День 17 мая. Киев.
Проснулся рано за окном еще моросил дождик, в квартире тихо, только гулкий звон батарей и запах несвежего воздуха. Села на кухне, перебирал счета. Сколько раз считал все нолики те же. Коммуналка, еда, проезд на троллейбусе Андрею. Мальчик растет куртка жмет, а джинсы уже и вовсе разошлись по швам. Сложил бумаги, уткнулся лбом в ладони. Телефон зазвенел Вайбер от Завадского, математика: «Илья Сергеевич, напоминаю: до пятого числа надо внести оплату за май. Семь с половиной тысяч гривен. Спасибо».
Семь с половиной. А у меня после всех расходов, если по-честному, тысячи четыре максимум остается. А ведь еще и сыну тетради нужны, рюкзак, старый так и развалился.
В прихожей щелкнул замок. Вероника вернулась с работы. Слышу, как шаркает подошвы, потом скрипит вешалка Пришла, поставила сумку на кровать, достала из нее конверт с деньгами. Не смотря в мою сторону, отсчитала три пачки по две тысячи гривен, и отложила в сторону.
Это папе, тихо сказала она. Остальному как сможем, сам выкрутился.
И будто что-то оборвалось во мне, уже совсем не было сил терпеть.
Вер, тихо, но твердо спросил я, нужны деньги на Завадского. Семь с половиной за май.
С чего? она обернулась. В глазах ни удивления, ни сочувствия только это женское упрямство и усталость. Сам видишь, сколько осталось.
Вижу И не первый год, я встал. Твоему отцу ты отдаешь шесть тысяч каждую месяц. На сына не можешь найти и половины.
Не начинай, она провела рукой по лицу. На работе дурдом, устала, не до этого.
А я не устал? голос дрогнул. Не устал крутиться, из хлеба крохи выбирать? Считать каждую копейку?
У него пенсия три тысячи! вскипела Вероника. Квартира, лекарства едва-едва себе пожил человек.
А на что жить нам? шагнул к ней. Андрею репетитор важен, не сдаст экзамены никуда не поступит. Сейчас его будущее решается, не через пять лет.
Меня моя мама одна тянула! вспыхнула она. Отец исчез мне было двадцать пять, и всё на ней и школа, и пятерки, и курсы, и жизнь! По гроб ей обязана.
Так ребенок должен платить за твой долг? спросил я, чувствуя, как внутри печет.
Это не долг! Это ты просто бессердечный!
Я бессердечный? отшатнулся, будто она ударила. Два года работаю на железной дороге, без выходных Одежду сам штопаю, себе новых ботинок не покупаю. Я бессердечный?
Ты ничего не понимаешь, она отвернулась к двери. У отца кроме меня никого нет. А у тебя есть и я, и Андрей!
Есть ли? спросил почти шепотом. Мне кажется, ты сама уже со мной не живешь только вычеркиваешь по бумажкам и считаешь.
Вероника остановилась, не повернулась ко мне.
Я не брошу его, сказала глухо. И не проси.
Она ушла, в ванной хлопнула дверь. Сел на стул навалилось всё разом. Плакать не мог, вздохнул тяжело. Слышал, как сын у себя за стенкой ворочается.
Но Андрей не спал. Лежал, уткнув лицо в колени слышал каждый мой и Верин голос. В груди у него всё сжалось, было больно, как никогда. Прошу у папы телефон старый почти не работает, «дотяни еще», говорит он, мучается. Полгода терпел, пока Вероника не собрала с бонусов и зарплаты и не купила ему дешевый «Самсунг». Радовался, а мама чуть не плакала. Не хочет быть обузой Да черт с ним, с этим репетитором! Справлюсь, ведь интернет есть.
Утренний завтрак прошел молча: Вероника ставила на стол манку, я листал газету, и только Андрей ковырял овсяную кашу, уставившись в тарелку.
Мама, наконец сказал он, не нужен мне репетитор. Сам подготовлюсь.
Вероника застыла с половником.
Андрюш, заговорила неуверенно.
Я сам, повторил он. Сам справлюсь. Не надо больше ругаться.
Это не из-за тебя, сказала она, честно.
Конечно, не из-за тебя, подтвердил я, что-нибудь придумаем.
А как? поднял на меня усталые глаза. Вы отдаете деньги дедушке. Мама получает немного. Где вы найдете?
Ответа не было ни у кого. После завтрака Андрей ушел в школу. Я собрался на работу. Жена достала калькулятор как дальше?
Вечером не выдержал, набрал Гришку, своего старого друга папа двоих, всегда сдержан, толковый. Рассказал о нашей ситуации. Выслушал он меня, потом сказал: «Всё просто либо ты мужа и отца, либо только сын. На обе роли не хватит ни денег, ни сердца».
Эти слова вертелись у меня в голове, пока смотрел на Веронику. Пытался вспомнить, какая она была десять лет назад живой огонек, открытая, радостная. Это она меня поддержала после увольнения с меткомбината, мечтала о доме, о детях. Но с тех пор как отец вышел на пенсию Просил потом пятьсот гривен на лекарства, потом тысячу суммы росли. Стало традицией: половина домой, половина родителю.
Сколько раз пытался поговорить с тестем, но тот сразу переходил в обвинения. «Я тебя не просил сына жену привозить!». Хоть сам я понимал: без семьи нельзя.
Ну а Вероника Что бы я ни говорил все для «старика». Так и крутился то ей уступлю, то тестю помогу. А сын в сторонке вырос.
Кажется, все семьи рано или поздно сталкиваются с подобным. Сперва ты платишь из благодарности, потом по привычке, а дальше как будто это закон. Но ведь сын ничем не виноват
Было несколько попыток поговорить откровенно. Я просил: «Давай оплачивать меньше половину, три тысячи хотя бы?» Но «как он будет жить? Он умрет!». Все тупик.
Позвонил Игорю, своему старшему брату в Одессе. Сказал: «Может, вместе поддержим отца?» Тот сразу отмахнулся: «У меня своих двое, сам разбирайся».
Вернулся как-то поздно, Вероника сидит, вяжет сыну шарф, говорит: «Я поговорила с папой будет просить меньше». А по глазам вижу: врёт. Не уверен, что хоть на копейку станет легче.
Время шло. Андрюша готовится к школе, сам ищет лекции, зубрит. Я работаю, жена тоже пашет без выходных.
Всё меняется в одну из суббот. Я задержался на работе, ей прислали из больницы: отец слег, нужны на обследование и лекарства еще десять тысяч. Денег нет.
Вечером, уставший, зашел домой жена вся на нервах, я злой. Вспыхнули ссоры, Андрей услышал. Итог жена молча вышла на балкон, я всю ночь не спал.
Спустя несколько дней Вероника сказала: «Я ухожу из типографии, буду стажироваться в аптеке зарплата выше. И если не получится, пойду хоть грузчиком надо платить за сына». А я чувствую, как остался на распутье.
В очередной раз увидел, как сын ночами не спит, зубрит, потом в полусне идет в школу с тем самым рюкзаком, сшитым и заново прошитым. Осознал время ничего не меняет, лишь загоняет нас глубже в долги и обиды.
Однажды просто взял и оставил в конверте для тестя половину суммы. Вероника обиделась, отец позвонил «с проклятиями». Я устал оправдываться. Искал в себе силы но нет.
Потом был момент, когда тестю срочно понадобились дорогие лекарства, меньше чем за неделю. Я занял денег у друзей, получил зарплату, отдал снова остались с копейками.
Задумался, зачем все это. Почему так? Ответа не нашел.
Однажды Вероника мне сказала: «Ты либо с отцом, либо с нами». Я смолчал. Потом разговаривали уже только о хлебе и кофе.
В июне Андрей сдал экзамены на отлично. Я стоял в коридоре, жена рядом, и сын с сияющими глазами говорил: «Спасибо, папа, мама». И стало ясно ради него я и терплю, и считаю, и живу.
Вывод, который я для себя сделал: в нашем менталитете поддержка родных святое. Но жертвуя ради родителей нельзя забывать о собственных детях. Потому что перед ними у меня тоже свой долг. В этой вязкой паутине обязательств главное не потерять, кто ты есть и ради кого живешь.
