В старых-ком старых годах, когда я была моложе, а снег укрывал улицы Москвы серебристым покрывалом, случилась со мной одна непростая история, которую вспоминаю сейчас с грустью, но и с некоей гордостью.
В тот Новый год я, Мария Дмитриевна, хлопотала у плиты, как всегда стараясь, чтобы всё было не хуже, чем у людей: чтобы утка пахла яблоками, чтобы салат “Оливье” был нежным, а на столе блестела хрустальная вазочка с красной икрой. Муж мой, Сергей Петрович, развалился на диване, так и не снимая свои домашние тапки, листал сообщения на телефоне, иногда посмеивался в усы, будто читая что-то смешное.
Серёж, ты поставил шампанское в морозилку? Я же просила просто в холодильник, ворчала я, перекладывая банкетные тарелки, не зная, куда уместить блюда.
Да перестань, Маш, двадцать минут ничего ему не сделают, отмахнулся он, не глядя на меня. Куранты ударят, достанем, разольём, пока президент поздравляет и будет как надо. Где моя синяя рубашка? Та, что ты гладила накануне.
Я вздохнула и пошла к гардеробу у меня ещё прическа не готова, а утка в духовке требует проверки. Каждый Новый год встречали мы схожим образом: я хлопотала, стараясь устроить праздник, а Сергей участвовал двумя-тремя жестами мебели подвинет, ломти хлеба срежет, да и всё. Зато потом рассказывал, что “мы вместе готовили”, ну да бог ему судья.
Наши взрослые дети сын Иван и дочь Ольга уже разъехались: Иван купил билет на “Сапсан” до Санкт-Петербурга, Ольга с мужем махнула в Сочи провожать год у моря. Остались мы с Сергеем вдвоём, и я даже сначала опечалилась пусто в доме. Но потом решила, что проведу вечер романтично, купила себе шелковое платье, записалась в парикмахерскую, выбрала в подарок мужу дорогие часы давно мечтал, но жалел тратить рубли.
Нашёл! крикнул вдруг мой Сергей, застёгивая на животе пуговицы свежей, но уже тесноватой рубашки. Его виски тихо серебрились, а у глаз те самые морщинки, что появлялись, когда он смеялся.
Красавец, искренне сказала я, прихлопнув ладонью край скатерти. Присядь, старый год провожать будем.
Мы сели за стол: телевизор гремел, на столе искрилось шампанское, а ёлочные огоньки отражались в бокалах. Сергей положил свой телефон экраном вниз, прямо возле салфетки, будто бы случайно, но рука тянулась к нему постоянно.
Я налила морс, подняла рюмку с наливкой: За то, чтобы всё плохое осталось позади!
Да, да, подбодрил меня мужчина, быстро выпив, а затем схватил мобильный.
Сергей, убери телефон, попросила я с мягкой настойчивостью. Ты же дома, рядом жена, а не на работе.
Маш, ну не придирайся, вдруг Иван или Ольга напишут, фотографии пришлют, возразил он и снова углубился в переписку.
Я не спорила сама надеялась на звонок от детей, старалась отогнать подозрительные мысли. Не хотела портить праздник.
Мы ели, говорили о погоде, о том, что можно бы скататься на дачу и почистить дорожку, сделать шашлыки. Я представила себе лес под снегом, серое небо, тишину. Утка получилась на славу, мясо от костей отходило легко, а с яблоками настоящее удовольствие. Осталась одна минута до полуночи.
Ну что, мать, откроем шампанское! сказал вдруг Сергей, хлопая по бутылке.
Хлопнула пробка, шампанское запузырилось по бокалам. Я волновалась как в детстве, когда куранты на Спасской башне отсчитывали последние секунды года, а мы писали желания на маленьких бумажках, сжигали их и пили пепел с шампанским. Отцовская традиция.
Экран показал куранты, послышался звон.
С наступающим, родная! Сергей широко улыбнулся, подняв бокал.
С наступающим, Серёжа! откликнулась я, глядя на него.
И тут, когда первый удар курантов начал отсчёт, телефон Сергея затрещал короткая вибрация, яркий экран. Он лежал рядом, всего в полуметре от моей руки, и я невольно увидела высветившееся сообщение.
Оно пришло от контакта “Павел Иванович шиномонтаж”. Я знала этого Павла Ивановича лишь по разговорам Сергея: “Павел человек с руками, проведу там пару часов, старой Волге снова подвеску чинить”. Смысл сообщения шёл как будто бы шутливый, но слова были не для мужских ушей: “С Новым годом, мой медведь! Скорей приходи, шампанское стынет, а на мне только халат. Жду и люблю. Твоя Рысь”.
Глаза мои остановились на этих строках, как будто кто-то плеснул мне ледяной водой. Время протекало мимо, удары башенных часов как через вату.
Я вспомнила, как часто Сергей, начиная с лета, ездил якобы чинить машину: просил денежку на запчасти, задерживался до вечера чего только я не придумывала, чтобы оправдать его отсутствие. А он, оказывается, был совсем не там, где говорил.
Сергей заметил мой взгляд, быстро спрятал телефон в карман.
Мария, желания загадывай! Куранты считаются! звучал его голос с лёгкой истерикой.
Павел Иванович, значит? тихо спросила я, чужим голосом, в котором не было ни слёз, ни жалости.
Какой Павел Иванович? Да это просто поздравления шиномонтаж рассылает. Вы же знаете, как любят эти мастера подурачиться, бормотал он, пытался улыбнуться, но мне стало ясно: оправданий нет.
Поздравления с “люблю” и “жду без халата”? спросила я, отойдя от стола.
Он стал оправдываться, говорить голосом, лишённым всякого достоинства: Ну, глупая шутка, там мужики смеются, развлекаются.
Дай телефон, протянула я ладонь. Если шутка, я посмеюсь с тобой.
Сергей сжался, как ребёнок, прикрывая карман.
Ты мне сцену устраиваешь? Новый год! выкрикивал он. Не имеешь права лезть в частное!
Пока на экране телевизора светились салюты, а диктор рассказывал, как “новый день несёт счастье”, в квартире застывала тяжёлая тишина. Я чувствовала, что лет двадцать моя жизнь для него оказалась разменной монетой.
Я развернулась, пошла в спальню, резко включила верхний свет. Открыла шкаф, где хранился Сережин чемодан, тот, что мы вместе катали по Крыму и Турции много лет назад.
С грохотом вытащила чемодан, хлопнула по полу, начала сгребать его рубашки, футболки, бельё всё в кучу, без всякой аккуратности.
Он ворвался глаза округлённые, руки трясутся.
Мария, что ты делаешь?! Новый год!
Новый год, новая жизнь, отвечала я, выгружая его носки и бритву. У тебя с Рысью. У меня без предателя.
Он пытался меня остановить, хватал за локти, но я так сурово оттолкнула его, что он отшатнулся к двери.
Не трогай меня! Я всё поняла. Хотел встретить праздник со мной для отвода глаз, а потом к ней, говоря, что друг заболел или на работе срочно вызвали? Вот и иди.
Он затих, и по глазам я увидела так оно и было. Я набрала чемодан его вещами, кое-как застегнула, оставив рукава наружу.
Куда мне идти, ночь? замолился он. Это моя квартира!
Квартира давно моя, от мамы с папой досталась, а ты здесь только прописан. После праздников выпишу. А сейчас вон к Рыси, пусть она тебе готовит ужин.
Вышли в прихожую, я открыла массивную дверь.
Куртку возьми, ботинки вот они, ключи сюда.
Он бормотал, пытался унизить меня: Себе ищешь одиночества? Да ты в пятьдесят кому нужна? Я терпел твои пироги и скуку а Рысь, между прочим, молодая, весёлая!
Маски сброшены. Передо мной стоял не муж, а чужой, обозлённый мужичонка.
Пусть она готовит тебе утку, сказала я и выставила чемодан на лестницу.
Он вышел, я хлопнула дверь и повернула два замка. Прислонилась к холодной стали, слушала, как глухо стучат его ботинки, потом как уходит чемодан, лифт, тишина.
Я села на коврик, смотрела на пустую вешалку там раньше висела его твидовая куртка. Пустота была такой звенящей, что я не плакала только шок: как после аварии, когда видишь смятую машину, а сам без ран.
Потом встала, пошла на кухню, взяла свой бокал шампанского: Ну, с Новым годом, Маша. С новой жизнью.
Глотнула, почувствовала, как меняет вкус этот вечер. Посмотрела на коробку подарок Сергею, красивые швейцарские часы. Хотя рублей на них я откладывала три месяца, теперь захотелось подарить их сыну или продать за добрую цену, чтобы поехать поправить нервы в санаторий на Кавказе.
Села за стол перекусила салатом. Вкусно, как всегда. “Клуша”, вспомнила я, но слово уже теряло силу: разве клуша выставит мужика за порог в новогоднюю ночь? Нет, значит, женщина с характером.
Вдруг телефон пискнул Ольга прислала снимок: она с мужем на сочинском пляже, оба в шапках Деда Мороза, смеются, пьют коктейли.
“Мамочка! С Новым годом! Любим! Как вы там, кушаете утку? Целуем!”
Я смотрела на дочь, так похожую на меня, и впервые засмеялась и заплакала. Ела салат большой ложкой, как ребёнок, не думая о приличиях.
Ответила: “С Новым годом, мои родные! У нас всё хорошо, папа… ушёл проветриться. Люблю вас!”
Не хотела портить им праздник расскажу потом, после. Это борьба моя, моя победа.
Подошла к окну, смотрела на двор: снежные крыши, петарды, огоньки. Представила, как Сергей скитается с чемоданом ночью, пытается вызвать такси а ведь не каждая “Рысь” принимает мужчину без денег и с кучей скомканных вещей. Я улыбнулась: романтика быстро умирает, когда сталкивается с бытом.
Тут в дверь позвонили соседка, Анна Сергеевна, в пёстром халате, с тарелкой горячих пирогов.
Маша, с Новым годом! завизжала она. Пирогов напекли, угощайся. Чего это у вас тихо? Серёга с чемоданом куда-то уехал не в командировку ли?
Уехал. Насовсем, ответила я.
Анна удивилась, потом махнула рукой: Ой, да я посижу с тобой. Мой-то муж храпит, а утка у тебя вкусная.
Мы болтали о мужиках, ели, пили наливку. Я сказала, что узнала про измену ничего не рассказывала подробно. Анна только кивала: “Правильно, Маша! Гнать таких! Ты женщина видная, у тебя ещё очередь выстроится”.
Впервые мне стало легче думать о будущем.
Утром солнце пробилось в окно, тишина была не пугающей, а очищающей. Я собрала оставшиеся вещи Сергея зарядку, бритву, тапки всё сложила, выброшу потом.
Сварила себе свежий кофе, посидела у окна.
Сергей прислал: “Маша, протрезвела? Я у товарища. Давай поговорим спокойно. Простить готов твой поступок”.
Я рассмеялась и заблокировала его контакт. Перевела все деньги на отдельный счёт никакие рубли ему больше не достанутся.
Посмотрела на себя в зеркало: глаза наполнены огнём, в лице надежда.
Здравствуй, новая жизнь, сказала себе. Всё поменяется.
Включила музыку, стала убирать стол, прыгала в танце, даже утку доедала с удовольствием.
Пусть этот мой год был не простой, но он точно принадлежал мне.