А это кто тут у тебя? удивлённо произнесла Агриппина, ступив босиком на скрипящий пол кухни своей подруги.
Там, под вязкой лампой времен СССР, в углу рядом с облупленной этажеркой, теснился лысоватый мужчина лет сорока, похожий на профессора из детства. Он ловко, но с явной скромностью резал сочный укроп широким Варвариним ножом, заляпанным сметаной.
Агриппина, это Валерий. Валерий, это Агриппина, буркнула Варвара, явно смущаясь, вот тебе сахар, бери и идём.
Варвара сунула подруге в руки старую железную банку с русалкой и быстро вытолкала её в коридор, будто спасая утопающего.
Очень приятно! закричала вслед Агриппина, торопясь запомнить очертания “новенького”.
Но и вблизи новенький был ни о чём, словно кусок невидимого холодца и ничего по детали не говорил о причине появления в варварином фартуке с петухом.
Валерий, я мигом, бросила в кухню Варвара и захлопнула дверь.
Тут же Агриппина вцепилась в неё мертвой хваткой:
Валяй, рассказывай быстро!
Ну что рассказывать-то? попыталась увильнуть Варвара, ах, ладно, пошли.
Они выскользнули из квартиры, пересекли шерстяной ковёр в тамбуре, и юркнули в соседнюю двушку с окнами на разные стороны.
У Агриппины дома пахло запеканкой с корицей и духами “Красная Москва”. Всё от лебединого пуфика у двери до разрисованных стен говорило о бережливой хозяйке.
“Вот бы мне так”, каждый раз думала Варвара, украдкой вспоминая свои облупленные обои и пожелтевшие газеты в прихожей.
Ну! Агриппина требовательно повторила. Говори уже!
Она бросила сахар в миску со сметаной и, ухватив венчик, пристально уставилась на соседку.
А твой Герман где? попыталась съехать с темы Варвара.
На планёрке, не жди. Давай же!
Что, давай? Встретила его на рынке возле Кремля. Стоял там… начала Варвара.
Как это стоял?
Просто стоит мужик с укропом, приличный, но какой-то потерянный. Я подошла, говорю: “Почём укроп?” А он мне: “А я вам так отдам, если вы та самая женщина с такими глазами. Такая у меня примета: если подойдёт женщина с глазами, полными тоски, то ей всё и отдам”. Берите, говорит, сам вырастил.
И ты?.. Агриппина забыла, что держит венчик, и почесала им взбитую челку.
Ну, я и взяла укроп. Собралась уходить и вдруг спрашиваю: “Почему это вы решили, что у меня грустные глаза?” Он смотрит на меня, молчит, потом хватает мои сумки и идёт рядом.
И ты не испугалась? выдохнула Агриппина.
Иду, думаю: что дальше, вроде он не чумной. Решила пусть будет, раз уж встретились возле семян.
Варя! Ты его прямо с улицы домой притащила? Всё ценное хоть убрала?
Ой, хватит! возмутилась Варвара, Он, между прочим, врач-рентгенолог.
А документы проверяла?
Да у тебя самой он бы сразу прошёл, расстроилась Варвара, как с теми авокадо
Какими авокадо? удивилась Агриппина.
И тут Варвара на мгновение провалилась в свою память всё так же, как тогда, на этой кухне…
Авокадо лежало перед ней полосками разных оттенков зелёного, тянущимися от тёмно-травяного до оливково-молочного у косточки. Варвара всегда стыдилась своей неумелости в выборе авокадо: перебирала их на рынке, трогала, нюхала, как будто ловила рыбку удачи, а отпускала чаще с пустыми руками. Иногда выбирала, приносила домой, разрезала и о, чудо, он оказывается зрелым и нежным, тающим на языке, как первая весна после долгой зимы.
Тогда ты ведь сказала: “Авокадо не выбирают глазами и руками его надо почувствовать сердцем”.
И при чём тут мужчины? усмехнулась Агриппина.
А у тебя всегда получалось и авокадо, и мужчины. Не то что у меня…
И Валерия ты почувствовала? с трудом вспомнила Агриппина его имя.
С ним тихо стало вокруг, будто шумный рынок растворился. И я подумала пусть обычный, но, может, свой?
Ну что, ступай! А то твой рентгенолог ещё соскучится, сказала Агриппина, прикрыла за подругой дверь и прильнула ухом к щели. Щёлкнула входная дверь. Покой.
«Может, зря боюсь? А вдруг, правда?..» подумала она и ушла в кухню, вбила венчиком в крем шум, как будто это был не крем, а облачко по дороге в детство.
А Варвара вернулась в свой коридор, где Валерий, в том же фартуке с петухом, стоял на шатком табурете, держа руками полоску обоев у стены.
Ты не сердись, я нашёл клей возле банки с укропом, подумал может обои твои спасти смутился он.
Варвара ловко подхватила его незнакомые колени массивные под старыми джинсами, ощупала, будто снова проверяет авокадо то ли зрелое, то ли своё.
Валерий стоял не двигаясь, видимо, боясь напугать этот странный миг тишины между шумами.
Наконец, он отпустил обои и погладил Варварины пушистые волосы.
А ты любишь авокадо? тихо выдохнула Варвара, сжав глаза.
Очень, честно признался Валерий, даже не зная его вкуса.
И в этот момент их накрыл шорох или обойный лист, или счастье, или запах укропа, растворённый в полумраке старой хрущёвки.