Ты хочешь сказать, что мой муж тебе не по душе? спокойно, но с ощутимым нажимом сказала свекровь.
Я стоял у окна, наблюдая, как капли дождя плавно стекают по стеклу. За спиной зависла та самая гнетущая тишина, что частенько заполняла наш дом по выходным.
Жена, Лидия, тихо копошилась у буфета, а сам я, Алексей, нервно мерил шагами узор на ковре в гостиной. Молча думал: «Опять суббота, опять эти походы по граблям», но проговаривать это вслух не решился.
Звонок в дверь пронзил тишину, как залп тревоги. Мы переглянулись. Вздохнув, я двинулся к входу.
На пороге стояла моя мать Валентина Васильевна. Несмотря на годы, она сохранила аристократичные черты и ясные серо-голубые глаза, такие же, как у меня, сегодня отдававшие особым воодушевлением.
За ними маячила массивная фигура её нового супруга Сергея Степановича.
Он был в новом, но явно неудачно подобранном кашемировом пуловере. Серебристые волосы аккуратно зачесаны назад.
Вот мы и добрались! громко оповестила Валентина Васильевна, переступая порог, стараясь быстро стряхнуть капли с элегантного пальто. Сережа, не помогать?
Все сам, Валя, не волнуйся, ответил он, умышленно мягким баритоном.
Он аккуратно поставил туфли, надел принесённые тапочки и протянул Лидии коробку шоколадных конфет дорогой, импортной марки.
Лида, Алексей, здравствуйте. Вот вам от нас небольшой сувенир.
Спасибо, ровно и слегка сухо произнесла Лидия, принимая коробку. Проходите, располагайтесь.
Все устроились в гостиной. Валентина Васильевна царственно разместилась на диване с видом, будто заняла почётное кресло в зале филармонии, болезненно поглаживая пушистую подушку.
Сергей Степанович уселся рядом, положив внушительную ладонь на её колено. Мне этот жест казался чересчур демонстративным, почти театральным.
Как вы тут, мои дорогие? с притворной заботой озиралась мать. Мы с Сережей вчера в новом ресторане «Медведь» были. Атмосфера, уют Вам стоит туда сходить. Только вот у вас, наверное, совсем ни на что времени нет
Работы завал, мама, пожал я плечами. Проект закрываем, цейтнот
Ну да, понятно, протянула она с грустинкой, хотя по глазам было видно: не понимает и не принимает.
Пенсия и жизнь с Сергеем Степановичем сделали будни Валентины Васильевны нескончаемым праздником.
А на выходных? Мы думали, может, в следующие выходные на дачу Сергея выехать? Он новую баню сделал, мангал Шашлык у него, закачаешься!
Сергей одобрительно кивнул, глаза хитро сверкнули.
Есть кое-какой секрет в маринаде. Вам понравится, пообещал он, переводя взгляд с меня на жену.
Повисла мелкая, но очень ощутимая пауза. Лидия уставилась в свои ладони, меня словно кольнуло под рёбра.
Мам, мы, наверно На выходных к педиатру собирались у Таисии вроде осмотр, смущённо начал я.
Мать надулась, как дитя, и тут же перешла к накатанной пластинке:
Лёша, не надо мне всяких историй. Осмотр у Таисии был на прошлой неделе. Просто вы с Сергеем не хотите общение поддерживать.
Валь, ну перестань, мягко вступил Сергей. Ребята взрослые, у них своя дорога. Мы и вдвоём можем прекрасно провести выходной.
И всё вроде спокойно, но звучит в этом укор «старикам мы тут лишние».
Дело не в этом, Сергей Степанович, старался сгладить я углы. Нам самим иногда хочется просто дома посидеть, как обычные люди.
Просто посидеть? мать подалась вперёд. Для чего? Для того чтобы четвером тулиться в квартире? Мы теперь настоящая семья. Сергей наш человек. Я хочу, чтобы вы увидели, какой он замечательный, чтобы поладили. Он столько всего знает, столько прошёл мог бы вам помочь, если захотите!
Лидия осторожно подняла глаза, голос её прозвучал тихо, но очень решительно:
Валентина Васильевна, мы уважаем ваше стремление нас соединить, но настоящая дружба не бывает принудительной. Она либо случается, либо нет.
В глазах у матери вспыхнули искры.
Так ты, выходит, моего мужа не принимаешь? Даже не попыталась узнать!
Дело не в нём лично! Лиду повело, голос задрожал. Просто наши личные планы уже три месяца подряд рушатся ради ваших вечеров. Всё время надо быть вместе, общаться. Это давление. От него просто хочется уйти.
Сергей Степанович сидел с каменным лицом, барабаня пальцами по колену жены. Было видно, что недоволен раскладом.
Простите, вмешаюсь, сказал он, его бархатный голос стал жёстче. Я прекрасно понимаю, что новый человек в семье стресс. Но ваша мама рядом со мной действительно счастлива. Разве вы не хотите для неё лучшего? Она же переживает, готовится, ждёт встреч, а вы её отталкиваете
Говорил без наезда, но в каждом слове скрытый упрёк. Почувствовал, как во мне шевелится знакомое с детства стыдливое чувство вины.
Никто специально маму не обижает, попытался я уйти в сторону. Просто каждому нужно время
А сколько? Валентина Васильевна усмехнулась. Год? Пока меня не станет?
Стало тихо, и я почувствовал, что моя стойкость снова на грани. Знал бы, как жена меня сжато смотрит: сейчас промямлю согласие и всё, еще одна поездка на дачу, ещё один вечер с пережитками театра.
В этот момент в комнату осторожно вошла наша шестилетняя дочка, Таисия. Она только что проснулась, в руках держала потертого плюшевого зайца.
Бабушка! радостно крикнула она и подбежала к Валентине Васильевне.
Моментально всё напряжение рассеялось. Мать улыбнулась так искренне, будто до этого не было никакого спора.
Ах, детка, ну наконец-то! прижала девочку к себе.
Таисия взглянула на Сергея Степановича. Он сделал широкую, натянутую улыбку.
Здравствуй, Таисия, сказал он, снисходительно коверкая интонацию под дружелюбие. А у меня для тебя сюрприз.
Он вытащил из кармана шоколадку в блестящей обёртке. Девочка взяла и тут же взглянула на маму.
Спасибо, съежившись, выдохнула она.
Пожалуйста, солнышко, протянул Сергей руку, чтобы погладить её по голове, но Таисия отшатнулась и прижалась к бабушке.
Он неловко отдёрнул руку, улыбка тут же стала маской, в глазах промелькнула стальная жёсткость, тут же скрытая новым спокойствием.
Просто стесняется, буркнул Сергей, будто разряжая обстановку.
Я заметил холод в его взгляде, и сердце сжалось. Это была не просто неловкость что-то в нём чужое, неприручаемое.
Валентина Васильевна снова окунулась в разговоры с внучкой, а я под предлогом воды вышел на кухню, зажёг чайник.
Сергей откинулся на диване с невозмутимым лицом. Лида задумчиво разглядывала улицу за занавеской. Вскоре родители собрались уходить. Попрощались наотмашь, не ища теплоты.
Подумайте о даче, сказала мать в дверях.
Хорошо, мам, кивнул я с каменным лицом, провожая до лифта.
Когда дверь за ними захлопнулась, я тяжело оперся на косяк и выдохнул.
Господи, как это изматывает
Мы так жить не можем, сказала Лида. Надо что-то решать.
Мама не поймёт. Она всегда считает, что “нет” это просто “попробуй по-другому”. А Сергей только подливает масла, подпитывая эту её жажду семьи любой ценой.
Значит, нам надо держаться твёрже, настойчиво сказала Лида. Не для обид, а чтобы сохранить нормальные отношения. И ради Таисии. Ты же видишь, ей он не по душе.
Я кивнул. Дети вообще нутром чувствуют неправду сильнее взрослых.
Ладно, сдавленно сказал я. В следующий раз поговорю с мамой сам, без Лиды. Мужской разговор.
Лида кивнула, подошла к окну. Внизу стояла машина матери. Сергей как актёр открыл перед Валентиной Васильевной дверцу, помог ей сесть с избыточной учтивостью.
Когда она села, он закрыл дверь, обошёл машину, и, остановившись на секунду, глянул наверх прямо туда, где я стоял за стеклом.
Он сел за руль, и машина, глухо урча, уехала в тёмную, слякотную ночь. Лида отошла от окна.
Впереди нас ждали трудные разговоры, порой нелёгкие решения. Но другого выхода не было.
Настоящая дружба рождается на свободе. Никто не обязан строить жизнь по сценарию своей свекрови.