Я всё про неё знаю
Кто звонил?
Максим вздрогнул, чуть не выпустив из рук телефон.
Никто. Какие-то мошенники…
Виктория нарезает огурец для салата, даже не смотрит в его сторону. Уже третий «мошенник» за вечер занятная статистика для того, кто раньше жаловался, что кроме мамы и курьеров ему никто не звонит.
Максим прячет телефон в карман джинсов, нерешительно идёт к холодильнику сам не понимая, зачем туда тянет. Стоит у раскрытой дверцы, будто ищет ответы на вопросы мироздания между банками солёных огурцов и пачкой майонеза. Закрывает, так ничего и не взяв.
Ужин через двадцать минут, сообщает Виктория.
Ага.
Он уходит в гостиную, тут же раздаётся звук включённого телевизора. Громко, чересчур громко для их небольшой квартиры. Виктория усмехается, продолжая готовить.
…Задерживаться на работе Максим начал через неделю после первых странных звонков. Сначала один вечер, потом два подряд. К концу месяца домой он возвращается почти каждый день к девяти.
Новый проект, объясняет, снимая ботинки в прихожей. Клиент подгоняет, шеф с ума сходит.
Ясно.
Виктория ставит перед ним разогретый ужин, садится напротив с книгой. Не переспрашивает, не уточняет, что за проект и почему теперь всё нужно делать вечером. Максим будто бы ждёт расспросов готов отвечает, репетирует оправдания по дороге домой но вопросов не задают, и он теряется, не зная, куда деть этот груз заготовленных объяснений.
Ты не злишься? спрашивает однажды, ковыряя вилкой котлету.
За что?
Ну… что я поздно возвращаюсь.
Виктория переворачивает страницу.
Работа есть работа.
Максим кивает, явно не понимая такого равнодушия. Лгущим всегда некомфортно, когда им верят на слово.
Подарки появляются в начале декабря. Сначала серьги без повода и даты, просто так. Потом шелковый платок из бутика на Тверской, мимо которого они вдвоём проходили десятки раз, и Виктория ни разу не задерживалась у витрины.
Думаю, он подойдёт к твоему пальто как раз под цвет, протягивает Максим коробочку.
Виктория разворачивает платок, гладит ткань.
Красивый.
Нравится?
Конечно.
Платок уходит в шкаф к другим нарядным вещам, которыми редко пользуются. Максим светится тем натянутым счастьем, когда чувствуешь прощение, даже не признавшись.
С деньгами он обращается легко, будто раздаёт лотерейные билеты. Новый телевизор, хотя старый нормален. Кофемашина Виктория как-то раз только обмолвилась о ней. Билеты в МХАТ первый ряд.
Виктория смотрит на эти подарки с мягкой благодарностью и той улыбкой, которую используют, когда складывают пазл: чужой запах на воротнике рубашки, мимоходом стертые сообщения, телефон всегда экраном вниз.
…Корпоратив проходит в ресторане на Краснопресненской набережной. Виктория надевает тот самый платок, Максим светится, увидев её. Коллеги суетятся у фуршетных столов, звучат первые тосты.
Анна подходит, когда Максим отходит за напитками.
Можно вас на пару минут?
Они отходят к окну.
Мы едва знакомы, Анна мнёт ремешок сумки. Мой муж работает с Максимом. Понимаю.
Я случайно увидела… не знала, стоит ли показывать… она открывает на телефоне фотографии.
На них Максим обнимает темноволосую женщину. На другой они целуются у входа в ресторан.
Виктория смотрит на снимки; выражение лица ровное, спокойное.
Извините, что лезу… Просто подумала, вы должны знать.
Спасибо.
Вы… в порядке?
Да.
Анна кивает, прижимает телефон к груди.
Я никому не покажу, мужу не скажу, шепчет она.
Благодарю.
Максим возвращается с двумя бокалами шампанского. Виктория принимает свой, улыбается он ничего не замечает, слишком занят поисками официанта с канапе.
Домой едут молча. Максим включает «Наше радио», напевает мелодию, Виктория смотрит на фонари за окном и думает, как странно люди сами оставляют следы своих тайн.
Вечер хороший вышел, паркуется Максим. Как тебе?
Очень.
Она не спешит выходить. Будни идут своим ходом: завтраки, ужины, разговоры о пустяках. Максим всё так же задерживается до позднего вечера. Виктория всё так же не спрашивает.
Подарки не заканчиваются: золотой браслет под Новый год, абонемент в спа, разрешение сменить кухню и не думать о расходах. Виктория принимает всё и молчит.
С января начинаются переводы: пятнадцать тысяч «на массаж», двадцать «на косметолога», тридцать «на сапоги».
Мам, я перевела.
Вижу, доченька, Валентина не спрашивает, зачем, голос Виктории говорит сам за себя. Всё будет хорошо.
Знаю.
Виктория рассказывает мужу про траты на салоны, бутики, клиники Максим угукает рассеянно, не вникая. Какая разница, что и сколько стоит, если можно купить себе прощение на любые деньги?
Дорогая сумка, замечает он однажды, глядя на пакет.
Итальянская кожа.
Красивая.
Сумка куплена на распродаже за три тысячи, а оставшиеся сорок семь ушли матери. Максиму всё равно: он уже почти ничего не видит, кроме экрана телефона и вечных «совещаний».
Валентина собирает деньги на свой счёт. Виктория не объясняет, но материнское сердце понимает само. Что-то грядёт, серьёзное.
Может, приедешь на выходные? предлагает Валентина.
Пока нет, но скоро.
Виктория постепенно выводит с их бюджета всё: английский, которого не будет, фитнес-клуб только на бумаге, стоматолог, к которому не пойдёт.
Максим соглашается на всё легко, как человек, который платит за свою вину. Каждый перевод как очередная индульгенция.
Может, тебе что-то нужно? спрашивает он.
Закажу завтра постельное бельё скидки.
Хорошо.
Он даже не интересуется, где и что за скидка. Виктория улыбается про себя просто обманывать того, кто уже врёт самому себе.
На общем счету к концу февраля остаётся восемьсот сорок три рубля. Виктория смотрит баланс утром, пока Максим в душе. Закрывает банковское приложение.
Вечером она готовит его любимые котлеты, сервирует стол в гостиной.
Праздник? удивляется Максим.
Садись.
Он садится, а она остается стоять.
Я всё знаю про неё.
Максим застывает с вилкой в руке. Лицо меняет цвет от красного к бледно-серому.
Про кого?
Не надо, Максим.
Вилка звякает о тарелку.
Как ты?.. Откуда…
Это неважно.
Он хочет встать, но ноги не слушаются. Виктория смотрит на него хладнокровно и устало: столько месяцев готовилась к этому, что сейчас внутри только опустошение.
Вика, давай объясню…
Не нужно.
Это ошибка…
Завтра подам на развод.
Он хватается за край стола.
Подожди. Давай поговорим. Мы можем…
Нет.
Виктория уходит собирать вещи. Максим остаётся над остывающими котлетами и пустой тарелкой. Всё, игра закончена.
Валентина открывает дверь раньше, чем Виктория успевает позвонить.
Борщ горячий. Тебе комнату подготовила.
Виктория обнимает маму в прихожей. Впервые за много месяцев плечи расслабляются, отпускает напряжение.
Спасибо, мама.
Про всё поговорим потом. Сейчас иди кушай.
Развод проходит просто и тихо. Максим не спорит, не требует ничего. На общем счету пусто, квартира остаётся ему всё делить не с чем.
Виктория подписывает бумаги с таким облегчением, будто сняли груз. Нет ни мщения, ни горечи только лёгкость.
…Полгода у матери пролетают незаметно. Работа, книги, прогулки по знакомому району. А потом звонит риелтор:
Однушка в новом доме, укладывается в ваш бюджет. Сходите, посмотрите?
Виктория соглашается.
Ипотеку одобряют быстро: хорошая кредитная история, стабильная работа, взнос те самые накопления с семейного счета.
Ключи она получает в яркий августовский день. Связка приятно тянет карман.
Первую ночь Виктория спит на надувном матрасе в пустой комнате мебель ещё не привезли, но ждать не хочется. Она лежит, смотрит в потолок и думает, какой путь прошла за этот год.
Никаких сожалений, никаких «а что, если». Лишь тишина, пахнущая свежей штукатуркой и новым началом.
Виктория улыбается в темноте…
Утром она сварит кофе в новой турке и будет пить у окна, потом начнёт обустраивать свой дом размеренно, шаг за шагом, так же уверенно, как строила свой уход из лживой жизни.
Терпение и расчёт это привело её сюда. И поведёт дальше.