Последнее лето дома
Сегодня записываю мысли, чтобы не забыть те, что пришли этим летом в Мещёре, когда я снова оказался в родном доме. В среду я приехал к обеду. Было жарко, крыша прогрелась так, что даже жестяные листы потрескивали на солнце. Ворота давно сломаны, прошло года три, как их вынесло я привычно перешагнул через них и остановился у крыльца. Три ступени нижняя давно сгнила, осторожно стал на вторую, всё держало мой вес, шагнул дальше.
Внутри застоявшийся запах мышей, плесени и прошлого. На подоконнике толстый слой пыли, в углу гостиной паутина от балки к старому буфету. Я попробовал открыть окно пришлось приложить усилия, рама едва не вырвалась, и комната наполнилась сладким запахом крапивы и сухих трав с двора. Обошёл все четыре комнаты, мысленно составил список: помыть полы, проверить печь, посмотреть трубы на летней кухне, выбросить испорченные вещи. Потом позвонить Андрею, маме, племянникам. Сказать приезжайте в август, побудем вместе, как прежде.
Как раньше Даже не верится, что прошло двадцать пять лет. Отец был жив, каждое лето мы всей семьёй съезжались сюда. Дом наполнялся жизнью варили малиновое варенье в медном тазу, носили воду ведрами из колодца, а мама вечерами читала нам на веранде. А потом всё кончилось: папа умер, мама переехала к Сергею в Москву, дом закрыли. Приезжал я редко, следил, чтобы ничего не пропало на пару дней и обратно. Но этой весной вдруг ощутил, что надо вернуть хоть на миг то, что было. Пусть на один сезон.
Первую неделю работал один: прочистил трубу в печи, заменил гнилые доски на крыльце, отмыл окна. В район ездил за краской и цементом, с местным электриком договаривался о проводке. Председатель сельсовета встретил меня у магазина, окинул взглядом:
Ты зачем, Володя, вкладываешься сюда? Всё равно осенью продадите!
Я только ответил:
До осени не продам точно, ушёл, не вступая в разговор.
В субботу приехал Андрей с женой Светланой и детьми. Вылезли из машины, брат оглядел двор, поморщился:
Три недели? Ума нет.
Три недели, повторил я. Дети на улице, сам отдохнёшь.
Душа нет, если заболеем?
Есть баня, сегодня натоплю.
Дети Артём, ему одиннадцать, и Соня, восемь, пошли к качелям, которые я вчера закрепил на дубе. Светлана молча зашла в дом с пакетом еды, помог выгрузить сумки. Андрей злился, но промолчал.
В понедельник сосед привёз маму. Она шагнула через порог гостиной, посмотрела вокруг и тихо сказала:
Всё маленькое стало Я помнила иначе.
Ты тридцать лет не бывала, мам.
Тридцать два.
Она пошла на кухню, потрогала столешницу.
Тут всегда холодно было. Отец обещал провести отопление, да так и не собрался.
Её голос звучал не ностальгично, а устало. Я налил чай, усадил её на веранде. Мама смотрела на сад, вспоминала, как было тяжело таскать воду, как болела после стирки спина, как соседки обсуждали за спиной. Я слушал, осознавая для неё этот дом скорее рана, чем уют.
Вечером, когда мама ушла спать, сидели с Андреем у костра. Дети дрыхли, Светлана читала при свече электричество пока только у одной стены.
Володя, зачем тебе всё это? спросил он, не глядя.
Хотел собрать семью.
Мы же видимся на праздники.
Это другое.
Андрей фыркнул:
Ты романтик. Думаешь, три недели здесь всё поменяется?
Не знаю. Надеялся, что ближе станем.
Он замолчал, потом мягко:
Хорошо, что ты это придумал. Но не жди чудес.
Я чудес не ждал только надеялся.
Дни потекли хлопотно. Я чинил забор, Андрей помогал перекрывать крышу сарая. Артём скучал, но нашёл старые удочки стал пропадать на речке. Соня копалась с бабушкой в огороде, который я в спешке посадил у южной стены.
Однажды, покрасив веранду вместе, Светлана вдруг рассмеялась:
Как коммунары в Питере.
У них хоть план был, буркнул Андрей, но улыбнулся.
Я видел напряжение спадало понемногу. Вечерами всё чаще ужинали за длинным столом на веранде, мама готовила борщ, Светлана пекла пироги с творогом из соседней деревни. Болтали о мелочах: где москитную сетку купить, косить ли траву под окнами, починили ли насос.
Один вечер мама сказала:
Ваш отец хотел продать дом. Год до смерти.
Я застыл с кружкой. Андрей нахмурился.
Почему?
Устал. Говорил дом якорь. Переехать в город, быть ближе к больнице. Я была против, думала наше, родовое. Мы разругались. Так и не продали, он вскоре умер.
Я поставил кружку.
Ты себя винишь?
Я Просто устала от этого места. Всё напоминает, как я настояла на своём, а он не пожил спокойно.
Андрей грустно улыбнулся:
Мам, ты раньше не рассказывала.
Вы не спрашивали.
Я смотрел на маму. Она сидела, сутулая, вязаные руки теперь видел ясно: дом для неё не сокровище, а тяжесть.
Может, нужно было продать, сказал я.
Может, согласилась мама. Но вы здесь выросли. Это имеет смысл.
Какой?
Она взглянула мне в глаза:
Вы знаете, какими были. До того, как жизнь разбросала.
Сначала я не мог поверить этим словам. Но на следующий день, когда пошли с Андреем и Артёмом к речке, Артём поймал окуня, а брат обнял его и смеялся так, что счастье было видно. И вечером, когда мама вспоминала с Соней, как здесь учила вашего отца читать, в её голосе я впервые услышал не усталость, а примирение, может быть даже нежность.
Уезжать решили в воскресенье. В субботу натопил баню, парились всемером, потом чай на веранде. Артём спросил, приедут ли в следующем году. Андрей взглянул на меня, промолчал.
Утром помогал грузить вещи. Мама обняла крепко:
Спасибо, что позвал.
Я думал, будет лучше.
Было хорошо. По-своему.
Андрей хлопнул по плечу:
Продавай, если решишь я не против.
Посмотрим.
Машина уехала, по дороге поднялась пыль. Я прошёлся по дому, собрал оставшуюся посуду, вынес мусор. Закрыл окна, запер двери. Достал старый весомый амбарный замок нашёл в сарае и повесил на калитку. Замок ржавый, но надёжный.
Стоял у ворот, смотрел на дом. Крыша ровная, крыльцо крепкое, окна блестят. Дом выглядит живым. Но я знаю дом живёт, пока в нём люди. Три недели он жил. Может, этого достаточно.
Поехал медленно по ухабистой дороге. В зеркале мелькала крыша, потом скрылась за деревьями. Осенью позвоню агенту, наверное. А пока буду помнить, как все сидели вместе за столом, как мама смеялась над шуточкой Андрея, как Артём гордо показывал окуня.
Дом сделал своё собрал нас. И этого, наверное, хватит, чтобы отпустить его без боли.