Договор о любви
Полина сидит за массивным дубовым столом в просторной гостиной старой московской квартиры. Стол усыпан ворохом свежих глянцевых журналов с русскими невестами: «Свадебная Москва», «Всё для торжества», «Бракосочетание». Она листает страницы, останавливаясь то на ажурных вышивках, то на насыщенном бисере кремовых платьев, то на утончённых воздушных фатах. Долго задерживается взглядом на чисто-белом наряде с аккуратными плечиками такой фасон она воображает на себе и замирает в предвкушении, представляя, как идёт по ковровой дорожке дворца бракосочетаний, а гости и родные смотрят ей вслед, сдерживая слёзы.
Вот бы мне такое тихо вздыхает она, разглядывая великолепное платье в журнале. Будто из сказки: лёгкое, серебристое, с блеском под софитами фотостудии.
На сердце вдруг становится тяжело. Полина откладывает журнал, медленно подходит к старинному зеркалу в деревянной оправе. Глядит на своё отражение придирчиво, вертится, оценивая себя чужим опытом. Вспоминает, что обложки журналов далеки от реалий, и что сказочный силуэт едва ли сядет на её фигуру идеально.
Такое на мне не будет смотреться уже увереннее, почти вслух говорит себе Полина. Не та у меня комплекция. Бёдра широкие, талия не как у манекенщиц.
Она шаврится в зеркало, примеряет мысленно корсет, пышные юбки, несколько слоёв органзы, но морщится.
Что-нибудь проще надо, продолжает рассуждать сама с собой, словно спорит с невидимой подругой. Слишком пышное зряче буду как утёнок. Но и совсем обычное не хочется. Замуж я в первый раз, всё-таки!
Она нервно переплетает волосы на затылке, чувствуя внутреннее напряжение, накатывает беспокойство от количества идей и отсутствия единственно правильной. Боковым зрением снова бросает взгляд на стол, заваленный журналами, будто следующий разворот вечером подарит ей гениальное прозрение. Но вместо этого чувствует усталость и растерянность.
Надо обязательно с кем-то посоветоваться почти шепотом, опускаясь на край стула. А то я и правда скоро сойду с ума.
Тишину квартиры вдруг нарушает щелчок открываемой двери. Полина вздрагивает, отводит глаза от журналов, сердце сжимается от внезапности. Кто бы это мог быть? В такой час никого не ждёт В голове сразу крутятся тревожные картинки. Ключи есть только у папы или у Степана, её жениха. Но оба должны быть заняты: у папы переговоры, у Степана работа в офисе на другой стороне Москвы.
Полина прислушивается, не дышит. Тревожные мысли мелькают: вдруг кто-то чужой? Обычно во второй половине дня она бывает на маникюре у подруги в салоне, и квартира пустеет. Она осторожно встаёт, ступая по массивному паркету к лестнице, ведущей в прихожую. Там, прямо с площадки, удобный обзор на входную дверь. Прячась за стеной, она наблюдает за всем происходящим.
И тут напряжение спадает на пороге стоит Степан. Движения до боли знакомые: быстро разувается, бросает обувь на полку и что-то вполголоса поёт себе под нос.
Стёпа? удивленно шепчет Полина. Почему он здесь? Разве не на работе?
Она напряжённо прислушивается. Может, он решил сделать ей сюрприз или пришёл пораньше? Или С кем это он говорит?
Наташа, скоро совсем, шепчет мужчина в трубку с неожиданно нежной интонацией. Полина замирает. Такими словами он с ней не разговаривал ни разу. Ещё чуть-чуть, контракт выполню будем вместе.
У Полины всё замирает внутри. Она сжимает пальцы, больно впиваясь ногтями в ладони, лишь бы не выдать себя звуком. Какой контракт? Кто такая Наташа?
Сколько ждать? Ещё полгода, продолжает Степан более сухо, зримо деловым тоном. Через месяц свадьба, потом несколько месяцев счастья по бумагам На этих словах голос неестественно меняется, словно ему противно такое распределение.
Полина тонкими пальцами прикрывает глаза: неужели свадьба часть какого-то контракта? Это сон? Или страшная правда?
А что дальше решит Алексей Ильич мне всё равно, голос Степана становится тише, но тверже. Просто соберу свои вещи и уеду, когда окончательная сумма придёт на карту.
Эти слова обрушиваются, как ледяной душ. Дрожащая, она едва держится на ногах, цепляясь за дверной косяк. В голове пульсирует: Он всё это время притворялся. Всё ложь!
Полина осторожно пятится назад и решает выслушать разговор до конца. Может, узнает ещё что-то, что всё объяснит
Степан тем временем усаживается в старое кресло, вытягивает ноги. Он не догадывается, что девушка в двух метрах, слышит каждую интонацию: ведь, по его разумению, вся квартира пуста.
Ну что ты, Натаха, говорит он, усмехаясь. Люблю я только тебя. Ради тебя в это всё и лез: большая московская квартира, брендовые платья, дорогие украшения А получая всего двадцатку тысяч в месяц помощником, разве позволил бы себе хоть что-то? Пройдёт полгода и будем вместе. Обещаю.
Нет, вы будете вместе гораздо раньше, раздаётся резко и неожиданно голос Полины. Она медленно, тяжело спускается по лестнице шаг за шагом, с трудом преодолевая боль и предательство.
Степан резко оборачивается: лицо меняется в мгновение ока, улыбка гаснет, глаза расширяются. Телефон с глухим стуком падает на ковёр.
Поля? растерянно выдыхает он, инстинктивно вставая. В его голосе смешаны страх и паника. Что случилось, любимая?
Он делает шаг к Полине, тянет руку, чтобы коснуться её волос, как делал сотни раз, но она резко отстраняется, поднимает подбородок. Во взгляде только ледяное отчуждение и понимание.
Ты серьёзно думал, что я ничего не услышала? шёпотом спрашивает она, с трудом сдерживая голос и слёзы. Наташа Та самая девушка, что ты выдавал за кузину?
Степан мелеет: хватается за телефон, будто он спасительный круг. Он судорожно соображает, как вывернуться, не потерять деньги, которые ему уже авансировали.
Ты путаешь наконец выдавливает он, стараясь говорить тихо. Не понимаю, кто такая Наташа
Он осторожно тянется к девушке, чтобы взять её ладонь, но Полина ещё дальше отходит.
Ты всё лучше меня понимаешь, усмехается она горько; глаза ледяные и чужие.
Всю-то не так, Поля! Я… начинает оправдываться Степан, но губы его дрожат и голос срывается.
Я сама всё слышала. Как ты ныл, как нудно выслушивал Натаху. Просто фальшиво, слушать противно!
Полина глотает слёзы, стараясь казаться спокойной. Эмоции бушуют, всё, что было светлым и настоящим, обращается в прах: свидания, надежды, даже интимные слова казались теперь отрепетированной ролью.
Степан замолчал, роняя взгляд на пол. Он безнадёжно пытался придумать оправдание, но понимал поздно.
Ты понимаешь, свадьбы не будет, произносит Полина отчётливо. Но перед тем как выгнать тебя из квартиры, я хочу услышать всю правду. До секунды.
Голос холодный, невидимый щит на груди: руки скрещены, в зрачках только усталость и решимость.
Правда? фыркнул он. Лицо делается открыто презрительным. Ну хорошо, вот тебе правда. Я бы никогда на тебя не взглянул, если б твой отец мне не предложил сделку. Я тебя ухаживаю, водил по ресторанам всё ради того, чтобы потом получить приятный кусок денег. Две зарплаты сразу.
Полина будто окаменела: каждое слово отдаётся по нервам, словно её били пощёчинами. Артикулируя холодно, буднично так информируют, например, о коммунальных платежах.
Всё ради денег? выдыхает Полина, чувствуя, как сжимается грудь.
А ты думала, ты для кого-то идеал красоты? Степан усмехается саркастично. Ты себя видела со стороны? Небось никогда. Сходи и посмотри.
Эти слова заледеняют душу. Полина невольно сжимает кулаки ногти впиваются в кожу, удерживая от слёз.
Несколько секунд она молчит всё меняется в восприятии. Их свидания, разговоры, надежды всё это оказалось спектаклем, длящийся полгода.
Вон отсюда! твёрдым голосом бросает она. Вещи пришлю курьером. На порог не возвращайся!
Степан проводил её взглядом холодным, почти машинальным. Делает шаг к двери, медленно, будто напоказ натягивает куртку, громко хлопает замком и исчезает в московских сумерках.
Когда дверь захлопнулась за Степаном, его собственную уверенность сменяет тревога: придётся сейчас договариваться с Алексеем Ильичом, отцом Полины. Авторитете который не терпит обмана. Дурацкий план, думает Степан, спускаясь по лестнице к метро. Но воспоминание о купюрах на карте под рублёвым счётом немного успокаивает.
Не зря старался, хоть что-то да вышло, бормочет он себе под нос. Может, деньги и не попросят назад. Я их заработал!
В это же время в квартире Полина набирает номер отца. Пальцы дрожат, она ошибается, но упрямо дозванивается. Когда отец отвечает, слова срываются в крик:
Папа, как ты мог?! Как мог так поступить со мной?!
Ответом ей обозначаются глухие фразы отца она не слушает. Выкрикивает всё накопившееся: что папа нашёл подставного жениха, что не спросил о её желаниях, что решил судьбу дочери так, будто она игрушка.
Я тебе доверяла! Я думала, он меня любит! А это просто фарс, спектакль, который ты придумал! Оставь меня в покое раз и навсегда!
Полина бросает телефон на диван и даёт слезам волю. Она остаётся одна и впервые за годы отчётливо ощущает себя лишённой любви, чуждой собственному дому.
Её слёзы не только по Степану. Это годы неуверенности, сомнений, комплексов. С самых юных лет она пристально разглядывала себя, сравнивала себя с мамой, Юлией Владимировной. Мама в молодости блистала на сцене театра тонкая, с живыми чертами, необычной харизмой.
Но всё оборвала злополучная пластическая операция. Юлия Владимировна стремилась к идеалу: хотела чуть подправить нос обернулась фиаско и длинной чередой неудачных вмешательств. Солнце её жизни погасло: ни радости, ни уверенности, только тусклая тень на стене и долгие одинокие вечера под закрытыми занавесками.
Потом мама исчезла оставила короткую записку: “Больше не могу, прости”. Больше не звонила, не писала, не появлялась. Полину воспитывал отец.
Полина росла на маминых фотографиях там мама всегда сияла, но у зеркала собственная дочь всегда чувствовала себя слишком простой и неинтересной. Всё казалось неидеальным: щеки слишком круглые, фигура крупная, нос заметный, волосы то пушатся, то чересчур прямые. Комплексы мешали жить, рушили самооценку.
В школе она сторонилась внимания, в университете боялась любого выступления лишь бы кто не заметил чужих “недостатков”. В отношениях с мужчинами чаще была одна, списывая неудачи на внешность.
“Если бы я была красивее, всё было бы иначе”, думала про себя, не понимая, что настоящей проблемой была не внешность, а неуверенность.
И вот появился Степан. Появился внезапно, стал говорить правильные слова, хвалить улыбку, приглашать на прогулки и дарить тюльпаны. Полина впервые почувствовала себя желанной и достойной любви. Она раскрылась рядом с ним, и с каждым днём верила всё больше: её ценят и любят.
Но всё оказалось ложью. Случайно услышанные слова Степана разбили это представление. Он не любил, он играл роль. Самое тяжёлое отец в этом участвовал
****************************
Через пару месяцев Полина стоит у зеркала в примерочной известного столичного салона. На ней простое, элегантное платье. Нет кружева и вычурности, но есть то самое: гармония, чистота, новая спокойная уверенность. Полина привычно глядит на отражение теперь без придирок. Сегодня ей это неважно. Сегодня она принимается такой, какая есть.
Через час Полина выходит под венец в переполненном зале: прямая, спокойная, с ровной спиной. В глазах не плывёт слеза, а горит тихий решительный свет. Она ловит на себе восхищённые и удивлённые взгляды: никто не ожидает от невесты такой зрелости и равнодушия к суетливому счастью.
Каждый шаг, каждый взгляд она сопровождает внутренней мыслью о недавнем разговоре с отцом.
Пап, я согласна на предложение Владимира, несколько недель назад сказала она за семейным обедом, глядя отцу прямо в лицо.
Отец удивился:
Поля, ты уверена? Всё-таки, это очень ответственный шаг.
Уверена, твёрдо кивнула она. Я не жду сказочной любви. Я хочу спокойствия, уважения, домашнего уюта. Владимир даёт мне это.
А любовь? робко заметил отец.
Любовь это хорошо, кротко улыбнулась Полина. Но ждать чуда устала. Хочу строить жизнь сама.
И вот теперь, двигаясь к жениху, она сжато повторяет эти слова. Владимир ждет её слегка взволнованный, но надежный и честный человек. В его глазах не бушующая страсть, а спокойная привязанность и уважение. Для Полины это сейчас ценнее всего.
Когда регистратор в ЗАГСе начинает обряд, Полина уже точно знает: она ни о чём не жалеет. Это не сказка, не вспышка. Это её выбор, твёрдый, взрослый, самостоятельный.
Да, возможно, Владимир не будет любить меня безумно, думает она, глядя на будущего мужа. Но с ним мне спокойно и легко. А вдруг, со временем мы полюбим друг друга по-настоящему?
Эти мысли наполняют её новым светом. Она впервые улыбается жениху не ради людей, не ради камеры, а по-настоящему потому, что ей спокойно. Любовь бывает разной. А их история только начинается не с салюта, а с уверенного шага вперёд, когда за плечами лишь опыт тяжёлых ошибок и новый взгляд на себя и будущее.