Забирай свою дочь и уходите из моей жизни, сказала я мужу и его дерзкой дочери
Я стояла у окна и смотрела, как дождь полосует серые многоэтажки. Капли медленно текли по стеклу, стирая очертания уличных фонарей так же, как совсем недавно стирали слёзы мои чувства. Но сейчас мне было не до слёз. Внутри что-то лопнуло, уступив место ледяной ясности.
Мама, ты чего? выглянул ко мне Степан из своей комнаты, учебник по алгебре в руках.
Всё в порядке, сынок. Заканчивай с уроками.
В порядке… Звучит как насмешка. Потому что в порядке это когда по утрам ты не находишь в ванной чужие заколки для волос. В порядке когда муж не возвращается домой в три часа ночи в облаке чужих духов. В порядке это когда его девятнадцатилетняя дочь от первого брака не появляется в вашей квартире с ключами, которые он ей вручил тайком.
Началось это три месяца назад. А точнее, я узнала об этом три месяца назад днём, когда вернулась с работы раньше обычного. Дверь приоткрыта, в коридоре чужие кеды, а из гостиной долетает смех. Её смех. Юля так звали ту, что ворвалась в нашу с Дмитрием жизнь, как вихрь.
Я замерла на пороге. На моём диване, ноги поставив на журнальный столик, она просматривала мой журнал о моде. Рваные джинсы, короткий топ, пирсинг в пупке, из сумки выглядывал блок сигарет.
О, привет, бросила неотрывно от журнала. Папа разрешил зайти.
Папа? Без моего согласия?
А что? Это же и его квартира.
Его квартира… Которую мы купили на мои и его сбережения. Каждый угол обустроен мной, в каждый метр я вложила себя. Для Юли же «папина квартира» и точка.
Когда вечером вернулся Дима, я попыталась поговорить. Спокойно, как взрослые. На кухне он пил чай, делая вид, что не понимает, в чём дело.
Юля моя дочь, Вероника. Почему тебе так сложно её принять?
Я не против, чтобы она была в гостях. Но ключи? От нашей квартиры? Это лишнее!
Она взрослая, ей нужен угол.
У неё есть мать и своя квартира.
Мать со своим мужем, ей там, видимо, неуютно.
Дмитрий поднялся, поставил чашку в мойку и ушёл, будто разговор исчерпан. Так всегда уходит, когда не по нему. А мне задыхаться и учиться жить с комом обиды в горле.
После этого Юля начала появляться всё чаще. Ела приготовленный мной ужин, пользовалась мной косметикой, слонялась по квартире. Везде её следы. Однажды нашла фото: она выложила его в соцсети в моём платье. Подпись: «Новый лук от папы».
Я не раз пыталась донести своё до Димы. Отмахивался.
Преувеличиваешь. Ты ревнуешь? Это моя дочь, не соперница.
Ревную?! Когда меня лишают прав в собственном доме, когда меня не слышат это не ревность, это унижение.
Две недели назад всё дошло до предела. Перебирая вещи в шкафу, нашла за пуховиками Дмитрия коробку. В ней документы на квартиру и свежее завещание. Всё отписано Юле: и квартира, и машина, и дача. Всё, за что я воевала, на что тратила лучшие годы.
Я села на пол и смотрела в пустоту. Значит, для него я прислуга, для сына же только мать. Всё Юле.
Вечером я спросила:
Почему ты молчал о завещании?
Он даже не удивился.
Моё личное дело.
Личное? Квартира оформлена на двоих! И Степан имеет право…
У Степана есть ты. Юля совсем одна.
Одна… Живая мать, любящий отец и всё равно «одна». А мой сын не в счёт?
В ту ночь я не сомкнула глаз. Дмитрий спокойно спал рядом. Я вдруг поняла конец. Нашей семье и этим иллюзиям. Когда-то верилось, что мы, два взрослые с детьми от прошлых браков, сможем стать настоящей семьёй. Но ему нужна была не жена а фигура на фоне. Юле нужен был спонсор и свободная жилплощадь.
Утром случилось то, что стало точкой невозврата. Я собрала Степана в школу, приготовила завтрак и собиралась идти. Позвонили в дверь.
На пороге стояла Юля две огромные сумки.
Привет. Я переезжаю!
Что?
Папа разрешил. Всё, надоело мотаться, буду здесь жить. Он сказал, что кабинет освободит.
Кабинет… Моя комната, где я работаю, где книги и тихий угол для сына.
Нет, сказала я сухо.
В смысле нет?
Здесь ты жить не будешь.
Юля фыркнула.
Это не тебе решать. Папа сказал, что у меня есть право.
Она попыталась пройти, но я её не пустила.
Я сказала, нет.
Кто ты такая? Жена? А я дочь, у меня больше прав!
Щёлкнуло что-то внутри. Я вернулась в спальню, взяла телефон, позвонила Дмитрию.
Вероника, я на совещании…
Срочно домой.
Что случилось?
Приезжай узнаешь.
Положила трубку, вернулась к входу. Юля уже затащила один чемодан в прихожую.
Я молча смотрела ей в лицо:
Ты живёшь на всём готовом, не учёшься, не работаешь просто пользуешься. На мне, на отце. В девятнадцать лет…
Заткнись! Не учи меня жить!
Буду учить, пока живу здесь я с сыном. Здесь не будет проходного двора.
Юля уткнулась в телефон, наверняка строчит отцу. Я пошла на кухню, налила воды. Руки тряслись, но впервые за долгое время пришло ощущение правоты.
Дмитрий примчался через сорок минут злой, всклоченный.
Ты что творишь?!
Я? Это ты допускаешь наглость. Приводишь сюда дочь, без моего согласия. Оформляешь все на неё, вычеркивая моего сына.
Юля моя дочь! Ей нужна поддержка!
А Степан? Не твой сын? Или только на бумаге?
Юля стояла рядом и смотрела торжествующе вот она, семья: отец и дочь против меня, лишней.
Давай спокойно, Дима попытался говорить мягко.
Поздно. Я приняла решение.
Какое?
Я подняла взгляд:
Забирай свою дочь, и оба уходите из моей жизни. Всё.
Повисла тишина. Дима будто не верил ушам, Юля хотела что-то сказать, но слова застряли.
Ты не имеешь права выгонять меня! процедил он. Квартира на двоих!
Имею. И в суде могу доказать, что основная сумма была моя. Свидетели, документы всё есть.
Ты с ума сошла!
Нет. Наконец пришла в себя.
Я открыла дверь:
Выйдите из моего дома.
Юля первой схватила чемодан и вылетела, бурча что-то себе под нос. Дмитрий стоял, сжав кулаки, пытаясь подобрать слова, но не находил.
Хорошо, процедил он. Но это ещё не конец.
Для меня давно конец.
Когда за ними захлопнулась дверь, я прислонилась к стене и медленно осела на пол. Не было слёз. Только гулкая усталость. И странное, освобождающее облегчение.
Спустя час умылась холодной водой, глянула на себя в зеркало: бледное лицо, синяки под глазами, седые пряди в волосах. Сорок два года за плечами. Первый неудачный брак, долгие годы в одиночестве, теперь новый крах.
Но я осталась сильной. Не сломалась. Сказала то, что должна была ещё три месяца назад.
Телефон зазвонил. Это Степан спрашивал, когда за ним зайти. Я посмотрела на часы до конца уроков два часа. Я решила самое время поехать к адвокату.
Я вышла из квартиры в дождливую питерскую сырость. На крыльце столкнулась с соседкой, Маргаритой Семёновной.
Вероника, ты что такая бледная? Опять простыла, что ли?
Нет, Маргарита Семёновна, улыбнулась я. Наоборот, отхожу от болезни.
Она кивнула, не поняв сути, а я пошла дальше. Под дождём, через влажный двор, к машине солнца не было, но далеко на горизонте проглядывала радуга.
Я поехала к адвокату. Полгода назад подруга, Наташа, давала координаты «на всякий пожарный». Тогда я смеялась. А теперь почувствовала «пожар» у меня, и нешуточный.
Офис, строгая женщина лет пятидесяти позади стола Антонина Львовна. Она слушала внимательно, делала пометки, вникла в нюансы. Квартира долевая, но основной взнос за мной. Бумаги на руках.
Всё не так ужасно, сказала она ровно. Вам просто нужно юридически зафиксировать все права. Не снимайте квартиру, не сдавайтесь, подавайте на развод и параллельно оспаривайте имущество.
Я не отступлю.
И правильно. Только так. Идите до конца.
Вышла на улицу стало легче. У меня есть план. И я не одна.
В три часа я приехала за Степаном. Он выскочил из школы радостный, в руке дневник с пятёркой.
Мам, можно я к Антону после школы?
Конечно, только чтоб к вечеру был дома.
Я отвезла его к другу, а сама в супермаркет. В голове мутилось, но жизнь шла: молоко, хлеб, овощи. Надо что-то делать, чтобы руки были заняты.
Вернувшись домой, я заметила музыку, гремящую из-за двери. Сердце оборвалось только не это. На площадке толпились чужие кеды, куртки, смех за дверью, запах сигарет.
Открываю. В прихожей толпа незнакомцев, в гостиной гремит музыка из моих колонок. Юля посреди комнаты, красит губы, словно у себя дома. На журнальном столе пиво, чипсы, пепел. Кто-то на полу, кто-то на диване развалился.
Что здесь происходит? крикнула я.
Выключила музыку. В комнате повисла тяжёлая тишина. Все обернулись.
Юля, ты что творишь?
Она даже не дрогнула:
Просто вечеринка. Папа разрешил, ключи у меня есть. Мы тихо посидим.
Я сегодня же выставила тебя за дверь! Как ты вошла?!
У меня запасные ключи! Подумаешь.
Я посмотрела в глаза всем этим чужим людям. На полу окурки, пепел в моей дорогой тарелке, всюду запах дыма.
Немедленно все вон, сказала я негромко.
Да успокойся ты, ехидно улыбнулась Юля.
Я считаю до десяти. Если не уйдёте вызываю полицию.
Чья-то подруга по плечу её тронула:
Может, правда свалим?
Сиди, огрызнулась Юля. Я здесь имею право быть!
Я стала считать. Юля закричала, что не позволю вызвать полицию. Медленно, нехотя, компания начала собираться. Один парень даже одобрительно кивнул:
Простите за шум, мы не знали, что так.
Когда они ушли, я посмотрела на Юлю:
Убирай тут всё.
Не буду.
Будешь!
Юля попыталась пройти, я перегородила дорогу.
Завязалась потасовка она дёрнулась, локтем задела мою хрустальную вазу от бабушки. Ваза упала, разбившись в мелкую крошку. Мы обе молчали пару секунд.
Вон отсюда! прохрипела я. Немедленно!
Да плевать мне на твою вазу! Купишь новую!
Рванулась за ноутбуком, зацепила его он с грохотом рухнул на пол, экран треснул. Это была моя работа, годы файлов.
Совсем с ума сошла?! закричала я.
Не надо было ставить под руку!
Она вылетела из квартиры, хлопнув дверью, а я осталась среди осколков. Я мыла полы, убрала мусор, механически залезала рукой под диван за окурками.
Набрала Дмитрия.
Твоя дочь разрушила всё, разбила вазу, сломала мой ноут.
Долгая пауза.
Надо же, трагедия… Таня, не раздувай.
Дима, теперь всё серьёзно. Завтра меняю замки. Если Юля опять сунется, вызову полицию. А тебя в суд. За развод.
Дима пытался свалить всё на меня. Я положила трубку и тут же позвонила Ольге.
Оль, приезжай срочно.
Минут через двадцать она была на пороге. Я разрыдалась у неё на плече.
Всё правильно, прижала меня Ольга. Ты сильная и права.
Я не могу. Мне кажется, он всегда выбирал только её. А я кто?
Теперь ты человек, который выбирает себя. Ты справишься.
Мы просидели до вечера. Я всё ещё болела но уже выздоравливала.
В семь я забрала Стёпу. Он с радостной улыбкой выбежал ко мне навстречу.
Мам, я победил в приставке! воскликнул он.
Молодец, зайка. Теперь всего будет по-новому.
Дома он спросил, куда делся ноутбук.
Сломался. Придётся новый купить.
Жалко
Мне не хотелось объяснять ему все взрослые драмы. Просто теперь мы вдвоём.
И в ту ночь, глядя в окно на вечерний Петербург, я знала: соберу себя по кусочкам. Я не для того прожила 42 года, чтобы сдаться!
Три месяца длились как один день: адвокаты, суды, делёж недвижимости. Дима пытался отвоевать половину. Но все документы были на моей стороне. Юля строила жертву. Судья равнодушно выслушала и вынесла решение: квартира моя, компенсация Дмитрию, меньше, чем он надеялся.
Когда вышла из зала, Юля злобно сверлила меня глазами, Дима угрюмо.
Ты всё равно останешься одна, бросил он.
Но на своей территории, твердо ответила я.
Через неделю они увозили вещи. Я смотрела в окно как грузят коробки в машину. Юля что-то говорила отцу, потом они исчезли за поворотом.
Стёпа подошёл ко мне:
Мам, теперь только мы?
Только мы, сынок.
Круто, просто сказал он.
Я смотрела на нас в отражении окна мать и сын, вдвоём против невзгод. И впервые за долгое время мне стало по-настоящему легко. Теперь всё было только началом. Моей жизни. И я была к ней готова.
