«Терпи, доченька! Ты теперь в чужой семье, надо соблюдать их порядки. Ты замужем – не в гости пришла. – Какие порядки, мама? Они здесь все с приветом! Особенно свекровь! Она меня терпеть не может, это же заметно! – А ты когда-нибудь слышала, чтобы у нас свекрови были добрыми? – Шляется! Вот зачастила! – Светлана Петровна стояла посреди кухни, её лицо горело от гнева, а глаза сверкали яростью. – Если мужик гуляет, баба сама виновата. Мне тебе что, всё объяснять теперь? Свекровь взбесилась. Кричала на свою невестку Лизу, как сумасшедшая. А всё из-за того, что та заподозрила её сына Бориса в измене. Лиза, молоденькая, хрупкая девушка с большими наивными глазами, прижалась к стене, пытаясь утихомирить рассвирепевшую женщину. – Светлана Петровна, но это же ненормально. У него семья, ребёнок… – попыталась оправдаться Лиза, но свекровь тут же перебила, махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху. – Это ты семья? Или твой сын, который деда с бабкой к себе не подпускает? – свекровь презрительно фыркнула. – Это ж твоё воспитание! – Какое воспитание, Светлана Петровна? Ванечке всего годик. Он совсем малыш, – мягко сказала Лиза. – Малыш? – женщина скривилась. – У Егоровых внук ещё меньше — и на руки идёт, и не орёт, как твой… – она махнула рукой в сторону детской. – Вообще-то, он и ваш внук, – напомнила Лиза, голос дрожал. – И знаете, дети плохих людей чувствуют. Может, поэтому он к вам и не идёт. – Это мы плохие? Ах ты крашеная коза! – свекровь перешла на крик. – На чьей шее ты живёшь? Чьи продукты жуёшь? Чьи деньги тратишь? Неблагодарная ты! Лиза уже устала спорить со скандальной свекровью. Она тысячу раз говорила Борису, что хочет жить отдельно, но Борис, маменькин сынок, не видел в этом смысла. Ему нравилось жить у родителей. На работу ходит спокойно, а стирку-готовку-уборку делают старики. Красота! А вот с Елизаветы вредная свекровь по полной спрашивала. Лиза сначала старалась налаживать отношения: помогала по дому, выслушивала жалобы, но со временем поняла — всё впустую. Как бы она ни старалась, свекровь ненавидела её и не особо скрывала это. – Привёл в дом эту никчёмную: будто нормальных девок не было, – жаловалась Светлана Петровна соседке, а Лиза, собирая разбросанные Борисом игрушки за домом, всё слышала. – Аж из другого села за ней мотался! Наши бабоньки куда лучше – и работящие, и толковые! – Ой, не говори! – поддакивала баба Маня, местная всезнайка и сплетница. – Тоже мне помощница: у неё же руки не из того места! Всё либо потеряет, либо сломает. А и ребёнок у неё какой-то… не такой. – А у Егоровых внук – другое дело: спокойный, умный мальчик. А твой орёт, капризничает — видно, не те гены. Когда совсем невмоготу было, Лиза звонила матери — жаловалась, плакалась, а та откликалась: – Терпи, доченька! Ты теперь в чужой семье, на порядки внимание обрати. Ты ж не в гости пришла — ты замужем. – Какие порядки, мама? Они здесь все ку-ку! Особенно свекровь! Она меня терпеть не может, это же видно! – А ты слышала, чтоб у нас свекрови добрыми были? Все через это проходят, и ты пройдёшь. Главное — не показывай, что тяжело. Терпи. Понимала Лиза, что с нерешительной и пугливой мамой каши не сваришь. Попросила, чтобы та не говорила ничего отцу. – Пожалей отца-то! – испугалась мать. – Ты же знаешь, у него условный срок. Шаг влево – и посадят же! Лиза знала: отец её горячий — срок условный получил за то, что чуть не подрался в сельмаге за Лизу. И знала, что если отец узнает, как издеваются над любимой дочкой – не стерпит. Отец был мужиком серьёзным. – Ладно, папе не скажу, – пообещала Лиза. – Но если так и дальше будет, если свекровь не угомонится… я не знаю, что сделаю. – Всё наладится, доченька, – убеждала мама. – Через пару недель и не вспомнишь эти слёзы. Очень Лизе хотелось забыть, да отношения с будущей тёщей лишь ухудшались. Светлана Петровна будто искала повод для злобы. Даже муж Светланы Петровны, уставший жизнью Иван Степанович, не выдержал: – Да чего ты всё орёшь на девчонку? – как-то попытался урезонить жену. – Уйдёт же ведь от нас, и правильно. – Пусть идёт! – рявкнула свекровь на мужа. – По судам её погоняю, вернёт каждую копейку, что у нас съела! И внука заберу — не дам воспитывать в такой никудышней семье! Лиза понимала, что старуха несёт чушь, но всё равно было страшно. А ведь Лиза всё ещё любила своего Борю. Разговоры о том, что Борис гуляет с бывшей, оказались обычными деревенскими сплетнями — такими, что несут по всей округе такие, как Свекровь. Сколько бы длилось издевательство, неизвестно — если бы не длинный язык свекрови. Однажды она в красках похвасталась «подругам» своими расправами — а те разнесли по селу, добавив красок. И дошло всё до Лизиного отца! Михаил, мужик под два метра, плечистый, долго не думал. Взял топор, только что дрова колол, не сняв телогрейку, сел на старый свой мотоцикл «Урал» и покатил в соседнюю деревню — дочку спасать. В это время в доме Светланы Петровны разгорелся очередной скандал: у малыша испачкался памперс и на новом оранжевом диване осталась пятнышка — а для свекрови это стало катастрофой! – Испортил диван! Только купили! Я бы тебе руки поотрывала! – Я всё почищу, Светлана Петровна, – дрожа, пыталась утихомирить старуху Лиза. – Ты? Почистишь? Смешно! Ищет халявы! Жри, давай! Лиза, заливаясь слезами, тёрла кляксу тряпкой. Маленький Ваня плакал изо всех сил. Дом выл скандалом. В этот момент в дверях возник Михаил — с топором. Светлана Петровна, увидев грозу в человеческом обличии — аж побледнела: – О, здравствуй, Михаил! Лизку вашу воспитываю тут… – Слышал, как воспитываешь, – громко пророкотал Михаил, ввалился прямо в обуви, положил топор на плечо и протянул дочке руку. – Собирайся, Лиза. Тут тебе делать нечего. – А что я сыну скажу? – попыталась возразить свекровь. – Пусть сам ко мне приходит. За женой своей. Я с ним поговорю — по-мужски, – Михаил взглянул холодно, так, что всякие слова излишни. Забрал Михаил дочку с внуком. Долго Борис боялся приходить за женой и сыном, но всё-таки пришёл. Долго говорил с зятем Михаил. Не грозил, не кричал — но топор на столе и спокойный голос всё объяснили. Борис пообещал: будут с Лизой жить отдельно, мать не будет вмешиваться, а жену и сына в обиду не даст. С тех пор Светлана Петровна обходила бывшую невестку и внука стороной, не здоровалась даже на улице. Борис и Лиза жили отдельно — и в доме воцарились мир и покой. То ли отдых боялись «уроков» тестя, то ли действительно в семье всё наладилось…

Терпи, дочка! Теперь ты в другой семье, надо учитывать их порядки. Ты же не в гости пришла, а замуж вышла, наставляет мать свою дочь.
Какие уж тут порядки, мама? Да у них тут все свихнулись! Особенно свекровь! Она меня ненавидит, самой видно!
А ты слыхала когда-нибудь, чтоб свекрови добрыми были?
Гуляет! Гуляет он! Ну это уже слишком! Галина Аркадьевна стоит на кухне, ее лицо обожжено от злости, глаза сверкают. Если мужик гуляет, сама баба виновата! Мне тебе теперь еще объяснять и это?
Свекровь была вне себя. Орала на невестку Сашу, как сумасшедшая только потому, что та начала подозревать мужа, ее сына Сергея, в измене.
Саша молодая, хрупкая девушка с большими, доверчивыми глазами прижалась к стене, пытаясь как-то вразумить разъяренную женщину.
Галина Аркадьевна, но это же ненормально. У него семья, ребенок попыталась оправдаться Саша, но свекровь ее сразу оборвала, отмахнувшись, как от назойливой мухи.
Ты семья? Или эта твоя дочь, которая к нам с дедом не идет? свекровь фыркнула. Воспитание твое, между прочим!
Какое воспитание, Галина Аркадьевна? Оксане только годик исполнился, она же совсем малышка, едва слышно возразила Саша.
Малышка? скривилась женщина. У Петровых вон внук еще меньше, и на руки идет, а не орет как эта твоя махнула рукой в сторону детской комнаты.
Вообще-то, она ваша внучка, тихо отозвалась Саша, хотя голос дрожал. Да и дети чувствуют людей плохих. Может, поэтому и не идет к вам.
Мы, значит, плохие? Вот крашенка! перешла на крик свекровь. А на чьи харчи живешь? Чьи продукты жрешь? Чьи рубли тратишь? Неблагодарная!
Саша не хотела больше спорить со скандальной свекровью. Она уже сто раз просила Сергея, что хочет жить отдельно, но муж, мамино чадо, не видел в этом необходимости.
Сергею нравилось жить с родителями. Он чувствовал себя здесь, как за каменной стеной. На работу ходил спокойно, а бытовые проблемы решали пожилые стирка, уборка, готовка. Рай да и только!
Зато всю злость свекровь срывала на Саше. Вначале девушка старалась наладить с ней отношения: помогала по дому, поддерживала во всем, даже слушала бесконечные жалобы на жизнь и соседей. Потом поняла все зря.
Какой бы хорошей и послушной Саша ни пыталась быть, свекровь презирала ее, и даже не скрывала этого.
Привел в дом эту бестолковую, будто нормальных девок мало, жаловалась Галина Аркадьевна соседке, когда Саша за домом собирала разбросанные Сергеем игрушки и все слышала.
За ней аж в соседнюю деревню ездил! Разве есть за что? Наши куда лучше и работящие, и умные.
И не говори! поддакивала местная сплетница баба Маша, перебравшая косточки всей деревне.
Она ведь ничего не умеет. Помнишь, ты сама рассказывала: у Саши руки не из того места все не так и не эдак.
Ты не представляешь ничего доверить нельзя! Или потеряет, или сломает. Да и ребенок у нее какой-то не такой.
У Петровых-то внук совсем другой. Спокойный, понятливый мальчик. А эта орет вечно, крутится. Видать родня у нее…
Когда жизнь становилась совсем невыносимой, Саша звонила маме в соседнюю деревню, жаловалась, а та повторяла:
Терпи, дочка, теперь ты в другой семье подстраивайся! Замуж вышла значит, так надо.
Какие порядки, мама? Они же все тут чокнутые! Особенно Галина Аркадьевна она меня терпеть не может, это же видно!
То-то же! Всех нас свекрови учили уму-разуму. Пройдет! Главное не показывай, что тебе тяжело. Терпи, Сашенька.
Саша понимала: с робкой мамой поддержки не найти. Тогда грозилась папе пожалуюсь!
Пожалей ты отца! испугалась мать. Ты ж знаешь: у него условка. Один неосторожный шаг и загребут в тюрьму!
Саша знала отец души не чает в единственной дочери. Условный срок получил за драку: кто-то обидел Сашу в местном магазине, отец был горяч.
Она понимала: папа молчать не станет, если услышит, как издеваются над дочерью. Мог бы и наделать бед.
Ладно, папе не скажу, ответила Саша. Но если так и дальше продолжится, если свекровь продолжит издеваться не знаю, что со мной станет.
Все наладится, доченька, успокаивала мама. Еще пару недель все будет, как прежде. Даже вспомнишь и посмеешься.
Саше хотелось бы в это верить, но отношения со свекровью только хуже становились. Галина Аркадьевна, казалось, совсем озлобилась, словно Саша виновата во всех ее бедах. Даже ее муж, Виктор Павлович, пожилой, измученный жизнью человек, не выдержал.
Чего ты на девчонку все орешь? в один из дней, когда скандал достиг апогея, вмешался он. Сама уйдет правильно сделает!
Пусть уходит! сдернулась Галина Аркадьевна, все зло на мужа. По судам затаскаю, пусть каждую копейку вернет, что у нас проела! И ребенка себе заберу не дам портить в такой семье!
Саша понимала: наговорить свекровь может что угодно, но все равно страшно. Тем более, она до сих пор любила своего Сережу.
Слухи о том, что Сергей встречается с бывшей по секрету от жены, оказались обычными деревенскими сплетнями, которые подобные Галина Аркадьевна разносили по всей округе.
Кто знает, сколько бы еще продолжались эти издевательства, если бы не длинный язык самой Галины Аркадьевны. Однажды, повеселев после очередной «победы» над невесткой, она с подробностями рассказала об этом бабке Маше.
Та приукрасила историю, добавила от себя, рассказала своим подругам И через пару дней весть о «глупой невестке» и «злой свекрови» дошла до отца Саши.
Отец Саши, здоровенный дед двухметрового роста с широкими плечами, думал недолго.
Взял топор, которым только что колол дрова, не сняв рабочей куртки, закинул его на плечо, сел на старенький мотоцикл «Урал» и помчался в соседнюю деревню спасать дочку.
В этот самый момент в доме Ковалевых вспыхнул скандал. Мама вышла буквально на минуту за чистым подгузником, оставив маленькую Оксану на оранжевом диване.
Вернувшись, заметила под малышкой коричневое пятнышко. Но в глазах Галины Аркадьевны оно выросло до космических размеров!
Словно был разлом, готовый поглотить квартиру. Галина Аркадьевна ворвалась, как буря, сразу закричав на невестку:
Исказила диван! Мой любимый! Ты знаешь, сколько он стоил? Вот бы руками тебе показать, за что отвечаешь!
Я все уберу, все почищу Саша пыталась успокоить свекровь, дрожащими руками хватаясь за тряпку.
Что ты почистишь диван же новый! Ты никогда за свои деньги ничего не брала!
А вы будто за свои брали? не выдержала Саша, впервые намекнув, что всю жизнь свекровь сидит на шее мужа.
Вот наглая! Еще спорить со мной смеет! лицо свекрови налилось кровью.
Вытри немедленно, потом с дочкой марш во двор! Жить будете, как заслужили, пока приличиям не научитесь!
Саша, обливаясь слезами, старалась оттереть пятно. Коричневая клякса на ярко-оранжевой обивке будто насмехалась над ней.
Маленькая Оксана, почувствовав мамино отчаяние, плакала без умолку, усиливая напряжение в доме.
Галина Аркадьевна стояла над головой Саши и не скупилась на резкие, обидные слова.
Она даже не заметила, как в дверях появился чужой мужчина. Это был отец Саши Николай. Он встал в дверном проеме, засунув топор за ремень.
В какой-то миг Галина Аркадьевна, будто почувствовав взгляд, обернулась. Попала взглядом прямо на топор.
Она прекрасно знала про горячий характер Николая, про его прошлое и условный срок. Страх в секунду пронзил ее.
Поняв, что сват все слышал и ситуация становится серьёзной, она попыталась держать лицо и устоять на своем, хоть голос сильно дрожал.
О, Николай, привет! Я тут твою Сашу воспитываю
Слышу я, как ты её «воспитываешь», спокойно, но грозно сказал он, переступая порог прямо в сапогах.
Он взял топор на плечо и протянул руку дочери.
Пошли, Саша, тебе тут делать нечего, сказал он и повел жену с ребенком к выходу.
Постой, сват! опомнилась Галина Аркадьевна. А что ж я Серёже своему скажу?
Пусть твой сын сам за женой ко мне придет. Поговорим, по-мужски. Николай бросил ей короткий ледяной взгляд, который был красноречивее любых слов.
Увез Николай дочь и внучку. Сергей долго не решался ехать за женой и дочкой, боялся встречи с тестем. Но потом приехал.
Долго беседовал Николай с зятем. Не угрожал, не повышал голос, но спокойствие и топор на столе придавали вес словам.
Обещал Сергей, что будут жить отдельно, что мать больше не вмешается в их жизнь, а его жену и дочку в обиду не даст.
Когда Николай сжал его руку, Сергей понял с этим человеком не шутят, и данное слово придется держать.
С тех пор Галина Аркадьевна обходила бывшую невестку и внучку стороной. Не здоровалась, не разговаривала, если встречала на улице.
Саша и Сергей зажили отдельно. И все у них стало по-другому: в гармонии и взаимопонимании. Может, Сереже урок на всю жизнь, а может и вправду любовьИногда, проходя мимо старого двора свекрови, Саша непроизвольно ускоряла шаг, крепче прижимая Оксану к себе. Но совсем скоро вместо страха в ее душе осталось только легкое, едва заметное сожаление кто-то так и не научился быть счастливым, даже имея целый дом под боком.
Однажды, возвращаясь с Сергеем с прогулки в городском парке, Саша остановилась у качелей, на которых радостно визжала их дочка. Она поймала руку мужа, с улыбкой взглянула в его глаза спокойные, благодарные, по-настоящему внимательные. В них не было ни тени сомнений, что теперь всё будет иначе.
Саша больше уже не терпела и не приспосабливалась она просто жила. В их маленькой уютной квартире часто звучал мягкий детский смех. Сергей иногда оставлял цветы на подоконнике, не забывал лишний раз поцеловать жену, не жалея слов: «Спасибо, что ты рядом».
Через пару лет у них родился еще один малыш сын, смешливый и крепкий мальчишка. На семейных фотографиях Саша неизменно была в центре: улыбающаяся, спокойная, уверенная в завтрашнем дне.
На День Матери Саша впервые пригласила свою маму та, чуть смущаясь, съездила в гости. За столом и смех, и слезы благодарности, и воспоминания о давних обидах. Про свекровь никто не говорил ни с упреком, ни с горечью. Просто стало ясно: чужой дом так и не стал для Саши родным, но ее дом она построила сама прочный, светлый и честный.
Лишь однажды к дому Саши подошла Галина Аркадьевна постаревшая, уставшая. Постояла у калитки, слушая детский смех. Не решилась зайти, а вскоре ушла своей дорогой, так и не решившись попросить прощения.
А жизнь продолжала идти вперед. Саша уже не вспоминала о былых обидах не осталось для них места в её новом мире, полном тепла и настоящей любви. И только иногда, глядя в окно на закат, она думала: всё, что с ней случилось, было не зря. Ведь именно там, за порогом страха, начиналась её счастливая жизнь.