Недоразумение
Лера крепко прижала мобильник к уху, стараясь, чтобы никто из домашних не подслушал, что ей говорит старшая сестра. Голос Инны раздавался уверенно, надменно, не оставляя места сомнениям каждое слово врезалось в Леру, будто удар. Слова тяжело ложились на сердце.
В субботу ко мне приедут гости, произнесла Инна, громко, беззастенчиво. Есть работа для тебя. Генеральная уборка, всё по-взрослому. Я могла бы и сама, но тебе же деньги лишними не бывают? Ты ведь всё мечтаешь обзавестись собственной квартирой, да? Вот и начинай копить. Заплачу нормально, не обижу. Не бери перекус у нас пообедаешь.
Лера молчала, пристально ищя хоть кроху юмора или неловкости в голосе сестры. Всё было так расчетливо, великодушно будто Инна делает одолжение.
Инна, ты что, наконец выговорила Лера. Прямо приглашаешь меня к себе домработницей?
Лера, не преувеличивай, Инна говорила так, словно выговаривала ученице, это же просто работа. Честная, между прочим. Ты сама же сетовала, что с твоей зарплатой квартиру не купишь. Я тебе предлагаю реальный вариант, прямо сейчас. Или ты предпочитаешь ждать, пока родители уйдут из жизни и тебе достанется их однушка?
Слова резанули до глубины. Лера замолчала, отключила звонок, не попрощавшись.
Она еле дождалась конца рабочего дня, ворвалась домой и, заперевшись у себя, проплакала полчаса, пока не стало чуть легче. Мысли унеслись в юность туда, где всё было иначе.
***
Вместе с Инной они жили с родителями в крохотной однушке на окраине Москвы. На одном диване тесно спали вдвоём, допоздна болтали о мальчиках и модных шмотках, делили между собой последний шоколад.
Инна всегда была сильнее, решительнее. Первая нашла работу, первая привела жениха солнечного Антона и первая съехала в свою квартиру, хоть и на Мытной, в панельной новостройке.
Антон был редкой удачей. Размеренный, основательный, он обеспечил Инне ту жизнь, о которой обе мечтали.
Сперва Инна поддерживала Леру: переводила рубли на карту, шептала: “Учи, сестричка, ни о чём не переживай. Строй своё будущее”.
Лера старалась. Окончила экономический, устроилась бухгалтером в одну из фирм на Таганке. Жила небогато, но достойно. Родителям отдавала часть зарплаты на платежи и еду. Не сидела у них на шее.
Мама, советская женщина, не считала её расходами полноценным вкладом “эти копейки все идут в семью”, ни разу благодарности.
Забеги в магазин, доча, говорила по телефону, купи хлеб, молока, и гель для стирки не забудь.
Про деньги? Мать не вспоминала, а на напоминание разводила руками: “Я же не для чужих прошу, всё в семью!”
Вот и вся суть заработок, усилия, время Леры были общими. Заявка Инны вытекала из этого семейного уклада.
Вечером Лера поведала маме про предложение сестры.
Мать, скрупулёзно чистя картошку, даже не посмотрела:
А что тут такого? пожала плечами. Люди на чужих горбачатся по десять часов, а тут сестра родная. Она же не чужая тебе, всё объяснит, подскажет. Деньги лишними не бывают. Не стыдно было брать просто так, когда училась? А тут работа всё честно!
Слово “честно” ранило. Казалось, мама считает, что нынешняя жизнь Леры нечестная, будто та только и ждёт освобождения родительской однушки.
Леру жгло стыдно, липко, до глубины костей. Перед собой, перед мечтой своим уголком, где запереться и просто быть одной.
Было мучительно, что родственники, от которых ждёшь поддержки и понимания, видят в тебе иждивенку, для которой всё решают.
Я не пойду, упрямо сказала Лера. Найду другую подработку. На Авито смотрела курьером можно устроиться.
Мама скептически махнула рукой:
Ой, брось! Иди к сестре, попросись. Может, она ещё не передумала, а ты со своими принципами. Всё выходит хорошо, избавься только от глупой гордости.
***
Лера всю ночь не спала, ворочалась, обдумывала слова Инны, мамин отклик, свою беспросветную ситуацию.
А наутро, в субботу, решилась поехать к Инне.
Но не ради уборки.
Лера решила взглянуть сестре в глаза и наконец сказать всё, что думает. Чтобы та увидела не ленивую родственницу, а младшую сестру, которой не нужны подачки вместо обычной заботы и уважения.
Лера выбрала лучшее платье, сделала хвост, чуть подкрасила губы.
По пути купила букет тюльпанов Инна всегда любила весенние цветы. Пусть это будет прощальный подарок той сестре, которой, кажется, больше не осталось.
***
Инна открыла дверь своей просторной квартиры в элитной новостройке на Пресне. В квартире пахло свежим кофе и дорогим французским парфюмом, всё блестело ни одной пылинки, всё на местах.
Инна в домашнем костюме, с идеальным маникюром и уложенными волосами, тянуто улыбнулась:
О, Лера, ты всё же приехала! Замечательно! Заходи. Начнём, наверное, с кухни, потом пройдём в спальню там новая мебель, пыль протирать невозможно.
Инна прошла вперёд, отдавая распоряжения, как настоящей работнице.
Лера застыла в прихожей с тюльпанами в руках, сердце колотилось так, что казалось, оно выскочит из груди.
Инна… тихо позвала она, дрожа, мне нужно кое-что сказать…
Инна обернулась, раздражённая нерешительностью сестры.
В этот момент из коридора раздался голос Антона. Он говорил по телефону, бросая слова небрежно, но в тишине их было слышно:
Да, любимая, всё нормально… Сейчас переоденусь и к тебе, ни минутки не задержу. Люблю. Пока…
Дверь в спальню открылась на пороге стоял Антон.
О, привет, девчонки! весело махнул он, на минуту: переоденусь и обратно в офис.
Антон! Сегодня же выходной! голос Инны дрогнул, пытаясь скрыть то, что она только что услышала.
И что? Встреча важная, бросил он и исчез в спальне.
Через несколько минут Антон хлопнул входной дверью, чмокнув Инну на прощание.
Инна взглянула на сестру, и в её глазах впервые заплясали паника и растерянность.
От прежней уверенности не осталось ничего; лицо побледнело, руки задрожали.
***
Лера поставила тюльпаны в вазу, ощущая, как по телу разливается невидимое тепло осознание, что “идеальная” жизнь Инны всего лишь красивая обёртка.
Инна, тихо спросила Лера, ты ведь знаешь, кто она?
Инна села, руки тряслись.
Никто… прошептала. Просто коллега.
Лера присела рядом. Впервые за столько лет она увидела в Инне не сильную женщину-учителя, а испуганную девочку, загнанную в угол.
***
Он меня не любит, шептала Инна в никуда. Уже давно. Я для него просто часть интерьера, хозяйка дома и всё. Чистота единственное, что могу контролировать…
Слёзы струились по лицу.
Когда предложила тебе работу не знаю, что нашло. Мне страшно одной. Я хотела, чтобы кто-то родной был рядом, но не умею просить по-человечески. Я умею только платить, чтобы ты приходила. И было не так пусто. Я не хотела тебя унизить, Лерочка… Прости…
Лера обняла сестру, прижала к себе.
Не ищи слова, Инуль. Я ведь тоже тебя люблю. Всегда буду рядом.
***
Они не убирали квартиру. Вместе заварили чай, сели поболтать.
Говорили долго, вспоминали, мечтали, признавались в страхах.
И вдруг стало ясно: все житейские беды, с которыми каждая боролась в одиночестве, на самом деле капля в море.
Все настоящее здесь, рядом, в искренности и родной поддержке.
