Родственники всё-таки
Какие там квартиры! родственник отмахивается. Машка уже все бумаги подготовила, собирается одну квартиру продать, купить домик за городом.
А маму в ту, что поменьше.
Теперь мама в штыки: «Это мой угол, никуда не поеду».
Скандалы каждый день. Машка грозит если мама не съедет, она с ребёнком уйдёт. А я я к сыну привык.
Кира слушает и не понимает смеяться ей или злиться.
То есть, Маша уже делит наследство, даже не получив его, а тётку Тоню собралась в однушку выселять?
Прелесть какая. И вы хотите, чтобы мы пришли и убедили её не мешать вам жить на широкую ногу?
Ну типа того, буркнул Валерий. Вы же её любите. Родственники всё-таки.
Кира снимает резиновые перчатки с противным влажным звуком.
Пальцы сморщены от воды и хлорки.
Она смотрит на руки, потом на идеально чистое окно, в котором отражается закатное солнце, и внутри всё клокочет от раздражения.
Это было последнее окно в четырёхкомнатной квартире тёти Антонины.
Кира, ты там закончила? доносится властный голос. Зайди на кухню, я там список написала, что из аптеки принести.
И про шторы не забудь! Они на балконе, всю пыль собирают.
Кира выходит в коридор и заглядывает в гостиную.
Антонина Петровна сидит в своём любимом кресле, в подушках, и царственно кивает на кухонный стол.
Тётя Тоня, Кира старается держать голос, чтобы не дрогнул. Я с девяти утра: полы мыла, потом стекла, потом люстры.
Больше не могу. Спина болит, не разогнусь.
Ой, Антонина Петровна отмахивается. В твои двадцать пять и про спину? Стыд какой!
Я в твои годы две смены на заводе отпахивала, а потом ещё дом содержала.
Твоя мать быстрее управлялась. Молодёжь нынче хиленькая
Кира молча берёт список.
Сначала у Антонины Петровны шныряла младшая сестра её бабушка, потом эта «почётная» обязанность досталась маме. Теперь вот очередь Киры.
Антонина Петровна всегда была в семье «старшей» и «особенной».
У неё две квартиры в одном доме в одной она сама, в другой, через подъезд, её сын Валерий.
Валере недавно исполнилось пятьдесят. Всю жизнь то сторожем, то дворником, на временке.
Денег у него никогда не было. Заходил к матери каждый день исключительно за котлетами в контейнере.
Мыть окна или занавески не мужская работа. Так всегда говорила тётя Тоня.
Завтра Валера зайдёт, добавляет Антонина Петровна, укутываясь в шаль. Ты ему в пакет собери из продуктов. Мне тяжело таскать.
Кира кладёт список на стол.
Тётя Тоня, я завтра не приду. И послезавтра тоже.
Антонина Петровна аж оторопела.
Это еще почему? С каких это пор ты занятая стала? Твоя мать успевала, и не вякала!
Потому что у Валеры жена есть. Мария, да? Кира опирается на косяк. Пусть она приходит.
Она молодая, силы есть. Живёт рядом две минуты идти.
Маша Антонина Петровна поджимает губы, лицо становится как печёное яблоко. Маша женщина серьёзная.
Ребёнка ждёт, и сын у неё, первоклассник. Её сейчас не до моих окон. Уют устраивает.
Ребёнка? Кира не удержалась и усмехнулась. Валере пятьдесят, Маше лет сорок. И она уже беременная пришла.
Он уверен, что это его?
Как ты можешь так говорить! вскрикивает старушка. Родная кровь! Сказал его, значит, его! Наконец-то наследник будет! А то всё вы…
Вот оно. Кира знала, что этот разговор будет.
Раньше Антонина Петровна намекала: Валерка один, детей нет, вот умру обе квартиры вам достанутся, Ольга да Кира.
Поэтому и полы мыли, и выслушивали вечные претензии.
Значит, теперь наследники Маша и её дети? Кира поднимает сумку. Ну что ж, справедливо. Поздравляю.
И не надо губы дуть! Антонина Петровна в гневе. Род есть род.
Я Валере обещала: обе квартиры теперь его, чтобы семья не теснилась.
А вы не чужие люди, да? Не за жильё помогали? Совесть имей!
Имею, тётя Тоня. Именно поэтому сейчас ухожу. Мыть ваши окна больше не буду.
Списки продуктов кидайте Маше в мессенджер. Она хозяйка будущего наследства ей и работать.
Кира уходит, не слушая проклятия в спину.
***
Через неделю дома у Киры семейный совет. Мама, Ольга, сидит на кухне и плачет.
Кира, она мне звонила. Три часа кричала! Сказала бросили её, Валерка весь день на дежурстве, а у Машки токсикоз даже запах пыли вреден.
Мам, остановись, Кира ставит чай перед матерью. Ты сама слышишь?
Токсикоз мешает хлеба купить и старушке донести?
Маша там уже полгода, хоть раз посуду за свекровью помыла?
Нет Тётя Тоня говорит она «гостья».
Какая гостья? Она уже прописалась, Валерка хвастался.
Планы строит, как ремонт делать будет, когда тётя Тоня ну, ты поняла.
Мама тяжело вздыхает, утирая лоб.
Всё равно по-человечески неудобно. Мы же всегда помогали.
Бабушка велела: «Тоню не бросайте, характер сложный но своя».
Свои так не делают, мам. Она нас за бесплатную прислугу держала.
А как только появилась предприимчивая с животом нас вышвырнули.
Знаешь что? Пусть теперь Маша окна моет.
В этот момент звонит телефон Ольги. На экране «Тётя Тоня».
Не бери, жёстко говорит Кира. Давай, мама. Один раз. Просто не бери.
Она будет звонить, пока батарея не сядет…
Пусть.
Через два часа телефон замолкает зато у Киры приходит смс от Валерки:
«Эй, мелкая, мать звонит, не отвечаете! У неё давление, есть нечего.
Давайте быстро, а то подойду и сам поговорю!»
Кира быстро пишет в ответ:
«Валера, ты теперь муж и отец. У тебя рядом здоровая баба сбегай сам. Или Машу отправь прогулки полезны беременным.
Мы больше не ваша обслуга. Прощай».
***
Прошло три месяца. Кира с мамой принципиально не ходят к Антонине Петровне. Ольга пару раз пыталась, Кира не пустила:
Хочешь опять стать прислугой у Машки вперёд!
Валера всё же пришёл. Вид у него уставший: небритый, куртка грязная.
О, объявился, Кира закрывает проход. Что надо, Валера?
Ты Кир, не дерзи, Валера тянется в коридор, Кира не пускает. Мать совсем стала нервная. Капризничает.
Машка с ней не ладит, говорит старуха выжила из ума.
Что случилось? появляется изнутри Ольга. Валера, заходи.
Мам, не надо, предупреждает Кира, но мама её мягко отстраняет от двери.
Валера плетётся на кухню, садится, тяжело выдыхает.
Короче, Машка сказала или она, или мать. Ребёнок орать начал.
Мать каждые полчаса влезает, учит, как пеленать, как кормить. Орет: Маша лентяйка, окна грязные, пыль.
Машка плачет: не прислуга, а жена.
Так помоги жене, пожимает плечами Кира. Возьми тряпку, вымой окна.
Я? Валера как на сумасшедшую смотрит. Я работаю! Я сторож! Я устаю! И вообще, не мужское это дело.
Оля, ну сама пойми. Сходи, уберись, а? Она тебе даже деньги даст. Чуть-чуть.
Деньги? Ольга усмехается. За тридцать лет ни разу «спасибо» не услышала.
И квартиры теперь ваши. Вот и разбирайтесь.
Ну наведите порядок делов-то на три часа! Окна, кухня, пыль протереть, пол помыть…
Валера, иди домой, Кира хлопает его по плечу. Иди к Маше. Мы к Тоне больше не придём убирать.
На чай пожалуйста. Просто поболтать, о погоде. Но полы мыть уволь.
***
Ещё через месяц Кира всё-таки идёт к тёте Тоне мама настояла.
Открывает дверь Маша запах отвратительный: носки, скисший суп, ещё какой-то ужас.
Вам кого? Маша зевает.
К Антонине Петровне. Кира.
А, племянница-изменщица Маша лыбится. Слыхала. Проходи, она дует в комнате.
Кира заходит в большую комнату. Антонина Петровна в том же кресле, но уже не царица худенькая, сгорбленная старушка.
Окна, когда-то вымытые до блеска, мутные, дождевые разводы. Шторы висят неровно, петля сорвана.
Тётя Тоня, здравствуйте, Кира ставит коробку конфет.
Старушка поднимает голову.
Пришла сипит она. Посмотреть, как я тут загниваю?
Почему загниваете? У вас семья: сын, невестка, внук.
Семья кивок в сторону двери. Вчера врезали замок в мою комнату. Сказали, не выходить, когда гости.
Валерка Валерка молчит. Только котлеты ест, что она ему несёт.
Тьфу, гадость. Грязью обрастаем невестка, мол, не до уборки. Сказала не нравится, сама мой. А руки не держат, Кира Совсем.
Она смотрит на искривленные пальцы и всхлипывает.
Я же им Всё А Маша вчера говорит: «Скорей бы ты, бабка, территорию освободила, нам детскую нужно».
Валерка молчит. Только чуть жевнул, да в телек уставился…
Кира чувствует жалость и сразу берёт себя в руки.
Тётя Тоня, может, чаю?
Если невестка разрешит чайник включить. Она говорит, что я зря газ трачу.
Заглядывает Маша.
О чём шепчетесь? Маша облокотилась на косяк. Слушай, Кира, если пришла глянь в ванну, кран течёт, Валерка не может починить. И унитаз бы почистить…
Кира медленно поворачивается.
Маша, вы забылись. Я гость. Не домработница.
Да перестань ломаться! Вам же квартиры не нужны были? Давайте, проявите любовь к бабке.
А то только языком молоть горазды. А мы заняты, у нас ребёночек.
Квартиры не нужны, спокойно отвечает Кира. Антонина Петровна уже их переписала на Валеру.
Теперь это ваши заботы: и кран, и унитаз, и окна. Поздравляю!
Маша давится яблоком.
А кто же ухаживать будет? Эта старуха за собой посуду помыть не может!
Вы, Маша. С мужем. Только вы.
Чая не дали невестка, давно вообразившая себя хозяйкой, Киру выгнала.
***
Антонина Петровна доживает век в пансионате для пожилых.
Валерий, оказавшись под каблуком жены, сам определил мать туда.
Одну квартиру продали, купили дачу. На даче и живут.
А четырёхкомнатную квартиру сдают за хорошие деньги, кстати, рублей сто тысяч в месяц.
Кира иногда навещает родственницу. Жалко старушку так бессмысленно всё она распорядилась своим богатствомАнтонина Петровна теперь сидит у окна первого этажа шаляпинская шаль на плечах, кружка чая на подоконнике. Пансионат хороший, чисто, кормят вкусно. Соседки бывшие врачихи и учительницы, обсуждают сериалы, ругают цену на лекарства и с любопытством выспрашивают: «А у вас дети?»
Есть, отвечает Антонина Петровна, тихо. Сын, невестка, внук.
Она больше не рассказывает про квартиры и наследство. Тепло в комнате, за окном яблони цветут. Салфеточки на столе подарок Киры. Кира приходит аккуратно раз в месяц. Иногда приносит сладкое, иногда сидит, просто держит тётю за руку крепко, несмотря на все обиды.
Прости, Кира, шепчет Антонина Петровна однажды, когда соседка выходит.
Кира молча сжимает её пальцы.
Всё в прошлом, тётя Тоня. Главное, мы рядом.
Так Кире больше никто не звонит с требованиями уборки. В её доме теперь всегда тихо, в гостиной стоят свежие тюльпаны мама дарит просто так. Весна в этом году выдалась ранней.
Иногда Кира думает: странно, как выкручивается жизнь, но всё же хорошо, что когда-то она сказала «нет». Потому что настоящее тепло в семье живёт не в метрах, не в прописке а в том, кто протягивает тебе руку, даже после самой длинной зимы.