Да что же это такое! Ключ не подходит! Вы там, что ли, забаррикадировались? Людмила! Сергей! Я же вижу, кто-то дома есть, счетчик-то работает! Открывайте, у меня сумки тяжелые, руки болят!
Голос Марии Петровны раздавался по всему подъезду, отражаясь от светлых стен и залетая даже к соседям за двойные двери. Она стояла у двери квартиры сына, судорожно дергая ручку и безуспешно пытаясь вставить свой старенький ключ в сияющий хромированный замок. Рядом, чуть накренившись, стояли на бетонном полу два клетчатых баула, из которых выглядывала связка пожухлого укропа и горлышко банки с мутноватым рассолом.
Людмила, поднимавшаяся на третий этаж с двумя купленными в «Пятёрочке» пакетами, остановилась на пролете и притихла, пытаясь унять колотящееся сердце. Каждый визит свекрови был для неё немалым испытанием, но этот день был особенным именно сегодня её терпение, копившееся пять лет, лопнуло, и наконец она решилась на свой «Оборонный план».
Она глубоко вздохнула, поправила ремешок на плече и, натянув на лицо маску покоя, зашагала наверх.
Мария Петровна, добрый вечер, ровно сказала Людмила, выходя на площадку. Тише, пожалуйста, а то соседи вызовут участкового. И, кстати, дверь-то металлическая, не дешёвая ломать не стоит.
Свекровь резко повернулась. Лицо её с химзавивкой и алыми щеками пылало негодованием, а маленькие глазки метали молнии.
А, нарисовалась! выпалила она, уперев руки в обширные бока. Я тут целый час звоню, стучу, звезда тут. Почему ключ не подходит? Замки сменили, да?
Да, спокойно ответила Людмила, показывая новую связку ключей. Вчера вечерком пришёл мастер.
И ни слова матери?! Мария Петровна аж захлебнулась. Я приехала заботиться, с гостинцами, а меня на пороге! Новый ключ давай, живо! У меня мясо в сумке потекло уже!
Людмила подошла ближе, но открывать не спешила. Встала так, чтобы преградить путь, и взглянула свекрови прямо в глаза. Раньше она бы растерялась, оправдывалась бы, суетилась лишь бы «мама» не сердилась. Но после событий двух дней назад желание быть «хорошей» исчезло.
Ключа не будет, Мария Петровна, твёрдо произнесла она.
Повисла гнетущая тишина. Свекровь смотрела на невестку так, будто та затеяла революцию или с ума сошла.
Ты… ты что говоришь? зашипела она. Перегрелась? Я, мать твоего мужа! Я бабушка! Эту квартиру сын купил!
Квартиру мы взяли в ипотеку, платим оба, а первый взнос с продажи моей бабушкиной двухкомнатной в Химках, парировала Людмила. Но дело не в квадратных метрах. Вы, Мария Петровна, все границы перешли.
Свекровь вскинула руки, едва не задевая банку с капустой.
Границы?! Я к вам как душе родной! Помогаю! Молодёжь ведь ничего не умеет, питание ваше отрава! Деньги разбрасываете, беспорядок! Я приехала ревизию провести, вам порядок навести! А тут мне про «границы»!
Именно, ревизию, холодок гнева поднимался в груди Людмилы. Давайте-ка вспомним позавчерашний день. Мы с Сергеем работали, вы пришли, ключом своим дверь открыли. И что вы сделали?
Навела порядок! с гордостью кивнула Мария Петровна. В холодильнике у вас ужас! Банки какие-то с плесенью, сыр вонючий с прокисшим запахом, «Горгонзола» какая-то, тьфу! Все выбросила, полки промыла, нормальных продуктов завезла щи сварила, котлеты налепила.
Сыр «Дор блю», между прочим, стоил три тысячи рублей, отчеканила Людмила, загибая пальцы. Песто, который я готовила вечером, вы вылили, назвав «зелёной гадостью». Упаковку мраморной говядины выбросили, решили, что мясо испорчено, а все мои крема из холодильника переставили в ванную, где жара теперь их выкидывать придётся. В сумме ущерб тысяч на пятнадцать. Но дело не в деньгах. А в том, что вы копаетесь в моих вещах.
Я спасла вас от отравы! закричала свекровь. Сыр этот сплошной яд! А мясо?! Мясо должно быть нормальным, красным а с прослойками жира это чистый холестерин! Я вам привезла куриные грудки и супчик!
Супчик на костях, которые вы сами обглодали неделю назад? не выдержала Людмила.
Это же навар! обиделась Мария Петровна. Ты, Людочка, совсем испортилась. В девяностые мы с косточкой радовались, а тут… Не хозяйка! Бардак! Йогурты всякие, зелень… А где сало? Варенье? Вот, огурцы вам привезла, капусту квашеную! Бери ешь!
Людмила скептически уставилась на банки в полуоткрытых сумках. Капуста пахла сквозь целлофан, а мутный рассол огурцов доверия не внушал.
Мы не едим столько солёного, Сергею нельзя, у него почки, устало заметила Людмила. Я просила вас много раз: не приходить без звонка, не трогать мои вещи, не устраивать инспекций. Вы не слышите. Ключ есть и сразу филиал вашей кладовки. Потому и замки поменяли.
Ах ты, смеешь! свекровь шагнула ближе, нависая массивной фигурой. Сейчас позвоню Серёже! Он тебе покажет! Он матери дверь откроет!
Звоните, Людмила только кивнула. Сергея скоро ждать.
Пыхтя, Мария Петровна вытащила из кармана плаща древний телефон. Нервно набирала номер, покосившись на Людмилу как на «врага народа».
Серёженька! Сыночек! заорала она в трубку, и даже Мария Петровна вздрогнула. Жена твоя меня не пускает! Замки другие! Стою в подъезде, как сиротинушка, с сумками сердце прихватило! Она меня, бедную, убить хочет! Немедленно приезжай!
Её торжествующее лицо изменилось она слушала ответ сына, всё больше хмурясь.
Как так «знаешь»? Ты в курсе про замок? Серёжа! Ты что, ей позволил? Матери такой?! Ты под башмаком?! Мать родная, а ты… Что значит устал? Не от моей заботы, надеюсь? Я жизнь вам посвятила!
Бросив трубку, посмотрела на Людмилу озлобленно.
Значит, договорились? Ну ладно. Сейчас он придет, посмотрим, кто кого выгонит!
Людмила вставила ключ, открыла замок.
Я захожу, сказала она. Вы ждите здесь Сергея. В квартиру не пущу.
Это ещё поглядим! прорычала свекровь, попробовав просунуть ногу в проход.
Но Людмила ловко юркнула внутрь и захлопнула тяжёлую дверь прямо перед носом родственницы. Замок щёлкнул. Затем второй. И задвижка.
Прислонившись к холодному металлу, Людмила прикрыла глаза. За дверью бушевала буря. Мария Петровна стучала кулаком, пыталась выбить порог, выкрикивала обвинения, от которых кровь стыла.
Неблагодарная! Змея! Я на тебя в опеку напишу, что мужа моришь голодом! Я участкового вызову! Открой немедленно у меня капуста портится!
Людмила ушла на кухню, не слушая вопли. Холодильник сиял пугающей чистотой после «набега». Внутри лишь кастрюля со свекровными щами, запах которой был тяжёлым и неприятным. Людмила, не раздумывая, вылила содержимое в унитаз, промыла дважды и кастрюлю выставила на балкон отмывать не было сил.
Налила себе воды, руки дрожали. Она терпела годы. Субботние визиты поутру «стереть пыль», перестирки белья дешёвым порошком, постоянные наставления «как надо».
Но холодильник был последней каплей, это личная территория хозяйки. Видеть, как её любимые продукты летят в мусор, а на их место приходят банки с рассолом и щи, после которых у Сергея изжога, было невозможно. Она решила или сейчас, или никогда.
Шум на лестнице поутих видимо, Мария Петровна устала или решила сберечь силы для Сергея.
Минут через двадцать послышался ключ в замке. Людмила напряглась. Дверь открылась, появился Сергей вид уставший, галстук перекошен, синяки под глазами.
За спиной в проёме маячила Мария Петровна разгорячённая, но непоколебимая.
Вот, сынок, смотри! заворчала она, протискиваясь. Жена совсем без совести. Мать на пороге держит. Давай, бери пакет, там котлеты сама делала, старалась…
Сергей в прихожей преградил ей путь оставь здесь. В квартиру ты не зайдёшь.
Мария Петровна застыла – пакет с капустой выскользнул, морковки покатились по линолеуму.
Что?.. прошептала она. Серёженька? Ты меня гонишь? Из-за этой… кикиморы?
Мама, прекрати ругать Людмилу, голос Сергея был тихим, но твёрдым. О том, к чему довёл его вчерашний вечер, когда Людмила плакала над опустошённым холодильником и испорченной едой, говорить не стоило он видел чеки, видел боль жены. И впервые понял: мама не «заботится», она ломает их жизнь.
Я не гоню, продолжал он. Я прошу уйти. Мы договаривались сначала звонок. Ты не позвонила. Ты воспользовалась ключом, пришла без нас и вынесла полхолодильника. Мама, это вредительство и неуважение.
Вредительство?! визгнула свекровь. Я ведь спасала! Вы же питаетесь, как попало! Забочусь!
Нам такая забота не нужна, глухо ответил он. Благодаря тебе у меня изжога, котлеты один хлеб, суп чистый жир. Мы взрослые сами разберёмся.
Ах вот как… Значит, мать не нужна? Забыл, как ночами качала? В институт устроила?
Мама, не начинай манипулировать. Ключ для экстренных случаев: потоп, пожар. Не для инспекции еды. Ты нарушила договор. Поэтому замок сменили. И нового ключа не дадим.
Да подавитесь ключом! заорала Мария Петровна, так что соседский шпиц за дверью залаял. Больше ноги моей тут не будет! Прокляну! Забуду! Живите в грязи! Ешьте плесень! Когда заболеете ко мне не приходите!
Хватая баулы, Неплотно перевязанный пакет порвался морковки закрутились по лестнице.
Вот! Видите? Всё для вас! А вы Ничтожество!
Плюнув на коврик, она затопала вниз, бормоча проклятия, пока на улице дверь не хлопнула.
Сергей закрыл дверь, поставил задвижку и устало посмотрел на Людмилу.
Ну как ты? спросил он, опускаясь на пуфик.
Людмила подошла, крепко обняла его. От него пахло бумагами и нервами.
Жива, сказала она. Спасибо. Боялась, что сдашься.
Я тоже боялся, признался он. Но понял если сейчас не «нет», то всё, конец. А я тебя терять не хочу из-за капусты.
Людмила нервно рассмеялась впервые за день.
Слушай, давай морковку уберём? А то соседи решат у нас в квартире овощебаза.
Я уберу. А ты отдыхай сегодня ты герой.
Вечером они сидели на чистой кухне. Холодильник пуст, но это не страшно, а скорее приятно. Заказали огромную пиццу в «Додо» вредную, с сыром, которую Мария Петровна бы назвала «смертью». Поедали, смеясь.
Знаешь, сказал Сергей, теперь она вряд ли придёт обратно. Обиделась, гордая.
Месяц продержится, заметила Людмила. Потом про давление позвонит.
Пусть звонит. А ключа больше не будет.
Никогда, сказала Людмила твёрдо.
В дверь позвонили. Оба вздрогнули. Неужели вернулась?
Сергей заглянул в глазок.
Кто там?
Доставка продуктов! бодро отозвался курьер.
Людмила облегчённо вздохнула совсем забыла, что в панике заказала продукты, пока муж морковь собирал.
Через десять минут они раскладывали пакеты свежий салат, помидоры, йогурты, семга и новый сыр с плесенью.
С каждой баночкой Людмила чувствовала: здесь хозяйка она. Это её пространство, её правила.
Серёж, позвала.
А?
А давай завтра ещё доп.замок поставим?
Сергей усмехнулся, обнял за плечи.
Давай. И видеоглазок, чтоб наверняка.
Они постояли у холодильника, в холодном свету лампы, ощущая себя самыми счастливыми на планете. Ведь счастье когда в твою жизнь и в твою кастрюлю никто не лезет со своими щами или рассолом. Ради этого стоит поменять не только замок, но и нечто большее, даже если больно. Зато потом наступает долгожданная тишина, в которой можно по-настоящему быть собой и дома, и в холодильнике.