Моя дочь оставила у меня внука и исчезла через три недели раздался звонок, который разбил мне сердце
Запись в дневнике.
В тот день Яна зашла ко мне неожиданно, хотя в этом не было ничего странного моя дочь всегда была импульсивной. Но на этот раз что-то было не так. Яна привела с собой Артемку, лицо ее озаряла уставшая улыбка, знакомая каждой матери. Но глаза ее выглядели особенно тревожными.
Мама, мне нужна твоя помощь, сказала она, едва переступив порог, и поставила Артемку на пол. Внук сразу убежал в гостиную к своим игрушкам, совершенно не замечая напряжения между нами.
Конечно, доченька. Что случилось? спросил я, пытаясь встретиться с ней взглядом, но Яна уже тащила в прихожую огромный синий чемодан.
Срочная командировка, сказала она неестественно жизнерадостно. Понадобится, чтобы ты посидела с Артемом… ну, недели на две. Может, чуть дольше.
У меня внутри екнуло от какого-то предчувствия. Конечно, я всегда рад любить и нянчиться с Артемом, этот мальчик сама энергия, озорство и мудрость не по возрасту. Но что-то с Янкой было неладно.
Ян, так на сколько тебя не будет? И что за работа такая неожиданная? осторожно уточнила я.
Яна уклонялась от взгляда, теребила ремешок сумки я знала этот жест, когда она волнуется.
Да, мама Новый проект, знаешь, как бывает… промямлила она, пряча глаза. Я быстро, не заметите, как улечу и тут же вернусь.
Сомнения гнездились в душе. Я очень хотела, чтобы она мне доверилась. Обняла ее крепко:
Хорошо, доченька. Но только обещай сразу звони, если что-то нужно или если что-то случится.
Она обняла меня в ответ быстро, как будто спешила. Позвоню, мам, спасибо, и уже через пять минут спешно вышла за дверь, оставив мне на руках Артемку.
Внук не знал бед мы читали книжки, строили железную дорогу, ели его любимое варенье. Я пыталась не думать о тревожном ведь Яна обещала: скоро вернется, и все будет по-прежнему.
Только вечером, когда Артем пролил сок на штаны, я пошла к чемодану за чистой одеждой и сердце у меня оборвалось.
Открыв чемодан, я разглядела: там были не только обычные вещи к урожаю, но и теплые куртки, зимние варежки, шапка, даже сапоги для слякоти. Были и игрушки, и аптечка: ингалятор Артема, лекарства от аллергии, сироп от кашля. Не те вещи, которые бы Яна положила на «пару недель».
В самом низу нашла белый конверт мое имя крупно, Яниным почерком. Внутри лежали деньги, крупная сумму гораздо больше, чем Яна обычно держала при себе. Наличные рубли. Руки дрожали, мысли лихорадочно носились одна за другой: неужели… дочь уходит навсегда? Или надолго?
Я схватила телефон, стала звонить Яне но все уходило в гудки. Оставила сообщение, сдерживая слезы: «Яночка, это мама. Позвони, пожалуйста. Очень волнуюсь».
Прошло утро, а звонка не было. Я обзвонила ее работу там никто ничего не знал. Позвонила всем ее друзьям еще со студенчества, даже бывшей соседке по общежитию бесполезно. Казалось, она растворилась.
Трое суток я с трудом держала себя в руках ради Артема. Маленький, он не понимал, почему мама не отвечает, а я вынуждена была притворяться, что все хорошо. Сердце разрывалось.
В отчаянии вновь перелопатила чемодан хотелось найти хоть какую-нибудь зацепку. Напрасно: только тот конверт с наличными
Прошло больше двух недель. Я ночами плакала, а днем старалась занять Артема играми. И вдруг звонок по видеосвязи!
«Яна!» сердце оборвалось снова.
Лицо дочери на экране было бледным, глаза уставшими. Мама, извини меня…
Яна, что происходит? Где ты?
Все хорошо, мама, но не могу сказать, где я. Секретное задание, сказала она устало, неуверенно.
Мне страшно, Ян! Почему я не могу тебя нормально увидеть?
Мам, пожалуйста, не нагнетай! Все хорошо. Дай мне поговорить с Артемом.
Я сдалась. Внук весело побежал к экрану. Яна говорила с ним нежно как обычно. Потом она тут же отключила звонок.
Когда я попробовала перезвонить, абонент был недоступен. Я трясла руки, не находя себе места.
Все эти годы Яна молчала об отце Артема. Я догадывалась, что он опасный человек, но не знала, насколько. Недавно шепотом мне дали знать, что тот человек вернулся в Москву. И Яна сделала все, чтобы защитить сына: забрала его вещи и игрушки из квартиры, спрятала фото, стерла следы Артема из своей жизни чтобы никто ничего не узнал, если этот человек вдруг появится.
Яна пожертвовала своим временем с сыном ради его безопасности. Я знала, что ей страшно, и ценю то доверие, с которым она доверила мне мальчика.
Прошли недели. Каждый день я боялась узнать страшное, каждый звонок вызывал тревогу. Ради Артемки я притворялась, что мама скоро вернется, хотя сама в душе не верила, что так будет.
Когда Яна наконец приехала уставшая, но облегченная Артем бросился ей навстречу с криком радости, и на мгновение показалось, что все позади. Но я видела по Яниным глазам: страхи еще не рассеялись.
Яна с трудом подняла чемодан, мурашки пробежали по ее рукам.
Мама, я так тебе благодарна… Но больше все равно ничего рассказать не могу тихо пробормотала она.
Я обняла ее крепко:
Просто пообещай, что будешь осторожна, дочка.
Обещаю, прошептала Яна, и мы обе поняли, как трудно сдержать такое обещание.
Когда я смотрела, как они с Артемом уезжают от моего дома, сердце разрывалось от счастья, любви и тревоги. Я знала: Яна поступила правильно, защищая ребенка. Но теперь ее тени пока не рассеются.
Я стояла у окна, молясь о безопасности своих любимых, надеясь только на Божью помощь и милость.
Этот случай навсегда изменил меня. Я понял, что иногда молчание и временное расставание это высшая форма любви и заботы, какую только может проявить родитель.