Алё, Верочка, сердце… Верочка, давление… голос Ольги Сергеевны, слабый и дрожащий, едва различим в телефонной трубке, если не прижать её к уху посильнее…
Вера тут же отложила недоеденный кусок чёрного хлеба с сыром на тарелку. Семь тридцать утра. Всё чётко по графику.
Уже бегу, Ольга Сергеевна!
Она схватила с кухни коробку с лекарствами, которую всегда держала наготове, и понеслась в соседний подъезд благо, тёща жила всего в двух домах от них…
Ольга Сергеевна лежала на высоких подушках, ладонь к груди, закатив глаза с мастерством народной артистки.
Таблетки! Скорей! Девочка, я вся горю… Так плохо мне…
Вера подала стакан. Тёща брезгливо поморщилась после глотка.
Вода-то какая! Ты что, из-под крана налила?
Кипячёная, как всегда, Ольга Сергеевна.
Кипячёная, говорит… Кто знает, какой у меня ночью был приступ! Такой сильный, думала всё, конец.
Вера присела краешком на кровать, проверила пульс. Чёткий, сильный. Как у штангиста.
Может, скорую всё же?
Нет! Нет, что ты, Ольга Сергеевна резко вскочила, и не видно уже было этой немощи. Никаких скорых! Я этих врачей знаю
К обеду того же дня Вера стояла у тёщи с ведром и тряпкой среда ведь, день генеральной уборки номер два за неделю…
Под диваном поплотнее пропылесось, выдавала задания Ольга Сергеевна, листая толстый журнал с кроссвордами. А то в прошлый раз такую пыль нашла я же аллергик, не забывай!
Вера без комментариев забиралась под диван. Коленки ныли, спина тоже. Хотя работала Вера в банке на полную ставку, тёща будто забывала об этом.
И плинтусы! Плинтусы протри, невестка ты моя… Даже с простой уборкой справиться не может, а туда же жена!
Вера молча протирала плинтусы, окна, люстру. А Ольга Сергеевна ходила следом и всё проверяла, пальцем по полочкам водила.
Вот тут разводы остались. Переделывай!
Вечером, дома, Вера разогревала остатки вчерашних щей. Павел пришёл уставший, но улыбался:
Вер, мам звонила. Попросила прийти в субботу, совсем ей плохо.
Паша, мы же в субботу собирались на дачу…
Какая дача? У мамы сердце, сама понимаешь…
Вера понимала. Уже два года понимала. Два года их отпуск переносится из-за “приступов”. Два года любые планы рушит один звонок и очередной театральный стон.
Паш, Вера присела напротив мужа, надо поговорить. Всерьёз.
О чём?
О твоей маме.
Павел напрягся. Эта ситуация делала из весёлого парня каменную стену.
Что опять не так?
Опять? Я три раза в неделю делаю у неё уборку. Готовлю ей диетические блюда. Бросаю всё и бегу по первому зову. А она…
Она больна, Вера! У неё сердце!
Сердце у неё чугунное. Павел, ты видел как она вскакивает, как проверяет каждую тряпку после уборки?
Ты всё приукрашиваешь.
Я устала.
Павел отвернулся.
Мама мне столько дала… Я не брошу её, мне нельзя. Это мой долг.
Вера смотрела на мужа и вспоминала того беззаботного парня, которого когда-то любила с которым мечтала о путешествиях и совместных выходных. Теперь вместо него был “правильный сын”, который бросается к матери по первому сигналу.
О мыслях о разводе она стала задумываться всё чаще. Ночью, слушая храп Павла. Утром, когда названивала тёща. Днём когда вместо жизни драила чужие полы.
Каждый день начинался с телефонного требования бульона. Потом парные котлетки. Суп-пюре. Меню всё время менялось, но готовила всегда Вера.
Мама очень ценит твою заботу, говорил Паша.
Правда? Почему тогда ни разу “спасибо” не сказала?
Ну, она просто… тяжело ей выражать чувства.
Вера усмехалась горько. “Тяжело” было для благодарности, недовольство она высказывала легко, как дышать.
Паш, я больше не могу, попыталась она ещё раз после очередного скандала из-за недосоленного супа.
Вер, мама больна.
Где диагноз, Паш? Где выписка? Где хоть одна бумага от врача?
Павел смутился.
Мама не любит врачей.
Удобно. Болеть, но не лечиться.
А ты что предлагаешь?
Пройти обследование, полное. В хорошей клинике. Узнаем, как там её сердце.
Павел передал её слова матери. Ответ пришёл мгновенно.
Обследование?! Ольга Сергеевна театрально схватилась за грудь. Я ж не вынесу! Сначала пусть научится борщ нормально делать, а потом советует!
Вера всё поняла окончательно: если тёща врачей не признаёт, значит, ей есть что скрывать. Пришло время прекращать этот балаган.
Вера записала тёщу в клинику сама. Без дискуссий.
Я никуда не поеду! тёща вцепилась в дверной косяк, когда Вера приехала утром. Вы меня убить хотите! Павел, скажи ей!
Павел топтался в прихожей, бледный, растерянный.
Мам, ну может, стоит провериться, ради спокойствия…
Какое спокойствие! Там же замучают! У меня сердце не выдержит!
Вера подошла и крепко взяла тёщу под локоть.
Ольга Сергеевна, машина ждёт. Либо добровольно, либо я вызываю скорую пусть госпитализируют официально.
Тёща побелела. В глазах появился настоящий, не наигранный страх.
До клиники всю дорогу вопила, хваталась за грудь и проклинала всех а Вера молчала за рулём, крепко стискивала зубы. В зеркале видела, как тёща сверлит её разъярённым взглядом.
Обследование длилось четыре часа: ЭКГ, УЗИ, анализы, давление. Всё как положено.
Врач вышел, листая бумаги:
Ольга Сергеевна, у меня прекрасные новости: сердце у вас хоть в космос. Давление в норме, сосуды чистые. Для вашего возраста просто завидное здоровье. Честно, и молодым бы такие показатели!
Вера медленно повернулась к тёще. Та сидела, словно пунцовая, вжимаясь в кресло:
Не может быть! У меня каждый день приступы!
Вероятно, психосоматика, пожал врач. Советую психотерапевта.
Обратно ехали в гробовой тишине.
Вера наконец высказалась вслух:
Два года, Ольга Сергеевна, я бросала всё по вашему капризу. Варила холостые супы. Мыла полы. Отменяла свои планы. А вы… голос у Веры дрогнул от злости. Вы просто врали.
Я не врала! Мне правда плохо! Врачи ничего не понимают!
Хватит! неожиданно рявкнул Павел, обе вздрогнули. Мама, хватит. Я видел результаты: чёрным по белому здорова.
Ольга Сергеевна действительно заплакала. Не наигранно, а взаправду промокая глаза полотенцем, с размазанной тушью.
Пашенька, я просто… Ты женился, а про маму забыл! Хотела, чтобы ты чаще приезжал по вечерам…
И для этого надо было делать из жены бесплатную прислугу? Разрушать наш брак?
Я не думала, что так выйдет…
Не думала? Павел подошёл ближе. Мам, ты всё прекрасно понимала: каждый звонок в семь утра с “приступом”, каждое наше сорванное дело это не болезнь! Это обыкновенный эгоизм!
Тёща сникла окончательно. С лица исчезла маска обиженной теперь это просто испуганная женщина, застигнутая врасплох.
Вера с Павлом ушли, оставив тёщу один на один со своими иллюзиями. В машине Павел долго молчал, затем взял жену за руку:
Прости меня. Поздно что-то сообразил.
Поздно, кивнула Вера.
Какой же я был глупый… Маменькин сынок, слепой.
Вера не спорила. Он и сам всё понял.
Звонки тёщи прекратились. Ни утренних болезненных воплей, ни истерик по поводу бандажного бульона. Ольга Сергеевна как будто испарилась и впервые за два года Вера вздохнула полной грудью.
Павел сам позвонил маме спустя неделю. Говорил коротко: мы любим тебя, но теперь другие правила. Манипуляции не пройдут, ложных болезней больше не будет. Хочешь общения говори честно.
Ольга Сергеевна пробурчала что-то про “неблагодарных”, но перечить не стала.
И их брак потихоньку становился прежним сначала робко, потом всё смелее, как талая вода весной. Вера и Павел наконец поехали в тот отпуск, о котором мечтали. Гуляли по набережной, ели мороженое и смеялись над глупыми шутками, будто вернулись во времена знакомства.
Знаешь, обнял однажды Павел жену, я так боялся обидеть маму, что чуть не лишился тебя.
Чуть не лишился, подтвердила Вера. Но не лишился.
Улыбнулась и крепко прижалась к нему. Впереди было много всего: новые планы, возможно, дети, простая семейная жизнь без чужих болезней и утренних манипуляций. Свобода, настоящая, выстраданная.
А Ольга Сергеевна осталась позади здорова, как молодица, но без привычного рычага давления. А Вера с Павлом наконец рядом, по-настоящему.
Дорогие, если не хотите терять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой канал “Одиночество за монитором” в Телеграме. Там можно читать мои истории раньше всех и болтать со мной лично в чате. Ну и канал в ВК теперь тоже есть для тех, у кого со связью в мессенджерах не очень!