Засиделись, родные мои
Мы почти доехали, встречай! раздался бодрый голос бабушки в телефонной трубке, и связь оборвалась.
Анна Соколова протёрла кухонную поверхность ещё раз уже третий за час, оценивая взглядом и без того сверкающую кухню. Идеальный порядок. Холодильник забит продуктами, в духовке румяная утка, на подоконнике свежие белоснежные хризантемы в гранёной вазе…
Тридцать восемь лет, две комнаты в центре Москвы, стабильная работа в крупной фирме всего Анна добилась сама. Перед новогодними праздниками она готовилась к визиту семьи.
В четыре ровно зазвонил домофон.
Анечка, внученька! первой появилась бабушка Зинаида Павловна, осматривая прихожую хозяйским взглядом. Я уж думала, с тобой только по телефону говорить, все работаешь, работаешь…
Следом вкатилась мама Людмила с двумя чемоданами, потом тётя Галина у неё сумки, из которых торчат банки с соленьями. Замыкал шествие двоюродный брат Костя худой, щетинистый, в помятой куртке.
Костя только что с работы ушёл бесчеловечные там, шепнула тётя Галина с надрывом. Перед праздником выгнали!
Костя криво улыбнулся и молча убрал сумки в комнату.
Осторожней с обувью, паркет ведь, Анна подхватила чей-то сырый ботинок.
Не волнуйся, высохнет, отмахнулась Людмила.
Вечер вышел почти безупречным. Бабушка нахваливала утку, тётя Галина пересказывала новости из их двора, мама кивала на новую стрижку Анны, но вроде бы не особо ворчала. Костя ел за троих, одновременно уткнувшись в смартфон.
Хорошо у тебя тут, отозвалась бабушка. Не страшно одной в такой квартире жить?
Мне нравится, Анна наполнила чашки чаем.
Нравится ей, покачала головой Людмила. Сорок на носу, а всё сама. Нравится…
Анна промолчала.
Вечер был шумный, весёлый, с рассказами бабушки, самодеятельными песнями Галины и редкой улыбкой Кости. Анна вдруг почувствовала, как соскучилась по этому домашнему беспорядку, запаху маминого оливье и бабушкиному смеху.
Утром спросила осторожно:
Ну что, на какой день билеты продавать пятое, шестое?
Какие билеты, Анечка! глаза бабули распахнулись. Мы только приехали! Побудем недельку, побалуемся тобой!
Нет, конечно, сдалась Анна.
Вот и хорошо, одобрила мама. Галя, доставай свой рецепт, научишь Анну котлетки лепить по-человечески.
Неделя растянулась на две…
Любимая квартира стала проходным двором. Костя устроился на диване с ноутбуком и носками, тётя Галина воцарилась на кухне, набив холодильник банками с неизвестным содержимым. Бабушка переставила всю мебель в гостиной «так уютнее», мама с утра до вечера ревизовала шкафы: «Как у тебя тут всё неудобно устроено!»
Анна, где творог? Людмила копалась в холодильнике в семь утра.
Анна замерла с чашкой кофе.
Костя три упаковки за вечер слопал.
Ну и что теперь, бабушка без завтрака останется? Забеги в магазин, велела мама.
Мам, я на работу спешу.
Работа подождёт. А бабушка старенькая, ей творог нужен!
Анна понеслась в магазин, потом в аптеку за бабушкиными таблетками, потом на почту за Галиными посылками, на работу приехала только к обеду, злая и уставшая.
Вечером её встретил такой кавардак, что голова закружилась. Кухня в горах грязной посуды, в ванной мокрое полотенце на полу, на кровати в её спальне тётя Галина, болтает по телефону:
Ты слышишь, Зоя, у неё квартира хоромы! Одна живёт, барыней. Не замужем, детей нет…
Анна тихонько прикрыла дверь, прислонилась к стене.
Что в проходе стоишь? прошла мама с тарелкой. К ужину всё готово, не мешай, иди накрывай.
За ужином Галина рассказывала, что соседская племянница уже двоих родила к двадцати пяти, Костя жевал шумно, не отрываясь от телефона.
Анечка, ты бы Кости с работой помогла, бабушка вытерла губы салфеткой. Ты ведь в Москве, столько знакомств.
Бабуль, я в рекламе, он программист.
Всё равно, ну, позвони куда-нибудь! Связи ведь есть, кровное родство считай!
Мне бы зарплату тысяч сто пятьдесят, добавил Костя, не глядя.
Анна чуть не поперхнулась чаем:
Костя, на прошлом месте ты получал пятьдесят тысяч.
Инфляция, какие разговоры всё дорожает.
Галина покачала головой:
Видишь, как сейчас молодым тяжело! А ты одна, в роскоши, не думаешь ни о ком.
Анна пошла мыть посуду.
…Ночью Анна смотрела в потолок, вспоминая…
Пятнадцатый день рождения мама позвала двадцать родственников, ни одной подруги. Выпускной вместо платья пришлось купить строгий костюм. Первую серьёзную работу бабушка прокомментировала: «Бумажки перебираешь вот и весь карьерный рост».
Анна зажмурилась. Через три часа на работу, а сна нет.
В тот вечер добиралась домой поздно совещание, пробки. Открыла дверь, и застыла на пороге.
На полу гостиной фарфоровые осколки. Та самая шкатулка, которую бабушкина мама привезла из Китая в далёком семьдесят втором. Последнее, что осталось от неё…
Костя стоял рядом, как провинившийся, руки спрятал за спину.
Я не виноват, сама упала.
Сама? Анна опустилась, стала собирать мелкие осколки. Крошечные драконы, золотая кайма… Всё превратилось в мусор.
Ну что ты, Ань, показалась Галина из кухни, подумаешь, безделица!
Это была шкатулка моей бабушки.
Бабушки? Людмила подошла из спальни. Ну, она ведь старая была… Не горюй особо.
Анна медленно подняла голову.
«Не расстраивайся»?
Ань, хватит из мухи слона! Костя скривился. Обычная старая коробочка. Купишь другую.
В Анне что-то оборвалось.
Куплю новую? она сжала осколки. Ты разбил единственную память о моей бабушке и думаешь, что можно купить взамен?
Началось! Галина скрестила руки. Зинаида Павловна, идите, смотрите, что здесь устроили!
Бабушка появилась, опершись на палочку.
Что за шум, Аннушка?
За три недели, бабуль, вы жили тут, ели моё, пользовались моим и ни разу не сказали «спасибо»! Ни разу!
Как ты разговариваешь с бабушкой?! Людмила побледнела.
А с чего вы считаете, что имеете право бесконечно указывать мне? Каждый день «замуж пора», «детей надо», «работаешь слишком много»! Я устала!
Мы же переживаем за тебя! всплеснула руками Галина.
Переживаете? Костя съел всё, ни разу не помыл за собой тарелки и разбил мою дорогую вещь! Тётя Гала роется по шкафам и сплетничает. Мама каждое утро находит поводы уколоть. И это любовь?!
Пауза затянулась тяжёлая.
Анна! Немедленно извиняйся! Людмила.
Анна выдернула руку:
Я уже тридцать восемь лет извинялась! За то, что не соответствует вашим ожиданиям. Что не вышла замуж во двадцать. Что сделала карьеру. Что купила квартиру сама, без вашей помощи! Хватит!
Ну и ладно, Галина поджала губы. Костя, собирайся, едем домой!
Да, уезжайте. И возвращайтесь только, когда научитесь уважать меня и мой дом!
Да ты с ума, Людмила побелела. Мы семья, мы твои!
Значит, можно вытирать обо меня ноги?
Сборы заняли два часа вздохи, хлопанье дверей, демонстративная тишина. Анна сидела на кухне, пусто.
Ещё вспомнишь этот день, сказала бабушка на прощанье. Когда одна останешься, вспомнишь, как семью прогнала.
Дверь закрылась…
Анна минут двадцать просто сидела, потом заварила себе чай, вышла на балкон.
Москва шумела внизу, равнодушно и вечно.
Дни текли в странном оцепенении: работа, редкие разговоры. Пустая квартира вдруг стала огромной и удивительно тихой.
На пятый день Анна достала коробку с красками. Лет десять не брала кисти всё некогда, да и казалось бессмысленным.
Первый рисунок вышел корявым, второй чуть лучше.
В конце недели она нарисовала портрет той самой бабушки молодой, с анниными глазами, в шелковом платье и с фарфоровой шкатулкой в руках.
Подруга Мария, которой Анна наконец позвонила, прибежала к ней с вином и пиццей.
Три недели терпела? покачала головой Маша, когда всё выслушала. Я бы на второй день выставила.
Они же мне родные, пожал плечами Анна.
Родные это те, кто любит тебя, а не тратит твою жизнь непрошеными советами!
Анна пригубила вино.
Ты молодец, Маша взяла её за руку, характер показала! Это очень важно.
И через неделю Анна переставила мебель, выкинула Галину консервацию, купила новое бельё впервые за месяц выспалась!
Мама позвонила в конце зимы сухо, осторожно:
Мы, может, перегнули, после паузы сказала Людмила. Я перегнула.
Да, согласилась Анна.
Ты… ты моя дочь. Я тебя люблю. Просто не умею иначе это показывать. Не держи зла, ладно?
Я знаю, мама.
Это было не прощение. Пока нет. Но это было начало. Начало нормальных, здоровых отношений.