Нина Петровна пододвинула к краю стола тарелку с кругами алых томатов, аккуратно поправила салфетки и снова огляделась по своей кухне. Самовар уверенно шумел на плите, а микроволновка лениво отсчитывала секунды там грелся куриный рулет. У батареи Нина Петровна выставила две пары домашних детских тапочек, недавно купленных «на вырост». Почему-то эта простая забота покупать, расставлять, выбирать приносила ей двойную радость: значит, всё ещё может сама.
Звонок в дверь прозвучал внезапно. Нина Петровна вздрогнула, чуть растерялась, но, как заведенная, сперва убавила газ, и только потом отправилась в прихожую.
Открыто! громко сказала она, вытирая ладони о фартук.
Тяжёлая дверь с тихим скрипом открылась. Вошли почти одновременно: Антон Сергеевич, неся в одной руке пакет, а в другой маленький рюкзачок, за ним его сестра Екатерина Сергеевна, аккуратно держала за плечи младшую Алёну. Вместе с ними в прихожую ворвался запах улицы, шелест пакетов и веселые семейные голоса.
Мама, ты опять ключи в замке забыла? спросил Антон, привычно посмотрев на дверь.
Нет, в кармане у меня, ответила Нина Петровна и хлопнула по халату, убедившись в этом. Связка тяжелых ключей была на месте, от чего стало спокойнее.
Антон первым прошёл на кухню и поставил пакет на стол.
Мы фрукты купили. И сок, Алёна не ест ужин без сока.
Привет, мама, улыбнулась Екатерина, поцеловала мать в щёку, оставив после себя лёгкий аромат шампуня и чего-то сладкого.
Ты опять всё сама накрыла Мы же договаривались просто попить чаю, пожурила дочь.
Какой обычный чай, когда дети приезжают, махнула рукой Нина. А где Артём?
С отцом дома, уроки делает, ответила Екатерина. Придёт на следующих выходных.
Сердце у Нины Петровны сжалось привычное разочарование, но она быстро его прогнала и стала раскладывать хлеб и тарелки.
За столом ели шумно, по-домашнему. Алёнка всё время бегала от стола и обратно, Антон раз за разом вставал за салфетками, Екатерина перекладывала документы из сумки на стол и обратно.
Мама, вдруг сказал Антон, откладывая вилку, ты за свет и газ заплатила? Мне как плательщику смс пришла.
Заплатила, на прошлой неделе в Сбере была, сдержанно ответила Нина Петровна. Может, какая ошибка в базе.
Сейчас всё через приложение надо делать, покачал головой сын. Ладно, потом сам разберусь.
Про приложения она знала только, что всё там тонко, и ненароком можно не то нажать.
Кстати, Екатерина осторожно заглянула в тарелку, подбирая момент, у моей коллеги недавно была ситуация с квартирой
С ложкой в руке Нина застыла.
Что за ситуация?
У женщины всё было оформлено только на неё, подхватил Антон. Когда попала в больницу, дети ничего не могли оформить ни субсидии, ни счета, всё упиралось в бюрократию.
Мама, мы подумали Может, нам стоит заранее всё уладить. Чтобы потом не бегать по инстанциям.
Заранее это как? Нина Петровна убрала ложку в салатницу и вытерла пальцы.
Антон достал из кармана аккуратно сложенный листок.
Я проконсультировался. Можно оформить твою долю на нас. Всё останется в семье, с документами проще будет налоги, ремонт, счета.
Листок лёг на клеёнку. Нина Петровна поверхностно прочитала заголовок, мельком глянув на текст. В душе что-то болезненно ёкнуло.
Моя доля мешает? спокойно спросила она.
Да брось, Екатерина обняла мать за плечо. Просто удобство. Всё равно мы наследники.
Слово «наследники» зазвенело в ушах. Взгляд её пал на внучку, та строила из огурца кораблик.
Тогда мы сможем нормально ремонт сделать, добавил Антон. Окна поменять, ванную. Сейчас ипотека отнимает много, но после Нового года со своей квартирой банк кредит точно даст проще.
Мне мои окна пока служат, тихо заметила Нина Петровна.
Тебе да, а нам потом здесь жить, пожал плечами Антон. Квартира хорошая, панель крепкая. Лучше рассчитаться по бумагам заранее.
Слов “потом” было слишком много. Она поднялась и сняла чайник, давая себе возможность не продолжать разговор.
Вечером, когда дети ушли, квартира наполнилась тишиной. На столе остался листок про передачу квартиры, пища недоеденная и стаканы с недопитым соком. Нина Петровна аккуратно, почти торжественно, сложила бумагу и положила её в ящик стола, туда же, где хранились письма, чеки и гарантийный талон от холодильника.
Перед сном она несколько раз проверила, где ключи, переложила их из тумбочки в сумку и, уже лёжа, нащупала в темноте чтобы быть спокойной.
Наутро поднялось давление. Сердце било неритмично, тяжело. Сидя на кровати, она считала до десяти и сразу включила тонометр. Выпив таблетки, приготовила себе на завтрак манную кашу, включила новости. Но фраза «всё равно наследники» не уходила из головы.
К обеду позвонила Тамара Ивановна.
Ты чего вчера не позвонила после поликлиники? спросила подружка с обычной деловой интонацией.
Да я нормально. Дети приходили, ответила Нина Петровна.
Как?
Она помолчала, потом вдруг сказала:
Хотят на себя мою долю переписать.
Тамара замолчала на пару секунд.
Настойчиво?
Пока как совет для удобства. Мол, чтобы потом не суетиться.
А ты как?
Нина Петровна переводила взгляд на окно, за стеклом бельё на чужом балконе, антенны.
Страшно, наконец призналась. Как будто ключи отдать.
Дарственная, что ли?
Да. Антон говорит, что она лучше, чем завещание. Завещание оспаривают, а это окончательно.
У нас у Зинки так же сделали. А потом в пансионат её. У всех одно имущество. Юриста посоветуйся, Нинка. Сейчас время такое.
Слово «пансионат» оставило холодок в животе. Она вообразила тусклую комнату с чужими кроватями и чужой связкой ключей.
Куда меня денут, отмахнулась Нина.
Пока всё хорошо, никто не денет. Сходи в МФЦ, там бесплатно проконсультируют. Или к нотариусу. Побеседуй, чтобы понять для себя.
Положив трубку, Нина Петровна долго сидела, смотря на недоеденный бутерброд. Потом решила: достала из записной книжки телефон МФЦ и набрала. Запуталась в автоответчике, разозлилась на себя, но по второй попытке всё же записалась на приём.
В отделении МФЦ было тепло, людно. Она сняла шапку и длинный пуховик, уютно устроив всё на коленях. Светились номера, в очереди люди листали бумаги и тыкали в смартфоны.
Окно 8, прозвучал голос в динамике.
Молодая женщина внимательно выслушала её вопрос.
У меня трёхкомнатная квартира, объяснила Нина Петровна. Половина моя, остальные доли у сына с дочерью, по четверти.
Если оформите дарственную, объяснила женщина, вы перестанете быть собственником. Но если в договоре предусмотреть ваше пожизненное право на проживание, то у вас сохранится право жить в квартире до конца. Но распоряжаться вы больше не сможете.
Фраза «до конца жизни» прозвучала тяжело.
А если завещание? спросила Нина Петровна.
Тогда до самой смерти квартира ваша. После дети наследуют. Оспорить можно, но шанс низок, если всё оформлено правильно.
Дети пугают, что если заболею, не смогут даже оплатить счета или что-то оформить.
Тогда потребуется доверенность или опека сложнее, но возможно. В вопросах недвижимости главное доверие и ваши отношения.
Нина Петровна сжала ручку сумки.
А если захотят меня выселить?
Саша, если будет в договоре право проживания никто не сможет. Но продать или заложить с этим правом такое бывает, но новое жильё тоже придётся словом обременить.
А вы уверены, что стоит делать дарственную? мягко спросила девушка. Это необратимо.
От неожиданной человечности у Нины увлажнились глаза.
Я только хотела понять, призналась она тихо.
Правильно сделали, что пришли. Как человек советую: если сомневаетесь завещание. Его можно поменять. Дарственную нет.
В автобусе по дороге домой она держала папку с документами в одной руке, зажимая сумку другой. Ключи тяжелели в отделении сбоку.
Вечером дети снова позвонили.
Ну что? спросила Катя. Мы с Антоном думали может, заехать на выходных, бумаги посмотреть?
Не надо, сказала Нина Петровна. Я в МФЦ сходила. Мне всё объяснили. Дарственная значит, я уже не хозяйка, а вы сможете решать что угодно.
Мам, ну кто будет Антон оборвал себя.
Я верю, что вы не станете. Но я хочу, чтобы у меня тоже был свой ключ от своей квартиры, пока я здесь.
Всё так же, вмешалась Катя. Нам только легче будет.
Завещание могу написать, предложила Нина Петровна. Тогда и вы спокойны, и я.
Завещание оспаривают, вяло повторил Антон. И налоги другие. Нам платить больше.
Всё равно, неожиданно твёрдо произнесла Нина Петровна, я хочу поговорить ещё с нотариусом. Потом вместе сядем и решим.
Катя вздохнула: Хорошо, только не тяни.
С этими мыслями Нина ещё долго бродила по дому. У старого шкафа, купленного, когда Антону было десять, провела рукой лак стал шероховатый, появились трещины.
Записаться к нотариусу оказалось делом непростым только на следующую неделю удалось найти время. В кабинете её выслушал важный мужчина в очках.
Все ваши опасения понятны, сказал он. Дарственная это окончательный отказ от собственности. Даже с пожизненным проживанием, распоряжаться без согласия детей не сможете. Завещание сохраняет контроль до последнего дня.
Но если я вдруг серьезно заболею?
Можно оформить доверенность. Тогда доверенное лицо сможет оплачивать счета и представлять ваши интересы, но собственность остаётся за вами.
Этот вариант показался Нине Петровне справедливым.
А если подарю, но хочу быть защищена?
Можно вписать запрет отчуждения без вашего согласия, право пожизненного проживания. Но это не даёт стопроцентной защиты: человеческий фактор никто не отменял.
Нина Петровна кивнула.
Значит, завещание и доверенность, остальные дела потом.
Это оптимально, согласился нотариус.
Дети пришли на следующую субботу. Антон пришёл с женой Надеждой, Катя с блокнотом для записей. Без лишней еды и хлопот они уселись на кухне.
Я сходила к нотариусу, спокойно заявила мать. Завещание на вас обоих написала, доверенность тоже оформила. Дарственную подписывать не стану.
Антон упрямо помолчал, Катя украдкой пожала плечами.
Нам же проще потом будет, начала жена сына.
Я не отказываюсь обсуждать позже, если пойму, что мне тяжело, сдержанно ответила Нина Петровна. Сейчас нет.
Долгая пауза. Потом Антон устало сжал ладонь на лице.
Ты нам не доверяешь?
Я доверяю. Но хочу остаться хозяйкой, пока могу сама принимать решения про свою жизнь.
Катя аккуратно вздохнула:
Мы просто не хотим потом суетиться у твоей кровати…
Вот именно. Я не хочу, чтобы вы хоть раз подумали: «Продали бы квартиру стало бы легче». Поэтому пусть эта возможность у вас не возникнет.
Тишина. Потом тихо вмешалась Надежда:
Тогда мы оставим доверенность? И будем делать, как ты скажешь.
Конечно, кивнула Нина Петровна.
Дальше пили чай, говорили уже о школе, о работе. Но всю встречу ощущалась тонкая натянутость.
Следующие недели дети звонили редко. Антон ограничился СМС о том, что за газ перевёл через онлайн, Катя прислала фото внучки и только сердце в конце. Нина Петровна заметила, что вытирает стол чисто, чтобы не думать, что телефон молчит.
Тут зашла Тамара Ивановна с пирогом.
Ну что, детей осчастливила? с порога спросила она.
Завещание написала. Дарственную нет, доверенность оформила, призналась Нина Петровна.
Молодец. А дети?
Обиделись.
Пусть обижаются. Твоя жизнь.
Эти слова словно положили маленькую гирьку в сердце: не лозунг, а факт. «Жить значит быть хозяйкой своей судьбы».
В субботу Катя позвонила:
Мам, Артём хочет к тебе на пельмени, как раньше Можно заедем?
Конечно, приезжайте, сразу оживилась Нина Петровна.
После звонка она проверила в сумке кошелёк и ключи, сжала связку, почувствовала стылый металл опору и спокойствие.
Накинув пальто и подтянув шарф, Нина Петровна дважды повернула ключ в замке, вышла из квартиры и шагнула в свой день, идя по привычным ступеням. Впереди был рынок, тесто, аромат фарша, ладошки внука. И право пусть не на вечную молодость, но на взрослую самостоятельность и уважение к себе.
Главное помнить: сколько бы ни хотелось кому-то облегчить тебе жизнь, своё право и свою дверь надо держать в руках не из жадности, а из любви к самой себе.