Катюш, только не сердись, ладно?
Екатерина поставила тряпку на край стола, медленно выдохнула и крепче прижала к уху телефон. Вечер субботы, тишина по всей квартире, впереди долгожданные полтора дня уединения и покоя. Всё это было правдой всего минуту назад.
Что случилось?
Ты понимаешь, мне начальница в понедельник внеплановую смену дала. Просит выйти ну некому больше, а я отказаться не могу, сама знаешь, сейчас с работой тяжело…
Екатерина знала, как никто.
Дети? уточнила она, хотя ответ уже звучал в голосе сестры.
Конечно. Каникулы, детский сад закрыт. А Бориска с Павлушей Ты же знаешь их: одних нельзя оставить всю квартиру вверх дном перевернут. В прошлый раз Павлуша умудрился кота в стиральную машину засунуть. Слава богу, не включил.
Екатерина невольно усмехнулась. Шестилетний Павел умел превращать любой дом в эпицентр катастрофы. Старший восьмилетний Борис был чуть спокойнее, но «чуть» было весьма условным понятием.
Лен, а Саша? Екатерина имела в виду мужа сестры.
Саня до среды в командировке. Я же рассказывала тебе на прошлой неделе.
Екатерина не помнила этого разговора, спорить не стала. Возможно, рассказывала, возможно, она тогда просто задумалась всё больше чужие проблемы проскакивали мимо, не задерживаясь в голове.
Ладно, согласилась она. Привози ребят ко мне. Которое у тебя начало смены?
К восьми. Значит, к семи их тебе привезу, если не против. Или даже в воскресенье вечером, чтобы утром не ехать в другой конец Москвы.
Екатерина быстро подумала: воскресенье вечером, а потом целый понедельник, ещё и ночь, может быть… Но отказать она не могла. Язык не повернулся сказать «нет».
Хорошо, пусть в воскресенье. Позвони, когда будете ехать.
Катюша, ты просто золото! Я так тебе благодарна! Ты не представляешь!
Елена ещё долго болтала: про подарок, который обязательно привезёт, про то, как Екатерина её выручает, какая она замечательная сестра
Екатерина слушала рассеянно, кивая в пустоту. Потом попрощалась и сбросила вызов.
Кресло мягко скрипнуло, принимая её усталое тело, а Екатерина долго смотрела в одну точку на стене, думая о странной закономерности их семейной жизни. Десять лет. Целое десятилетие бесконечной помощи.
Память выбирала кадры сама. Вот Елена молодая мама с орущим младенцем на руках, просит посидеть с Борей «буквально пару часов». Пара часов растягивается до полуночи. Вот Елена плачет в трубку: у Саши задержка зарплаты, Павлуше нужны лекарства, Екатерина… Ты не могла бы?.. Екатерина могла: перевод на карту ушёл в тот же вечер.
А потом, были направления к врачу через знакомых у Лены нет времени искать хорошего педиатра. Были тяжёлые ночи у кроватки больного племянника, пока сестра отсыпается после смены. Бесконечные советы, утешения, решения всё, что Елена никак не могла сделать сама.
Помогать стало привычкой, настолько естественной, что перестало казаться подвигом. Лена звонит Екатерина помогает, формула работала всегда.
Но с осени что-то надломилось в их системе. Екатерина устроилась на вторую работу. Первая бухгалтерия в строительной фирме давала стабильность, но денег на ремонт квартиры не хватало. Вторая, удалённая, по вечерам, должна была закрыть эту дыру.
Дыру она закрыла. Но сожрала всё свободное время.
Теперь она вставала в шесть, в офис ехала к восьми, работала до пяти, возвращалась домой и до полуночи сидела за ноутбуком. Иногда всё заканчивалось далеко за полночь.
На кухню Екатерина забегала на пару минут: газировка, бутерброд с докторской, чашка растворимого кофе. В холодильнике скучала пачка вареников, купленных две недели назад, и никак не доходили руки их сварить двадцать минут у плиты казались немыслимой роскошью.
Желудок начал мстить: лёгкую тяжесть сменила резкая боль после каждого перекуса, а по утрам тошнота.
Екатерина игнорировала симптомы, пока могла. Когда стало невмоготу вдруг поняла, что некому попросить помощи.
Вернее, была Лена.
Екатерина набрала сестру, объяснила ситуацию. Попросила совсем немного контейнеры с горячей домашней едой пару раз в неделю. Ничего сложного. У Елены и так еда на четверых, лишняя порция труда не составит.
Это была первая настоящая просьба за столько лет.
Екатерине казалось: сестра согласится. После всего, после десяти лет.
Она ошиблась.
Лен, мне нужна помощь, Екатерина сама удивилась, как тяжело дались эти слова. Я тружусь на двух работах, не успеваю нормально поесть. Желудок совсем испортился. Ты могла бы готовить мне, хотя бы два раза в неделю?
Пауза в трубке затянулась так, что Екатерина проверила, не отключилась ли связь.
Готовить? переспросила Лена тоном, словно ей предложили строить ракету.
Да. Обычные обеды. Суп, второе всё равно на семью готовишь, просто одну лишнюю порцию. Я продукты оплачу полностью. Такси тоже.
Екатерина торопилась, как будто боялась, что сестра выключит телефон раньше, чем она что-то объяснит. Словно надо ещё и доказать почему? После всех бессонных ночей у детских кроваток и тысяч рублей?
Катя, Лена тяжело вздохнула, будто это ей нужно работать по четырнадцать часов в сутки. Ну пойми У меня своя семья. Свои заботы. Я не могу ещё и тебя накормить.
Всё оплачу, честно. Я столько лет тебе помогала.
Не в деньгах дело, Лена отмахнулась. Просто Слушай, ты сама выбрала жить так. Две работы твой выбор. Я-то тут при чём?
Екатерина молчала. В груди разрасталось тяжёлое, горькое чувство.
И вообще, добавила Лена, это ты всегда помогала. Это твой выбор. Никто тебя не просил. Отказаться ведь могла.
Десять лет. Тысячи перечисленных рублей. Сотни часов на чужих детей. Своё решение, своя забота.
Ясно, только и сказала Екатерина. Спасибо за откровенность.
Она бросила трубку, не дослушав оправданий.
В тот вечер что-то треснуло. Не разбилось, а именно треснуло как лёд на весенней Москва-реке. Екатерина сидела в заснувшей кухне и думала о благодарности. О глупой иллюзии, что она как счёт в банке: кладёшь копится снимаешь по необходимости.
Благодарность не накапливается. Прошлое ничего не гарантирует. Можно годами отдавать себя другому, а в ответ услышать: «Это был твой выбор».
Формально Лена была права. Выбор был. Только Екатерина помогала, а сестра решила не помогать. У каждого свои решения.
С того дня всё изменилось.
Первый звонок Лены с просьбой посидеть с мальчишками встретил сухое «нет».
Как нет? растерялась сестра. Катя, пожалуйста, мне надо, на работе
Нет.
Почему? Ты же всегда
Теперь отказываю.
Екатерина не объясняла, не оправдывалась, не извинялась. Просто нет.
Начались тяжёлые недели, где боролась только одна сторона. Лена звонила с обидами, упрёками, даже слезами. Не понимала, искренне не понимала, что случилось с всегда надёжной старшей сестрой.
Ты изменилась! кричала она по телефону. Злая стала, холодная! Раньше нормально была!
Екатерина слушала молча. Она стала неудобной вот что хотела сказать Лена. Надёжной, как старый диван, на который можно плюхнуться в любой момент.
Я же твоя сестра! плакала Лена. Родная! Как ты можешь так?!
Но ты смогла? спокойно спросила Екатерина.
Я?! В чём?!
Ты же сказала, у тебя своя семья и свои заботы. Ты уже решила.
И что?
У меня тоже своя семья. Свои заботы.
Долгая тишина, звонкая, как пустая банка от сгущёнки.
Какая семья? прошипела Лена. Ты ведь одна! Ни мужа, ни детей!
Я сама себе семья, тихо ответила Екатерина. И больше мне не надо.
Она отключила телефон, выключила звук и пошла на кухню. В первый раз за два месяца нашла время сварить себе нормальный суп куриный с вермишелькой. Простой и горячий.
Возможно, она стала «плохой сестрой». Но она больше не будет помогать тому, кто не ценит и не дорожит этим.