Я на восьмом месяце беременности, уже и не повернуться толком, и спать можно только сидя, а каждый шаг даётся с таким трудом, будто по песку идёшь. Стою я посреди нашей трёшки на Ленинском проспекте, гляжу, как мой муж, Андрей, в который раз нервно кидает мои вещи в старые чемоданы те самые, что мы в Сочи возили.
Быстрей собирайся, не поворачиваясь буркнул он. Такси уже в пути.
Я вроде взрослая женщина, но поверить не могу это что, со мной случается? Только вчера вместе ужинали, Андрей гладил мне живот, обсуждал имя дочери А утром всё, как будто выключили свет. Один звонок, и мой мир рухнул.
Андрей, давай успокоимся, поговорим, только рот раскрыла, а он встал, посмотрел так будто ты ему совсем чужая.
Поздно. Решение принято. Наталья вчера звонила. Вернулась.
Наталья его бывшая жена. Та самая, что год назад смоталась к какому-то итальянцу и укатила в Милан. Про которую он клялся забыл и всё, точка.
Ну и что? на одном дыхании прошептала я. Теперь потому что она вернулась, я с ребёнком должна на улицу уйти?
Он грубо закинул мои кофты в чемодан, даже не смотря, чистые ли, грязные.
Это не обсуждается, Полина. Я всё для себя решил. У меня с Натальей история. Пять лет вместе. А мы это была ошибка.
Ошибка… Он так сказал обо всех наших полутора годах. Я села на диван, потому что не выдержали ноги. Живот тянул вниз, малышка толкалась будто спрашивала: «Мама, что происходит?»
Ты ведь говорил, что любишь меня что этого ребёнка хотел, спрашиваю.
Андрей наконец обернулся. Ни тени сожаления одно ледяное спокойствие.
Мало ли что я говорил. Всё меняется, люди меняются.
Он захлопнул чемодан, затем второй. Я сидела и смотрела, пытаясь увидеть хоть что-то родное в этом человеке. Куда делся тот Андрей, что встречал меня с цветами после работы, таскал в театр и по вечерам читал мой любимый Бродского?
А деньги? выдавила я. Как рожать, где жить?
Он достал из кармана пиджака конверт, бросил на столик.
Здесь пятьдесят тысяч рублей. На первое время хватит. А дальше сама разбирайся.
Пятьдесят тысяч На роддом, на жильё, на первые месяцы с малышкой. Издевательство?
Ты не имеешь права! голос зазвенел. У меня уже живот такой, что я не могу тяжести таскать, искать квартиры…
Можешь, резко сказал он. У тебя мать есть. Подруги были, помнится.
Медленно встала держась за спинку дивана. Подошла ближе, всмотрелась в глаза там пусто.
Андрей, это твой ребёнок. Ты понимаешь, что отказываешься от дочери?
Он отвернулся, уставился в окно. За стеклом мокрый октябрьский снег, машины в пробке, Москва живёт и не замечает, что моя жизнь рушится.
Я не хочу ничего понимать, тихо сказал. Наташка вернулась, мы всё обсудили. Она меня простила. Надо всё начать сначала.
А я?
А ты… он посмотрел на меня, и стало ясно ему всё равно. Ты справишься. Женщины всегда справлялись.
В звонок позвонили. Такси. Андрей вышел в коридор с чемоданами. Я стояла посреди квартиры, выбирала здесь обои, цветы на подоконнике сажала, здесь узнала о беременности.
Полина, выходи, позвал он. Водитель ждать не будет.
Я взяла сумку с документами, телефон, натянула куртку уже не застёгивается на животе. Прошла мимо, не взглянув, к лифту. Он вызвал лифт, мы молчали.
Ты подонок, глухо сказала я, когда двери открылись. Трусливый подонок.
Он промолчал, затащил чемоданы в лифт, нажал первый этаж. Цифры мелькали: 14, 13, 12… С каждым этажом жизнь, что была, оставалась всё дальше.
Таксист возраст солидный, лицо доброе помог затолкать чемоданы.
Куда едем? осмотрел меня, кивнул на живот.
Я не знала. Мама в Подмосковье маленькая двушка, брату 12 лет, места нет. Подруг почти не осталось: за полтора года рядом с Андреем всех растеряла, не любил он мою самостоятельность.
На Таганку, Воронцовская улица, выдавила я первое, что пришло в голову. Там когда-то жила Давыдова Даша, бывшая коллега, не видались давно, но вдруг.
Машина тронулась, я оглянулась: Андрей стоял под подъездом лицо никакое, как у прохожего. Просто стоял и ждал, когда мы уедем.
Мчали по Ленинскому к центру. На стёкла хлестал дождь со снегом, дворники скрипели, по радио что-то про выборы. Я смотрела на серую Москву и думала что теперь?
Сама, значит? вдруг спросил таксист через время.
Что?
Рожать без мужа будешь?
Кивнула. Высказать не могла, боюсь разрыдаться. В горле застряло.
Ладно, сказал он. Я тоже был молод, дурья башка: ушёл, детей трое, теперь внуков не вижу жена права, не пускает.
Он замолк и свернул во двор, потом на Садовое. У дома подруги я рассчиталась дала тысячу. Он помог мне с чемоданами.
Держись, посочувствовал. Главное чтобы дочурка здоровая была.
Я кивнула. Оказалась одна на снегу с догружающими животом и двумя чемоданами. Позвонила Даше. Один раз, второй, третий. Нет ответа. Тогда написала: «Даш, я у твоего дома. Можно к тебе?»
Минут пять молчания и вот телефон живёт.
«Поля, ты что, правда у дома? Что случилось?»
«Долго объяснять. Пустишь?»
Минута. Потом: «Поднимайся. Этаж три, квартира 12.»
Охая, волоку чемоданы. В подъезде пахнет котами и сыростью, лифта нет. Поднялась, отдышалась на лестнице, молюсь про себя: хоть бы не началось прямо тут.
Даша выскочила на площадку второго этажа, увидела меня и сразу поменялась в лице.
Ты что творишь? Беременна, а таскаешь вещи!
Втащила меня наверх. У неё пахло кофе, свежей выпечкой. Всё утопало в книгах, горшках с цветами и фотографиях. Маленькая, очень тёплая квартира.
Я упала на диван и впервые за день разрыдалась взахлёб, совсем по-детски. Даша просто молча обняла меня.
Он меня выставил, сквозь слёзы выговаривала. Просто. Его бывшая вернулась
Даша выслушала, потом принесла воды.
Пей, Поля. И не нервничай, ради малышки.
Пила маленькими глотками. Дочь внутри толкалась, и я гладила живот, чтобы успокоить.
Можно у тебя пару дней задержаться? Пока не пойму, чё делать
Живи, сколько надо, Даша сказала просто и строго. Но что дальше будешь делать?
Не знаю правду не знаю.
А на улице уже темно. Москва вся вспыхнула огнями, а я беременная, без крыши над головой, без копейки и без сил.
«Что теперь?» крутилось в голове.
Ответа не было.
Соня появилась на свет через три недели ночью, как назло всем испытаниям. Схватки в два, а в шесть уже держу на руках крошечное чудо. Даша была со мной, всё время.
Мама приехать не могла брат заболел.
Я лежала в палате шестого этажа роддома на Опарина и смотрела на Соню спящей рядом в прозрачной люльке. Моя девочка. Два кило девятьсот, пятьдесят сантиметров.
Теперь только я отвечаю за неё.
На третий день в палату зашла медсестра.
Бабакова, к вам кто-то пришёл.
Я подумала Даша. Или, может, мама смогла вырваться. Вошёл Андрей.
Стоял с букетом белых роз. Дорогой плащ, как на параде, лицо официальное будто пришёл по делу.
Привет, промямлил.
Молчу. Соня зашевелилась проголодалась.
Можно войти? спросил.
Ты уже зашёл
Поставил цветы, смотрит на Соню. Лицо смягчилось на миг.
Девочка?
Да.
Как зовёшь?
София. Соня.
Кивнул, руки в карманы. Стоим с двух сторон от дочки, молчим. В палате шум, а нам будто тихо, глухо.
Зачем ты пришёл? спросила я.
Хотел увидеть ребёнка… поговорить
Говори.
Он потёр переносицу.
С Натальей не вышло. Она обратно уехала через неделю, как ты ушла.
Я грустно усмехнулась.
Думал, я прощу? К тебе обратно вернусь?
Нет, просто Я помогать хотел. Финансово. Мол, вещи, питание, всё такое
Не надо, отрезала тихо. Мы справимся.
Не знаю, откуда эта уверенность но сказала твёрдо.
Андрей шагнул ближе.
У тебя ни работы, ни жилья толком. Как растить собираешься?
Найду. Что-нибудь удалённо
С грудничком?! Ты вообще в себя пришла?
Соня заплакала. Я прижала её к себе, она тут же затихла.
Всё я прекрасно понимаю. Можешь идти.
Я хочу видеть ребёнка! выкрикнул.
Ты потерял права в тот день, когда вытащил меня из дома зимой, беременную.
Я ошибся…
Хватит! Уходи. Нам с Соней ты не нужен.
Он в растерянности ушёл. Цветы остались лежать на тумбочке красивые, чужие.
Плакала всю ночь.
Через месяц нашла удалённую работу копирайтером в московском агентстве. Денег мало, но хватало на комнату в коммуналке у метро Преображенка и детское.
Даша помогала, как могла, мама навещала по выходным.
Жили, тянулись.
Как-то вечером иду с магазина детское питание, подгузники На Комсомольской площади вижу Андрея. С Натальей. Она смеётся, он обнимает шелковая шубка, счастливые. Не заметили меня.
Повернулась и вдруг решилась:
Андрей!
Он обернулся, Наталья тоже посмотрела.
Это кто? она спрашивает спокойно.
Полина, представилась. А это ваша совместная проблема, от которой он убежал.
Наталья стала бледной.
Он сказал, никого не было, ждал только меня
Полтора года ничего не значили? Ребёнок тоже пустяк?
Народ оборачивался, а мне было всё равно.
Он выгнал меня на восьмом месяце, дал копейки и на улицу, сказала я ей в лицо.
Наталья посмотрела на Андрея и развернулась, убежала.
Он за ней. А я осталась на снегу. Соня проснулась и заплакала.
Тише, солнышко, качаю её. Мы с тобой переживём всё.
Повернула домой. Через полгода пошла в онлайн-журнал редактором денег больше, мама взяла Соню на пару недель.
Я научился жить без Андрея, без его денег и помощи. Оказалось можно.
Соня росла крепкой, весёлой, упрямой как я.
Андрея видела раз: он был постаревший, грустный, одинокий. Мы посмотрели друг на друга и ничего. Ни боли, ни злости.
Я взяла Соню за ручку, она уже ходила, и пошли дальше. К своему новому будущему. Без него.