Дневник Вероники: Цена второго шанса
Сегодня был тяжёлый день. Я снова стояла напротив Константина чуть сгибалась, будто в защиту, и убеждала себя не поддаться на его уговоры. Всё повторялось в точности: он говорил тихо и мягко, но глаза выдавали раздражение и недоверие.
Ну расскажи, пожалуйста! Я не буду злиться, честное слово, сказал он, но во взгляде скользнула привычная тень. Я почувствовала, как по спине пробегают холодки этот взгляд я знаю отлично. К тому же тогда мы были разведены, бросил уже тише.
Я закусила губу, пытаясь проглотить волну усталости и злости. До чего всё это надоело! Одни и те же вопросы, каждый день под подозрением «Зачем я вообще согласилась всё начать заново?» мелькнуло у меня в голове. Подруги ведь предупреждали: такие, как Костя, редко меняются. Но тогда я была одержима идеей, что любовь всё победит. Как глупо.
Его голос вдруг стал совсем жёстким.
Я спрошу у Тани, холодно произнёс он. Дочь мне точно не солжёт.
У меня в груди будто что-то оборвалось. Я смотрела на него воинственно, почти кричала:
Ради Бога! Только учти ей пять лет и за прошедший год она сидела с кем только ни попало. Мне работать надо было, чтобы мы не остались без копейки! С кем я там встречалась даже не твоё дело! Ты меня уже достал своими допросами. Я уже один раз ушла, что, думаешь, второй не смогу?
На миг он опешил, но тут же ответил с грубой насмешкой:
А билет-то у тебя есть? Сколько он сейчас, две с половиной тысячи гривен до Киева? Или тебя ждут с распростёртыми объятиями и без денег?
Я, конечно, побелела, но тут же Костя запнулся, сменил интонацию, пытаясь смягчить ситуацию:
Прости, не это имел в виду. Просто меня удивляет твоя решимость. Я же обещал, что не буду ревновать. Ну подумай об этом спокойно.
Не выдержав, я схватила ближайшую подушку, швырнула в его сторону. Она больно не попала, но гордость уязвила. Костя сделал вид, что вот-вот съязвит, но тут на пороге появилась Таня.
Дочь, в розовеньком сарафанчике, с визгом подбежала к отцу, обняла за ногу, заговорила быстро, как пулемётчик:
Папа, ты пришел! Я тебя так ждала!
Костя вдруг снова смягчился, посмотрел на меня с победой, мол, «вот кого дочка любит больше». Его голос стал нежным:
Пойдём, зайка, поиграем, взял Таню на руки. Детский смех, так звонко, так искренне… Маме надо отдохнуть, ей непросто.
Я стояла у мойки, вцепившись в старое кухонное полотенце до побелевших костяшек. Смотрела на их обнимашки, ощущая, как внутри горчит: опять играет дочкой, настраивает её против меня. Надоело страдать, надо уезжать.
В голове уже всё сложилось. Через неделю получу свой диплом о повышении квалификации, куплю билет на самолёт хоть бы куда, подальше. Как он ошибается, если думает, что я не выберусь. XXI век, работу найти можно за полдня сайты вакансий открыты, заказов полно.
Отошла к окну, смотрю на вечерний Харьков: люди в делах, троллейбусы скрипят по Сумской, в витринах вспыхивают огни кафе и аптек. Пусть хоть что-то хорошее уровень образования здесь котируется, работу найду точно, хоть во Львове, хоть в Днепре.
В груди вдруг стало легче: впервые за долгое время исчезло ощущение отчаяния осталась уверенность. Всё решено. Ещё чуть-чуть, и я начну новую жизнь
*******
Почему я дала Косте второй шанс? Отвечая себе честно сама не понимаю. Говорил он красиво, клялся, что всё будет иначе, обещал быть лучшим отцом и мужем Глаза горели надеждой, слов было полно и я послушно поверила. Хотела верить по-настоящему.
Первые недели всё было как в сказке: помогал с Таней, готовил, встречал с прогулок с нежностью Но потом начались новые придирки и старые подозрения: «Где была?», «Сколько звонила?» Всё возвращалось на круги своя.
Мы не разводились из-за измен ревность была настоящим ядом. Костя меня ревновал к каждому встречному: соседу, коллеге, даже к почтальону. На работе кругом мужчины, она, значит, «грешит». В гости к маме нельзя, там холостой сосед.
Подружки мои быстро теряли терпение: сначала удивлялись, потом обижались, а потом и вовсе перестали звать. Я их защищала, но это ничего не меняло. В итоге ни друзей, ни родни под боком, ни коллег А на руках дочка, которая каждую минуту требовала моего внимания.
Однажды за ужином Костя вдруг выдал:
Второго рожать пора.
Я тогда уговаривала Таню доесть кашу она капризничала, опрокинула тарелку, и я устало вытирала стол. А он спокойно, будто так и надо! Как можно сейчас у меня сил на одну дочь впритык, а он уже вперёд смотрит…
Много у тебя свободного времени. Да и зачем работать всё равно на те курсы идёшь зря, продолжил он, с каким-то равнодушием. А ведь эти курсы для меня глоток воздуха, надежда.
Я хочу учиться, развиваться, тихо возразила я.
Перестанешь глупостями заниматься, как сын появится, отрезал он.
А потом и на юбилей моего брата не пустил: «Там много чужих мужиков, не поедешь!» Как не объясняй бесполезно. Я не выдержала.
Собрала вещи, Таню, позвонила брату. Слава Богу, помог переехать арендовал машину, поддержал, молча. Я оставила на столе лишь короткую записку: «Не могу больше так. Хочу, чтобы Таня росла в покое».
Подала на развод на следующий день.
***
В суде Костя требовал срок на примирение, ругался, обвинял. Судья, немолодая такая женщина, терпеливо слушала, но в итоге быстро развела. Сказала мне тихо: «Трудные у вас были годы. Держитесь».
После развода я уехала к родителям под Полтаву, устроилась работать, стала понемногу радоваться жизни. Было тяжело: дорога, сборы, Танина тревожность Но как только оказалась в родном доме облегчение хлынуло.
Записалась на курсы по дизайну, давно мечтала. Теперь осваивала новые программы, экспериментировала с цветом и шрифтами Жизнь наполнилась новыми знакомствами девчонки с курсов, мама соседа по двору. Даже ходила на пару свиданий. Какое счастье ощущать себя свободной!
По вечерам сидела у окна с чаем Таня во дворе гоняет голубей с двоюродными, смеётся так заливисто Я ловила себя на том, что давно не была такой спокойной.
«Вот она, настоящая жизнь», думала я, «Без подозрений, без страха».
И ведь верить начала, что всё наладится: закончу курсы, поищу подработку дизайнером, сниму квартирку неподалёку от родителей Но через год в моей жизни снова появился Костя.
***
Покупала на рынке яблоки для шарлотки. Люди гомонят, продавцы перекликаются, вокруг уют и привычная суета. Вдруг ощутила на себе взгляд кинула глазами по сторонам и у другого ряда увидела Костю.
Похудел, выглядел усталым, повзрослел, взгляд всё тот же: изучающий, цепкий.
Вероника… шагнул ко мне, слегка сбивчиво. Я тебя искал.
Я отчеканила, держась за корзинку, будто за защиту:
Зачем?
Я изменился Без вас не могу. Всё понял.
Сердце сжалось от воспоминаний Таня в коляске, первые прогулки, семейные вечера. А потом вспомнила обиды и усталость.
Дай хоть один шанс, почти шёпотом.
Он умел убеждать. Таня скучала по нему очень спрашивала: «Папа придёт?», «Он нас любит?» Она часто грустила, рисовала их вместе Мне было жаль её до ломоты в груди.
В итоге согласилась попробовать. Но строго оговорила: никакой регистрации брака, никакой изоляции я свободна общаться, работать, встречаться с друзьями.
Конечно, всё будет по-твоему, кивал Костя.
Уехали в Запорожье, он перевёз нас в другой конец страны. Сначала мне казалось, что это новый старт, чистая страница Но вскоре стало ясно: вокруг ни одного близкого человека, связи с родней лишь редкие звонки, которые постоянно происходили «при нём». Всё под контролем.
Особенно его мучила мысль, что за год развода я могла с кем-то встречаться. Требовал признаться, закатывал допросы, проверял телефон:
Ну скажи кто был? Я не разозлюсь.
Никого не было! повторяла я.
Он не верил. При встрече с соседками или курьером следил за звуками в коридоре.
Вскоре всё стало невыносимо. Апогей случился вечерком, когда Таня уже спала:
Опять кто-то пишет тебе! вырвал телефон из рук. Катя это твой любовник?
Отдай! Это Катя, моя подруга, вскипела я.
Почему смайлики? Почему так мило переписываешься?
Потому что мы собираемся с детьми в парк! выдыхала сквозь зубы.
Он требовал открыть переписку, я вцепилась в телефон:
Нет! Всё. Больше никаких допросов. Если ты не доверяешь смысла нет.
Он пригрозил: «У тебя нет ни денег, ни работы куда ты уйдёшь?»
Я почувствовала спокойствие и силу, как будто внутри собралась в пружину:
Ошибаешься. У меня портфолио, Катя помогла уже с первыми заказами. Я больше не боюсь.
В тот момент из комнаты раздался тихий голос Тани:
Мама, ты почему кричишь?
Я кинулась к дочке, уложила рядом, гладя по голове:
Всё хорошо, солнышко. У нас с тобой всё получится. Скоро мы начнем новую жизнь, честное слово. Там будет много солнца и смеха.
Костя стоял в дверях, то ли обиженный, то ли растерянный:
Ты правда уйдёшь?
Да, твёрдо, спокойно, не опуская глаз.
***
Костя пытался вернуть нас: угрожал, уговаривал, жаловался. Но я уже не дрогнула. На звонки отвечала сухо: «Всё кончено». Не встречалась и не говорила лишнего.
Таня поначалу скучала, плакала иногда ночью я старалась окружать заботой, взяла в аренду простую квартиру у парка, обустроила уют.
Записала Таню в кружок рисования там она быстро нашла подруг. Через несколько недель уже радовалась занятиям, весело рассказывала истории.
С отцом созванивалась всё реже сначала каждый день, потом через день, потом раз в неделю. Костя переводил копейки алименты хватало только на краски. Видно, понял: через ребёнка меня не вернуть. Его попытки манипулировать снова не прошли: я стояла насмерть.
А я наконец почувствовала живу. Вечерами гуляли вдвоём: Таня бегает по дорожкам парка, собирает листья, с ветром играет воздушным змеем. Смеётся открыто, звонко.
Я смотрела на неё и каждый раз понимала: не ошиблась. Было страшно находить первую работу, устраивать быт, но теперь в нашем маленьком мире было спокойно и радостно. Мы с Таней наконец-то были свободны. И этому счастью нет цены.