуться. Маргарита съехала через два дня: без мебели, техники и интернета в квартире стоял только холод пустых стен. Сейчас она обивала пороги друзей и требовала у папы деньги на аренду.
Потом начались жалобы: кран потек починить не мог; рубашки нестиранные не знал как отстирать; есть нечего.
Катюша, я дурак, я всё осознал! Возьми кредит, мебель новую купим, только вернись! Без тебя не могу.
Володя, сказала Екатерина твердо, дело не в диване и даже не в доме. Когда меня назвали «никто», ты промолчал. Я не хочу быть никем. Я хочу уважения и любви теперь к себе самой. Мы разводимся.
Она повесила трубку и заблокировала номер.
Тем же вечером, на балконе, закутавшись в мягкий плед с чашкой чая, Екатерина смотрела, как зажигаются огни большого города и понимала: иногда терять всё нужно для главного обрести себя. Квартира только стены. А дом там, где тебя ценят.