ВАЛЕНТИНА
О том, что я умер, я понял мгновенно. Эта мысль будто возникла из самой глубины, и не покидала головы. Только вот как это случилось не помню абсолютно.
Вот уж чудеса! Я же здоров был, спортом особо не занимался, да на даче свое хозяйство сам весь обрабатывал! И надо же было такому случиться умереть перед Пасхой! я аж расстроился.
Огляделся вокруг. Я оказался посредине пушистого, облачного лабиринта. Сквозь туман медленно пробивались солнечные лучи будто струны золотые рассекали облака.
И что теперь? Что мне дальше делать-то? спросил я, не глядя ни на кого, просто так, в пространство.
А ты что, не знаешь? услышал я позади скрипучий голос.
Я обернулся: рядом стоял старичок в длинной, белой, до пят рубахе, босой, и лениво щипал облако, будто кусочки хрустящего белого хлеба.
Нет, представьте себе! Я не каждый день, знаете ли, умираю!
У тебя есть ещё пара дней. Полетай, посмотри, что люди о тебе говорят. Самые интересные дни после смерти! Столько нового узнаешь, поверь мне, лукаво подмигнул старичок и тут же пропал, словно развеялся среди тумана.
Я ещё немного постоял, а потом осторожно шагнул в пустоту и ощутил, как лечу, невесомый, будто ветер подхватил. Воздух держал меня, словно пуховую перинку подставил, не давая рухнуть вниз.
Ладно, надо полетать, так полетать. Еды не хочется, сна тоже, дел теперь никаких. Свободного времени вагон и маленькая тележка. Куда бы первым делом заглянуть? Наверно, на работу: там по-любому все в шоке!
Стал я плавно опускаться к земле.
Работал я бухгалтером в крупной фирме, в самом центре Днепра. Я сюда пришёл лет пятнадцать назад, когда ещё гривна была крепкая, а начальство ценило старожилов. За годы перепало всего: и перемены начальства, и угрозы банкротства, и переезды из офиса в офис. Меня все уважали, но выше зама никогда не рвался ответственности много, а здоровье тогда было уже не то.
В моём кабинете работали Рита и Кира две веселые, бойкие девушки. Я их, как дочерей, любил своих детей у меня не было. Они со мной охотно делились историями, советов спрашивали, и, хоть между делом иногда спорили, я к ним с теплом относился.
Тревожатся наверняка! Я же обещал им рецепт пасхи на бумажечке передать, а даже в ящик стола положил… не успел отдать.
Я медленно подлетел к окна бухгалтерии. Жалюзи были приоткрыты, но в кабинете никого. Подождал немного. Вскоре девушки зашли, болтая и смеясь.
Я прошёл сквозь окно, как то бывает у приведений в кино, и стал у дальней стены слушаю, что говорят.
Теперь хоть без этих её замечаний посидим! воскликнула Кира, сев за соседний стол. Может, теперь тебя, Рит, замом-то поставят?
Не факт, ответила Рита, поправив джинсовку. Вдруг возьмут кого со стороны…
Нет-нет. Директор говорил мне, что не возьмут всё останется по-старому! Рита довольно улыбнулась и быстро пробежалась пальцами по столу, за которым я обычно сидел.
Я теперь за её стол сяду! Там уютнее, сказала она и потянула ящик стола.
Что тут у неё? Думаешь, куда девать? Вещи, чайник, степлер… сказала Кира.
Кофе целая банка! воскликнула Рита. Берём. Теперь точно не понадобится, а кофе нынче по сто гривен за банку, не шутка!
Девушки деловито делили мои вещи, что в ящике отыскались. Я смотрел на это с непониманием: неужели я сам додумал, что они ко мне по-настоящему тепло относились? Только поздравляли недавно с юбилеем, желали счастья а теперь…
Кир, тут рецепт его нашла!
Где?
Вот, на листочке! Он мне обещал, а я всё забыла.
Девушки быстро переписали заветный рецепт, не сказав ни “спасибо”, ни слова доброго. Я только плечами пожал: обидно, конечно, но жизнь шире одного офиса.
Я уже собрался уходить, да увидел: в соседней комнате кипит настоящая работа, у компьютера собралось человек три, спорят, руками размахивают. А у самого монитора сидит новичок, судя по всему Славик, только-только с универа, недавно устроился к нам. Вчера я его отругал: ведомости перепутал, а я не сдержался при всех на него накричал.
Смотрю парень красный, отчаянно ошибку исправляет. Ну, с кем не бывает? А мне теперь неловко: сгоряча уж очень резко вышло теперь и не извиниться уже…
Но что теперь жалеть прошлое не вернёшь. Надеюсь, он поосторожней теперь будет, не допустит больше таких промахов.
Я провёл рукой по стеклу и взмыл вверх.
Пора было к родным наведаться.
У меня сестра старшая Леночка. Сейчас она с мужем уехала на отдых в Одессу долго гривны копили, чтобы хоть раз на море съездить. Вряд ли в курсе, что со мной случилось: разница во времени, связь не очень, да и на отдыхе люди стараются новости не смотреть.
Леночка пока спала, ни о чём не подозревая. Скоро узнает будет рыдать, соберутся домой возвращаться. Всегда ко мне душой тянулась, хоть иногда и строгостью давила.
Я бы хотел удалить сообщение, чтоб хоть пару дней у неё ещё были красочными, да только пальцы духа для экрана не годятся телефон глухо грохнулся на пол, Леночка только в полусне дернулась да перевернулась на другой бок. Я вздохнул изменить уже ничего нельзя.
Кого бы ещё навестить?
Были у меня старые приятели. Мы с ними с детства вместе: за кефиром в очереди стояли, в десятых классах на одной скамье сидели. Сейчас связь держим: кто где живёт, к праздникам созваниваемся, огородными делами хвастаемся.
Арина, слышала? Валентин-то умер… проговорила Галя в телефон голос дрожит.
Не может быть! откликнулась Арина.
Мы никогда друг перед другом не строились, не выпендривались. Все свои, всё знали среди них мне всегда было уютно.
Подруги договорились встретиться, помянуть меня родимого. Не каждый день, подумал я, случаются возможности поприсутствовать на собственных поминках! Решил обязательно прилететь туда вечером.
И был у меня ещё муж… Ну как муж: по паспорту вроде было бы правильно сказать «жена», но всё-таки, у каждого своя правда. Жили вместе, но давно чужими стали. Он лет десять назад пить начал я и жалел, и лечил, и злился, и устал. Всё мечтал, что сниму квартиру, уйду, да не успел…
Любил ли я его? Наверное, когда-то, и даже сильно. Молодой, спортивный, озорной всегда среди людей, на праздниках первый в пляске и в работе ладный. Всё потерялось после того, как его на заводе травмировали уволили, здоровье испортилось, отчаяние пришло и потянуло за собой рюмку.
Я зашёл в нашу с ним квартиру через стену. Холодильник гудит, на кухне пусто. Ещё вчера всё было прибрано, хлеб печь поставил на ночь а теперь, вот: в раковине грязная посуда, хлебопечка мигает, на столе бутылка и рюмка.
Уже отметил поминки, видать, впервые был быстрей всех… усмехнулся я, присматриваясь.
Увидел я, что муж спит. Сел аккуратно рядом, вгляделся в лицо. Во сне он и правда был совсем не такой, как наяву: разве что на щеках следы слёз угадывались.
Жалко мне тебя, друг. Теперь как сам жить-то станешь?
Тут раздался звонок в дверь. Муж мой встал, пошёл открывать.
Сдаёте комнату? услышал я чужой голос.
Сдаю, заходите. Вот, пожалуйста.
Здесь, кажется, чьи-то вещи?
Если надо за сто гривен продам, нет выкину. Думайте.
В комнату зашли трое вроде строители. Начали по шкафам лазить, вещи перебирать, обговаривать, что им может пригодиться.
Я оцепенел, хотелось хоть что-то крикнуть, кулаком по столу стукнуть или выгнать их но не мог. Душе, выходит, не положено мстить.
Оставь это! услышал я голос. Рядом снова стоял тот же старичок. Ерунда это всё. Тебе не нужно уже, да и ему не на пользу. Главное, что ты должен это видеть. Пошли, пойдём!
Он взял меня за руку, мы прошли сквозь стену и остановились у соседского окна.
Соседа своего я знал давно Пётр Николаевич, армейский пенсионер, подтянутый, аккуратный. Помогал мне сумки таскать, если встречал. Симпатия у него ко мне была, хоть и на грани, но я видел. Муж мой давно уже и на меня не взглядывал разве что на мои ужины и дни аванса.
Сейчас Пётр Николаевич сидел один на кухне и смотрел в пустоту.
Что с ним? спросил я старика.
Потерял сегодня близкого человека… ответил тот. Не успел сказать всё, что хотел, не успел сказать: «Дорожу тобой…»
Надо же, и у него кто-то умер! удивился я.
Да те же, кто и тебе дорог, старик усмехнулся и исчез.
Я собирался было спросить ещё что-нибудь, но тут замер вдруг понял, что значили его слова…
***
Будильник зазвенел как раз в тот момент, когда во сне я пытался коснуться плеча Петра Николаевича, но никак не мог. Я резко сел в постели, отключил звонок. Долго оглядывался, не веря глазам: всё это был сон… Но какой правдоподобный!
Я тихо встал, чтобы не разбудить мужа, пошёл на кухню, налил крепкого кофе и задумался. Кто знает, сколько осталось надо многое исправить.
Вещи мужа уже стояли в прихожей, в чемодане пусть пойдёт своей дорогой. Девушкам в офисе я всё-таки рассказал обещанный рецепт пасхи, только теперь смотрел на них по-новому, даже они заметили. Славика пригласил на обучение, сестре отправил в вайбер открытку с тёплыми словами. А с Петром Николаевичем… ещё не знал, что делать но надеялся, что он сам наконец-то проявится.
А вечером, возвратившись домой после работы, я испёк два кулича себе и соседу. И правильно сделал.