Ты только взгляни на себя, как ты изменилась стала полная и совсем некрасивая. Муж уязвил Олесю прямо при всей семье.
Эти слова прозвучали глухо, словно уронили на стол вместе с вилкой, которую Олеся держала. Она выпустила столовый прибор раньше, чем тот успел коснуться скатерти. Просто руки разжались, и всё. Даже звука не было лишь тяжёлое молчание.
Ты хоть понимаешь, как ты выглядишь? Полная, неухоженная. Антон повторил без гнева. В голосе его одно равнодушие. Будто обсуждал январский холод за окном или разговор о пробках на проспекте.
Свекровь, Мария Даниловна, застыла с чашкой чая. Сестра Антона, Варвара, смотрела в пустую тарелку. Дети двенадцатилетний Пётр и восьмилетняя Лидия как по команде перестали есть.
Олеся подняла глаза. Антон сидел напротив, в той самой рубашке, которую Олеся вчера гладила допоздна, пока он смотрел хоккей. Её сорок два, ему тридцать восемь. Сегодня утром он долго крутился перед зеркалом, поправлял воротник, втягивал живот. Совершенно спокойный, без намёка на эмоции.
Антон, не так уж попыталась вмешаться Мария Даниловна, но Антон отмахнулся.
Мама, я не придираюсь. Просто озвучиваю. Она себя запустила.
Олеся встала. Без упрёков, просто тихо поднялась и пошла в прихожую. Натянула старую серую куртку, сунула ноги в потертые ботинки.
Ты куда? крикнул Антон из гостиной.
Олеся промолчала. Открыла дверь и вышла в подъезд. Лифт, как всегда, скрипел и заставлял ждать. Олеся глянула в пятно зеркала. Отражение расплывчатое, усталое. Да, она поправилась. После рождения Петра не удалось восстановиться. Потом Лидия, потом работа на складе, дом, дети, переезд Марии Даниловны к ним после второго инсульта
На улице темно, промозгло, начало ноября. Олеся пошла вдоль Ленинградского проспекта, мимо продуктового, где каждый день брала хлеб. Затем аптека, школа. Всё, что заполняло жизнь.
Она шла и прокручивала в голове эту сцену: Антон произнёс унизительное вслух, будто между прочим. Обычный воскресный ужин запеканка от Марии Даниловны, салат от Варвары, разговоры детей. И вдруг фраза, тяжёлая, отрезающая прошлое.
Олеся остановилась на холодной автобусной остановке, села, несмотря на то что автобус был не нужен. Проверила телефон три пропущенных Антона, одно сообщение от Варвары: “Он не нарочно, просто устал. Возвращайся”.
Устал Да, он устал. Но разве она не устала?
Олеся смотрела на свои руки короткие ногти, сухость кожи. Вспомнила себя лет десять назад: маникюр, платья, фитнес-зал, улыбка. Всё изменилось не сразу сначала беременность, потом бессонные ночи, работа, чтобы хватало на ипотеку, потом малыши, потом болезнь свекрови. И все свои желания Олеся упустила незаметно.
Мимо промчалась “Жигули”, обрызгав грязной водой, но она даже не вздрогнула. Пошла дальше, к торговому центру на Пушкинской улице. Олеся продолжала идти, не свой маршрут, просто чтобы не возвращаться домой.
Вошла внутрь. Тепло, свет, запах кофе чужая радость. Люди ходили с пакетами, витрины блистали. Она задержалась у манекена с синим платьем простым, но элегантным. Какой у неё теперь размер? Сорок шестой, сорок восьмой?
Вам помочь с выбором? приветливо поинтересовалась продавщица.
Нет, благодарю. Олеся прошла дальше.
На фудкорте заказала кофе, села у окна. Смотрела на людей: молодую пару, женщину с подругой ухоженных, уверенных в себе. Когда она последний раз смеялась до слёз, не притворяясь, а по-настоящему?
В телефоне сообщение от Антона: “Ты вернёшься? Дети ждут, им уроки делать.”
Олеся написала: “Сделай сам”, стёрла. Написала: “Скоро буду”, отправила.
На улице стало еще морознее. Олеся натянула старые перчатки с дыркой на большом пальце. Вернулась домой пешком.
В квартире полная тишина. Мария Даниловна уже спала, Варвара уехала. Дети по комнатам, Антон на диване с телефоном.
Погуляла?
Да.
Запеканка в холодильнике. Если хочешь.
Олеся прошла на кухню, достала контейнер, разогрела ужин. Стояла, разглядывая мигающую тарелку в СВЧ-печи.
Мам, посмотри задачу по математике? Лидия осторожно заглянула из коридора.
Конечно, милая.
Олеся села объяснять задачи, но думала о другом как Антон смотрел на неё, будто она предмет мебели.
Когда Лидия легла спать, Олеся пошла в гостиную.
Слушай, тихо начала она, за ужином
Что я сказал?
При всех
Озвучил правду, Антон зевнул. Я тебя не обидел. Предложил фитнес, следить за собой это нормально.
Ты меня унизил.
Считаешь, что унизил значит, твои трудности.
Олеся легла в спальне, на своей половине, у стены. Антон любит край.
Утро началось как всегда: завтрак, сборы, работа. На заводе, в бухгалтерии, Олеся разбирала накладные. Зашла её коллега Наталья Афанасьевна с документами.
Ты какая-то хмурая. Что случилось?
Всё хорошо.
Да ладно. Случилось что?
Олеся решила вдруг выговориться. Пять лет вместе, никогда не жаловалась.
Муж вчера перед всеми сказал, что я некрасивая и толстая.
Наталья присвистнула.
Ну ты ему скажи что-нибудь! Пусть сам попробует твои заботы вынести.
У нас двое детей, его мать с нами, ипотека. Не могу просто взять и уйти.
Понимаю, но так жить Может, думает, что мотивирует?
Мотивирует Олеся усмехнулась.
Весь день как в тумане. Ошибки в отчётах, замечание от Татьяны Семёновны, сурового бухгалтера.
Вечером, забрав детей из школы, Олеся заехала к своей маме, Валентине Васильевне, в старенькую квартиру на Полтавской.
Олесенька! Я пирог с творогом испекла! Проходите.
Дети сели смотреть мультики. Олеся зашла на кухню, мама поставила чай, пододвинула пирог.
Бледная ты какая-то. Что стряслось?
Олеся рассказала всё ужин, Антона, равнодушие.
Помнишь, доченька, я всегда говорила: Антон не твой человек. Как он себя на вашей свадьбе
Мам, не надо.
Жаль. Хочешь поживи у меня. Четырёх разместим.
Мам, нас слишком много.
Как-нибудь втиснемся.
Олеся представила разговор с детьми. Как объяснять, почему уходят от отца? Как смотреть в глаза Петру, ведь он старается быть как Антон
Я не могу.
Но что делать?
Не знаю
Олеся вернулась поздно. Антон за ноутбуком.
Где были?
У мамы.
Могла предупредить.
Могла.
Олеся пошла и долго стояла под душем, будто горячая вода смывает всю усталость и надежду, которая ещё осталась.
В зеркале чужое лицо. Да, лишний вес, морщины, тусклые волосы Но разве это причина говорить такие слова? В двадцать восемь была влюбленной, стройной, улыбающейся. Антон говорил комплименты, дарил цветы. Потом быт, дети, свекровь, усталость.
Лёг в постель Антон рядом, но чужой, не пожелал даже спокойной ночи.
В тот момент Олеся поняла: так больше нельзя. Надо менять свою жизнь.
Через пару недель появилось предложение: логистическая фирма искала финансового менеджера. Зарплата вдвое выше, кабинет в бизнес-центре на Невском. Олеся отправила резюме, даже не раздумывая.
Собеседование прошло легко. Руководитель отдела кадров, Ирина Васильевна, в строгом костюме, посмотрела документы.
Хороший опыт. Можно выйти через две недели?
Да.
Первый рабочий день чёрное платье, скромный макияж, аккуратная причёска. Антон ничего не заметил, только листал новости. Офис новый, светлый, стены стеклянные, ко всем приветливое отношение.
В отделе четыре человека, руководитель Вадим Сергеевич: интеллигентный, серьёзный, с тёплой улыбкой.
Олеся, рад, что вы с нами. Спрашивайте, не стесняйтесь!
Работа требовала внимания новые программы, ритм другой, но нравилось. Здесь Олеся была просто собой, а не чьей-то женой или матерью.
Вадим Сергеевич заботился о сотрудниках, помогал разобраться, иногда задерживались допоздна, обсуждали отчёты, потом просто жизнь.
Дети есть? спросил раз ночью, когда работали вдвоём.
Да, двое: Пётр и Лидия.
У меня сын семнадцать, живёт с мамой.
Давно вы одни?
Четыре года. Не вышло. Бывает.
Олеся не задавала лишних вопросов, но в душе что-то откликнулось интерес, похожий на тот, что бывает на заре новой жизни.
Месяц, второй Олеся втянулась, стала задерживаться на работе, дома Антон не возражал: зарплата выросла, и хорошо. Мария Даниловна ворчала дети часто сами по себе. А Олеся впервые ощущала, как легко дышится.
Записалась в ближайший спортзал трижды в неделю после работы. Было тяжело, но потом минус два, пять килограмм.
Однажды Вадим заметил:
Вы похорошели, Олеся.
Спасибо.
Не за что. Вы светитесь.
В пятницу предложил отметить сдачу квартального отчёта. Пойдём в бар выпьем вина?
Она согласилась.
В тихом баре за вином Вадим рассказывал о сыне, Олеся о своих детях, мечтах. Хотела бы, чтобы Пётр стал инженером, Лидия врачом.
А муж?
Олеся сжала бокал.
Мы живём вместе, но мы чужие.
Я понимаю.
Дальше, когда вышли на улицу, он проводил до машины. Молча, бережно поцеловал её. Олеся не отстранилась. Впервые за годы ощутила себя женщиной, нужной, важной, любимой.
Их отношения развивались неторопливо. После работы, иногда выходные, короткие прогулки вдоль реки, разговоры в кафе. Вадим не давил, был рядом, смотрел внимательно.
Олеся менялась: стройнела, стала следить за собой, купила новую одежду, покрасила волосы. На работе комплименты, уважение. Дома безразличие.
Зачем вырядилась? как-то пробросил Антон.
Платье новое.
Опять траты.
Олеся поняла: Антону всё равно. Он не ценит и не замечает её.
Однажды всё рухнуло. Антон взял её телефон, увидел переписку с Вадимом. Олеся пришла домой он ждал, с тяжёлым лицом.
Кто такой Вадим?
Мой начальник.
Ты с ним
Да.
Антон был потрясён.
Как ты могла!
А ты? Как мог унижать меня, не замечать, относиться как к мебели?
Я твой муж!
Нет. Просто сосед.
Олеся собрала вещи, детские, свои. Антон стоял в дверях:
Ты серьёзно?
Да.
Ты не можешь!
Могу.
Олеся позвонила Вадиму. Тот приехал. Помог донести вещи. Антон кричал ей вдогонку, но она не повернулась.
Дети в машине молчали, испуганные. Олеся повернулась.
Всё будет хорошо, родные.
У Вадима уютная квартира. Он предложил детям отдельную комнату, Олесе заботу и уважение, без давления.
Первые дни трудно. Пётр злится, Лидия плачет. Но постепенно жизнь устаканилась.
Олеся впервые за много лет ощутила счастье. Утро светлое, радостное. Она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Отражение ответило ей стройное, помолодевшее, сияющее. Минус пять килограмм, новая стрижка, новая судьба.