Дневник Яны, Санкт-Петербург
Сегодня мне особенно хочется записать, что у меня на душе. С утра зашла ко мне Ксения как всегда с выверенным принятием и привычным видом заботливой подруги. Опять заговорила: мол, представляю, каково мне было бы жить под одной крышей с чужими детьми, ещё и подростками Её взгляд скользил с лёгкой усмешкой точно я на экзамене у строгой комиссии. «Пари, каждый день стресс, да?», спросила с нарочитым сочувствием.
Я, как обычно в таких беседах, не спешила отвечать. Осторожно поправила тёплый рукав, стараясь изобразить улыбку. Получилось, конечно, натянуто.
Сильно преувеличиваешь, правда, спокойно сказала я. Мы прекрасно уживаемся. У нас гармония по крайней мере, мне хватает терпения и понимания.
Ксения недоверчиво фыркнула, закинула свои русые волосы за ухо, посмотрела искоса.
Скажи честно, ты ведь для них чужая. Назвать тебя мамой не зовут? Признайся, не всё гладко Ты же знаешь, я только помочь хочу, не осуждаю.
Я только покачала головой. Даже голос мой был ровен:
Им вовсе и не нужно меня мамой называть. У нас всего тринадцать лет разницы смешно было бы. Да и не хочу я никогда чужое место занимать. Пусть останусь для них взрослой подругой, к кому можно прийти, если что-то случится этого достаточно для меня.
Пока я тасовала ложкой кофе в чашке, Ксения наблюдала всё с тем скучающим видом, как будто не верит ни одной моей фразе.
Я не раз пыталась объяснить другим, почему мне комфортно так, как есть. Почему меня устраивает наш сложившийся маленький мир. Муж Вадим тот ещё подарок судьбы: внешне приятный и, главное, умеет слушать. У него постоянная работа в банке, стабильная зарплата, в гривнах почти сорок тысяч. В быту просто мечта, всегда предложит руку помощи, то борщ сварит, то бельё развесит.
Многих смущало одно: у Вадима двое детей от первого брака, близняшки. Мы все трое живём вместе, после того как их мать трагически погибла пару лет назад. Но я никогда не считала их обузой. Это просто дети, которым нужен тёплый дом.
Своих детей я не могла иметь ещё в восемнадцать мне врачи сказали: беременность опасна для жизни, рисковать нельзя. Я давно смирилась. Только семья не унималась. Особенно тётя Люба, которая не переставала убеждать меня: «Обязательно попробуй, ты только сходи к моему доктору, она чудеса творит!» Доктор, к которой она меня ткнула, была улыбчива и уверена в себе: всё получится, всё будет хорошо, медицина сейчас на таком уровне Я сидела, кивая, но внутри чувствовала лишь утомлённую волну раздражения.
Тётя не сдавалась: «Ты только представь, не будет детей потом пожалеешь! Ни один мужчина не простит женщине такого уйдёт!» Я слушала, но всё крепче понимала: моё счастье не в чужих представлениях, и уж точно не в ожиданиях родни.
Каждый раз, как узнавали, что у меня нет своих детей, начинали один и тот же разговор советы, жалость, рекомендации сменить врача и обследоваться ещё раз Всё терпела, но поняла себя и свой выбор надо защищать. Записалась к столичному профессору, одному из лучших репродуктологов, забронировала себе место на «Интерсити» до Москвы, сняла маленький номер в хостеле, собралась, поехала. Да, прилично потратила билеты туда-обратно, проживание, анализы Но никакой другой способ уже не работал.
В клинике меня встретили очень спокойно: выслушали всё, изучили старое заключение, сделали новые анализы. Консультация полтора часа серьёзного разговора, и всё время полное внимание к деталям. Потом итог: врач прямо сказал, что беременность почти невозможна и грозит не просто осложнениями, а смертью. Подпёр всё фактами, графиками, статистикой. Добавил даже: «Будьте осторожны, если кто-то говорит, что всё легко получится это обман, на таком риске недопустимо рисковать». Я вспомнила ту докторшу с улыбкой и написала заявление в департамент здравоохранения приложила документы. Через месяц её уволили. Злорадство я не почувствовала, только облегчение.
После поездки я вернулась домой и ощутила лёгкость. Больше не нужно было оправдываться или кого-то в чём-то переубеждать. Я могла строить жизнь для себя и людей, которых мне подарила судьба.
Дети Вадима росли девочкам вот-вот стукнет двенадцать. Уже взрослые, чтобы не требовать постоянного внимания самими в школу, сами уроки, пробуют варить яйца и сами делают бутерброды От меня требуется только поддержка: подсказать с алгеброй, выслушать про худрук или помочь выбрать платье на ёлку. Иногда просто обнять, когда грустно, или порадоваться маленькой их победе.
Я прекрасно знала, что не заменю им мать. Нет, этого я не стремилась. Я просто хотела быть человеком, к которому не страшно обратиться, если на душе камень. Больше ничего.
Ты погляди Ну, пока удаётся, сказала Ксения сегодня, склонив голову с видом старшей наставницы. Но полгода и увидишь, все разочаруются.
Я невольно сжала ложку, чуть звякнув по чашке. В груди всё сжалось.
Подожди, Ксюша. Ты правда считаешь детей проблемой? посмотрела прямо.
Ксения только рассмеялась, пожала плечом:
Не прикидывайся ты сама так думаешь, только молчишь. Такие дети это нагрузка. Говорю тебе, начни жаловаться мужу. Скажи: невежливы, дерзят, плохо воспитываются Пусть привыкает к мысли, может, отдаст кому-нибудь
Я ничего не сказала, просто смотрела. До чего же абсурден стал наш разговор Хотела понять: она всерьёз это?
А куда ему девать их, по-твоему? В интернат везти? Или родственникам навязать?
Ксения помялась, но довольно быстро нашлась:
Почему нет? Пусть решает сам, главное тебе полегче будет.
Я поставила чашку чуть громче на стол.
Знаешь, я бы не смогла. Для меня эти девочки просто дети, которые нуждаются в заботе. Это не груз. И никакой подлости я терпеть не стану. Даже ради своего удобства.
Ксения мгновенно напряглась, но тут же попыталась улыбнуться.
Не обижайся, я же с добрыми намерениями. Сложно ведь, не будешь спорить. Не твоё и никогда не станет
Возможно, но это не значит, что они чужие. Это часть моей жизни. И я рада, что она у меня есть.
Отпила кофе, позволила себе снова обрести спокойствие. И всё равно греет внутри спор Ксении, но я не позволю сломать наш уют.
Ксения не сдавалась:
Они ведь мешают тебе. И малыша не завести из-за них
Я сдержалась, сжала чашку:
Ты же знаешь, у меня не получится иметь ребёнка, нельзя мне это. Ты знаешь.
Ксения только отмахнулась:
Всегда есть возможность найдите суррогатную мать. У вас достаточно денег, что вы медлите? Мужа надо к себе привязывать, иначе уйдёт и останешься одна!
Я чуть усмехнулась:
Видимо, Ксюша, ты про себя говоришь Ты ведь родила своему мужчине, а он ушёл как только узнал о малыше. Небось, цепочка не сработала?
Ксения покраснела, резко поставила чашку, пролив часть кофе.
Если бы не его дети, мы бы были вместе! Они вытеснили меня всё им не так, я не успела вовремя проявить твёрдость.
Я чуть даже посочувствовала ей, но тут же вспомнила её слова про избавиться от детей.
Ты считаешь, что дети виноваты, что мужчина не остался с тобой? Может, причина в чём-то другом?
Ксения уставилась в окно, задумалась. Я сделала глоток, поняла этот спор никому спокойствия не принесёт.
Ты выбрала неверную тактику, продолжила я чуть позже. Сила не заменит тепла. Я стала для них другом, ты же выбрала роль надзирателя.
Ксения обиженно отодвинула чашку:
Ты не понимаешь Я ведь пыталась игрушки, совместные прогулки. Но они сразу ощутили, что я для них чужая, и только вредили.
Я спокойнее:
А ты пробовала просто быть рядом, не ожидая благодарности?
Ксения вспылила:
Как можно быть искренней, если тебя каждый день ставят в уголок, как чужую? Они ведь его прошлое
Да, это непросто. Но если изначально ждёшь конфликта он случится. Я делюсь только тем, что работает у меня.
Помолчали. Ксения смотрела в окно, а я не стала больше давить.
Тишина. Снежные хлопья падали за стеклом. В кофейне стало невообразимо уютно.
* * *
Вечером я много думала про детей, про себя, про Ксению.
Ксения Помню как только переехала к своему второму мужу, была уверена: любые отношения выстроит, главное не дать детям расслабиться. У её мужа были два ребёнка: сын 10 лет и дочь 8. Сразу установила порядок: называть по имени, не тётей мол, пусть видят, что я равноправная. Составила им расписание, кто овощи режет, кто посуду моет. Поздно ложиться спать всё, по щелчку в комнату. За оценки строгий контроль, за любую мелочь замечание. Если хотели с друзьями погулять, допрашивала: кто, где, как надолго. Контроль был тотальный.
Дети сперва пытались спорить, но вскоре замкнулись. Сын перестал рассказывать, что с ним, пропадал где-то после школы, дочери резко надоели разговоры с взрослой. Муж Ксении пытался уговаривать её быть мягче:
Давай без излишней строгости. Им тяжело.
Но Ксения только крепче закручивала гайки. Следила за телефоном сына, переворачивала его вещи в поисках улики. Допросы стали привычными, и в доме поселился холод.
Через три месяца они развелись. Процесс был коротким. Дети вздохнули с облегчением. Ксения же решила, что виноваты эти малявки, и ни в чём себя не винила.
* * *
Прошло пять лет.
Я жила в полной гармонии. Мы с Вадимом всё такие же близкие, понимаем друг друга без слов. Дом стал тише, когда девочки уехали учиться во Львов, но ежедневно звонят. Сначала робко, потом уверенно стали меня называть мамой и я впервые расплакалась от счастья. Спрашивают совета, делятся новостями, скучают по нашему дому.
Недавно они приехали с подарком щенок сибирского хаски! Хохотали: Чтобы вам не было скучно! Теперь у меня обуви нет ни одной пары без следов клыков, но я и не жалею: дом снова наполнился жизнью.
А Ксения Она встретила ещё одного мужчину. У него пятилетняя дочь. Ксения пыталась быть доброй, но затем всё повторилось: недовольство, придирки, контроль. Мужчина терпел полтора года, потом ушёл. Ксения осталась одна, с детской расчёской на полке и рисунком на холодильнике
Я обнимаю щенка, отвечаю на звонки дочек, пеку шарлотку, слушаю, как девчонки спорят по телефону, кто расскажет про учёбу первой. И каждый раз думаю: вот она, та настоящая семья, которая у меня есть и никакие советы, никакие сомнения извне не затмят это настоящее счастье.