Ты знаешь, сижу сейчас и вспоминаю, как было всё пару зим назад, и просто вдумайся муж Олег такой заявляет: «Собирай вещи, уходи к матери, у меня теперь новая семья». Стоит у дверного проёма на кухне, плечом упёрся, голос ровный, будто о прогнозе на завтра в Москве говорит. А у меня в руках тарелка самая обычная, белая с синей каймой, ещё на рынке возле метро Динамо вдвоём брали, в первый год брака, когда ещё были счастливы. Тарелка выскользнула, разбилась, осколки по полу разлетелись, один прямо к ногам Олега, а ему хоть бы что даже не шелохнулся.
«Что ты сказал?» даже свой голос не узнала, притих, стал какой-то чужой.
«Ты слышала. Таисия. Она молодая, красивая, беременная. Мы будем жить вместе. Квартира моя, плечами пожал, как будто случайно обронил рубашку, собирай свои вещи, остальное оставь».
Семнадцать лет… Представляешь? Семнадцать лет в этой двушке на окраине, где обои сама клеила, шторы подбирала, фикус пересаживала, хоть и не прижился он толком. Олега от гриппа тут выхаживала, бульон ему варила, ночами сидела у кровати, когда воспаление лёгких, температура под сорок. Рубашки гладила, виски дорогой для его партнёров искала, улыбалась на всяких корпоративах всё для него, всё ради «семьи».
А детей не было. Сначала просто не получалось, потом врачи руками развели, а потом Олег сказал: «Ладно, будем жить для себя». Я тогда поверила…
«Таисия беременна, сказала я медленно, даже слова вкусить хотелось, сколько ей лет?»
«Двадцать восемь. Какая разница? бутылку минералки из холодильника взял, отхлебнул, спокойно так. Она хочет ребёнка».
Двадцать восемь… Олегу пятьдесят два, мне сорок девять.
«Когда ты хочешь, чтобы я съехала?» спросила. А он без эмоций: «Завтра или послезавтра. Чем быстрее, тем лучше. Я до семи на работе, постарайся до моего прихода…» Вышел, дверь хлопнул.
Я осталась одна на кухне среди осколков. Села, руки сложила, будто вышли из прежней жизни и теперь лежат где-то рядом с битой тарелкой. Внутри пусто. Ни слёз, ни крика, одна только тишина, будто меня достали из жизни и поставили возле мусорного ведра.
Телефон завибрировал подружка Тамара написала: «Как дела, что нового?» А что нового… Муж выгнал. Завёл молодую, беременную любовницу, квартиру оставил ей. Вот и новости.
Я не ответила. Собрала веник, осколки в мусор, зашла в ванну, умылась холодной водой. В зеркале обычное лицо, чуть усталое, морщинки, седые пряди, которые всё собиралась закрасить, но не до того было. Да, выгляжу на свои годы, может, и старше. А Таисия двадцать восемь, с животиком, с будущим.
К вечеру два чемодана набила одежда, документы, фотографии. Всё остальное оставила посуду, книги, картины… Пусть новая семья радуется.
Мама моя жила в Измайлово, в старенькой хрущёвке. Однушка, третий этаж, кран постоянно капает, батареи едва греют зимой. Встретила меня на пороге, глянула на чемоданы, молча даже не спросила, просто впустила.
«Чай?» «Давай».
Сидим, пьём чай с печеньем. Мама ждёт, молчит. Я рассказала коротко. Олег, Таисия, беременность выгоняет.
«Ну и гад он, тихо сказала мама. Всё это время…»
«Наверное».
«К адвокату пойдёшь?»
«Зачем. Квартира его, куплена до брака».
«А алименты?»
«Какие алименты, мам? У нас детей нет».
Мама поглядела на чашку, потом на меня: «Живи здесь, сколько нужно. Рада, что ты дома».
Но «дома» какое-то чужое слово, тогда я не чувствовала себя дома, вообще ни кем.
Ночью легла на старый диван детства, уставилась в потолок и что теперь? Работы три года не было, Олег хорошо зарабатывал, говорил: «Не спеши, найдёшь что-нибудь получше». А я привыкла быть дома, готовить, убирать, ждать мужа.
Сорок девять лет, без работы, без жилья, без мужа…
Утром звонок. Незнакомый номер.
«Анна Сергеевна?»
«Да».
«Это Таисия. Я… подруга Олега».
Пауза…
«Слушаю».
«Можно встретиться? Сегодня, в два дня, у метро Курская. Кофейня напротив выхода».
Зачем встречаться с ней? За извинения? Благодарность? Не знала. «Хорошо», сказала вдруг.
Пришла чуть раньше, заказала капучино, села у окна. Таисия ровно в два, высокая, худенькая, волосы светлые, хвост, пальто бежевое, сапоги коричневые, макияж аккуратный, невзрачный. Красивая, зараза, прям очень.
«Спасибо, что пришли, говорит. Знаю, ситуация странная». «Странная», согласилась я.
Она забылася, смотрит в сторону, потом на меня: «Нужно, чтобы вы знали правду».
«Олег сказал, что я беременна от него? спросила. Это ложь».
Я в ступор, капучино не могу допить.
«Я беременна, да. Но не от Олега. От своего парня, Антона. Мы вместе три года, собирались пожениться. Олег мой начальник, теперь уже бывший. Я от него ушла месяц назад. Он мне предлагал встречаться, деньги, квартиру Я отказалась. Когда узнал про мою беременность решил использовать это предложил сделку: деньги мне, я делаю вид, что мы пара, иду с ним в ЗАГС по-обоюдному, после развода ухожу, получаю ещё денег».
«А почему сейчас рассказали?» «Потому что не могу разрушать чужую жизнь. Узнала про вас семнадцать лет брака… Я не смогла. Вот запись разговора, слушайте всё, что он планировал».
Голос Олега циничный, холодный: «Скажешь, ребёнок мой. Она поверит, разведёмся без скандала. Через год я свободен, ты с деньгами».
Внутри у меня, знаешь, словно из спячки проснулся огонь. Не обида, не боль злость.
«Зачем всё это?» спросила тихо. «У Олега есть настоящая любовница Зоя, тридцать пять. Юрист, два года вместе, она хочет замуж, но боится скандала при разводе». Таисия дала фото, переписку, счета из ресторанов.
«Что теперь делать?» «Не знаю, сказала ей, но спасибо». Скинула мне всё на телефон.
Под дождём постояли, попрощались. Я домой, и сразу Тамаре набрала: «У твоего брата адвокат, нужен он срочно».
Вечером пошла к Виктору Петровичу, брату Тамары, такому тихому, мудрому дядьке выслушал, посмотрел материалы. «Шансы хорошие, говорит. Измена, плюс попытка обмана, свидетель Таисия. Можем требовать и половину вложенного, и моральный ущерб».
Бумажки стала искать чеки, квитанции, всё на ремонт, мебель, окна. Набралось почти полтора миллиона рублей за все годы.
«Квартиру не разделим, но компенсацию получишь», объяснил Виктор Петрович.
Таисия пришла, дала показания, принесла переписку, аудиозапись. Адвокат качал головой: «Такое злоупотребление правом редко встретишь».
Олег через знакомых пытался выйти звонил, уговаривал «по-хорошему». Мама трубку вешала. Один раз у подъезда встретил: «Ты чего творишь? Суд, деньги…» Я ему: «Ты меня выгнал, соврал, изменял, а теперь по-человечески?» «Дам всё, сколько хочешь, только заявление убери». «Мне не твои деньги, а справедливость», прошла мимо.
Суд назначили на конец декабря. Я строгий синий костюм купила, волосы в пучок, лицо спокойное, стала даже держать спину ровнее. За эти недели похудела но будто крепче стала.
Суд два часа. Виктор Петрович всё аккуратно подкладывал: чеки, квитанции, показания, записи. Адвокат Олега всё в отказ. Судья глянул: «Полтора миллиона не мелочь».
Олег белый, сидит, рядом Зоя, рыжая, вся раздражённая. Она не сдержалась: «Вам ничего не светит! Квартира не ваша!» «Посмотрим», спокойно ответила я.
Судья: расторгнуть брак, выплатить мне миллион двести компенсации, триста тысяч моральная. Олег подскочил: «Грабёж!» судья: «Это закон, есть право апелляции». Всё.
Вышла из зала, ноги ватные. Полтора миллиона не квартира, но доказала, что семнадцать лет не в пустую.
На улице первый снег, крупный, мокрый. Виктор Петрович руку пожал: «Поздравляю. Апелляцию попытается, но смысла нет».
Я на Тверскую, в кафе, заказывала горячий шоколад. Телефон двенадцать пропущенных от Олега, удалила, в блок его. Зашла на сайт вакансий пора начинать новую жизнь.
Тамара тут же: «Ну как?! Всё получилось?!» я ей: «Сейчас расскажу» и улыбаюсь, а за окном снег, жизнь идёт.
Полгода прошло. Деньги пришли после апелляции Олег проиграл. Работу я нашла бухгалтером в небольшой компании у метро Электрозаводская, зарплата скромная, но стабильно.
В марте сняла квартиру в Новокосино светлую, уютную, недорогую. Купила диван, стулья, стол, повесила белые шторы, завела фиалку на окна.
По вечерам готовлю ужин только для себя, смотрю кино, читаю. Тишина перестала давить наоборот, стала моей опорой. На отдельный счёт откладываю деньги коплю на собственную квартиру, не спеша.
Иногда вспоминаю Олега мельком, без душевной боли, будто смотрю архивное фото. Он остался в прошлом, я же здесь, в настоящем.
Однажды утром перед работой посмотрела на себя в зеркало впервые за долгие годы подумала: довольна я теперь. Не восторженно счастлива, нет просто спокойна. Свободна.