Простите, это не ваш автобус? бросил на бегу мужчина.
Женщина, вы не знаете, последний автобус ещё не ушёл? подкативший к остановке тяжело дышащий мужчина обращался громко, с хрипотцой. В мерцающем свете фонаря его лицо с густыми усами и простым взглядом казалось до боли знакомым, но Лидия Петровна сразу отвернулась, стараясь не встречаться глазами.
Женщина, не трудно же ответить, а? Уехал уже последний или нет? Вы ведь тоже ждёте? мужчина наконец отер лоб и тяжелую сумку швырнул прямо на скамейку рядом с Лидией Петровной.
Я ничего не жду, сердито ответила она, но, немного подумав, вдруг смягчилась, прислушавшись к его усталому голосу и погоде. Какой-то автобус отъехал минут пять назад, я не обратила внимания.
Вот беда! с размаху плюхнулся на скамейку мужчина. Скамейка вздрогнула, Лидия чуть не подпрыгнула.
Вы тоже опоздали на транспорт, да? не отставал он, явно надеясь на сочувствие.
Она поправила серый шерстяной плащ и собиралась уже уходить, было поздно.
Час назад вдруг навалилась странная тоска. Воздуха не хватало, одиночество было каким-то особенно острым, не так, как всегда.
Всю жизнь Лидия Петровна была одна, и это одиночество не тяготилоподруги по школам и институтам давно завели семьи, пережили разводы, дети… Но ей было чуждо всё это. Мать в деревне рожала без конца, трёх потом сдала в детдом, а Лидия, старшая, сбежала в город. Закончила техникум, стала бухгалтером и всю жизнь проработала в центральном кафе «Золотая Осень». Музыка там всегда играла весёлая, продукты всегда свежие.
Сначала Лидия была рядовым бухгалтером, потом главным, пока не пришёл новый хозяин и не заявил, что ей не понять современных технологий, не устраивает она его.
На пенсию отправили, хотя Лидия не собиралась уходить.
Сначала искала другую работу. Потом поняла: то, где берут, ей не подходит, а туда, куда хотелось бы, берут только молодых.
Смирилась, оставила поиски. Небольшая «подушка» на банковском счету и хорошо, хватит и на себя.
Первые месяцы наслаждалась: никаких будильников, живи свободно, экскурсии, палки для скандинавской ходьбы пожалуйста.
Но вскоре это надоело. И вот ночью вдруг вышла на улицу, присела на лавку у автобусной остановки.
Машины сновали туда-сюда, фары резали темноту, прохожие говорили, смеялись, а она сидела, ощущая полное отсутствие себя, будто только этот гудящий город живой, а она исчезла. Как будто никогда не было её жизни с переливами света и запахом кофе.
Она никому не нужна. Ни одному человеку во всем этом огромном, залитом огнями городе.
И тут появился он!
Вам, может, тоже некуда идти? вдруг мягко сказал мужчина. А я уже однажды заночевал тут на лавке: уехал последний автобус, а ночью топить нечего вот, пересидел до утра. Я работаю по сменам, на окраине живу опоздаешь, и всё. Сегодня прохладно стало… Ну ничего, у меня есть бутерброды с колбасой, вы не пугайтесь, вот, держите хлеб свежий, колбаска отменная, сейчас ещё чай горячий налью, с сахаром, согреемся!
Он протянул ей бутерброд, а Лидия неожиданно для себя самой взяла его. Отказаться хотела, но вдруг поняла, что жутко голодна с вечера почти ничего не ела. Съела кусочек и как вкусно! Колбасу она давно не покупает ради диеты, а тут свежий хлебушек, пахучий, а колбаса… ммм!
Мужчина рассмеялся:
Ну что, вкусно ведь, а? Вот, чай налил, смотри, не обожгись. А тебя как зовут?
Лидия Петровна, немного смутавшись, ответила она, а он радостно кивнул:
Лидия, значит! А я дядя Михаил, то есть Михаил Иванович. Раньше на заводе работал, а теперь в охране, по сменам, вот и катаюсь. Мать у меня старая, лекарства надо помогать Семья была, да развелись. Сын уже взрослый, жена к другому ушла. Так и живу… он сказал это и вдруг сник взгляд.
А ты, Лидия, далеко живёшь? Хочешь, вызову тебе такси? Хотя самому домой ночью не доеду за городом таксисты не хотят обратно пустыми, дорого. А тебе хватит на пару кварталов не бойся, Михаил Иванович поглядел на неё добрым, хитроватым взглядом, и Лидия вдруг вспомнила школьного друга, Коленьку: он всегда приносил ей бутерброды тогда она часто была голодной. И смотрел так же, с участием и лёгкой насмешкой. Вдруг Лидия почувствовала себя молодой, как будто вся её жизнь, вся её «Золотая Осень», не состоялась.
Она доела бутерброд, запила горячим сладким чаем и вдруг сказала, и сама не поверила:
Пойдём ко мне, Михаил Иванович, что ж тут на лавке мёрзнуть? Мой дом вот за углом, никуда ехать не надо. Хватай свою сумку и иди, только смотри веди себя прилично, а то я и сейчас могу как следует врезать!
Он с удивлением посмотрел на неё, потом на дом позади, вновь на Лидию:
А что ж ты тут делала? Кого ждала?
Никого не ждала, больше ждать некого, идёшь или нет? Лидия развернулась и пошла к дому. Михаил Иванович подхватил сумку.
Да, конечно, неудобно только! Но ты не думай, я на полу, в уголке и утром сразу уйду. Спасибо, ночь-то холодная, догоняя, говорил Михаил, недоверчиво качая головой.
Утро настало с редким стуком. Лидия вышла из спальни Михаил уже не спал, возился то ли в ванной, то ли унитазе.
У тебя, Лидия, бачок подтекал я там подкрутил, может, хоть на завтрак заработал? улыбнулся он смущённо. Был он в тельняшке, волосы ещё мокрые, поседевшие виски…
А у неё в сердце радость и тепло. Почему и самой не понять.
Пойдем завтракать, дядя Миша, заслужил. Омулятку с помидорами будешь? и улыбнулась. Кстати, у меня и стиралка воду оставляет, и она как бы невзначай замялась.
Так и остался Михаил Иванович у Лидии Петровны до своей следующей рабочей смены. Позвонил матери: всё хорошо. И не уехал.
Теперь они вдвоём. Михаил Иванович уходит на работу через день, а Лидия ждёт его и готовит то, чему в «Золотой Осени» научилась. Михаил целует ей руки:
Лидочка! Я понял ты меня ждала. Не случайно ведь я опоздал, понимаешь? Судьба… Извини, что ты одна была, не смог бы тебя такую оставить. Жил-жил и не знал вот оно какое счастье, умею же я любить!
Они часто навещают его маму, Марию Поликарповну бабушке за восемьдесят, но дух у неё боевой. Для неё Лидия как внучка.
А Мария Поликарповна счастлива: сын наконец чего-то добился, у него любовь, есть ради кого жить.