– Ну и характер у вас, Галинушка! С вами прямо как с тестом и месишь, и месишь, а его всё мало! Обычные, между прочим, вопросы, а вам хоть кол на голове теши! Уж простите, но философия у вас чисто наседки! И что, скажите, нам теперь с этим делать?!
– А вы… Вы!
Галина Сергеевна, посмотрела на собеседницу взглядом приправы к борщу, сжала кошелек, будто тот был последней надеждой, и поджала губы. Но это был лишь жалкий спектакль через несколько секунд упрямые слёзы всё же брызнули, и она в отчаянии отвернулась, чтобы Софья Николаевна не заметила. Но та, почуяв победу, заметила это мгновенно и торжественно произнесла:
– Вот о чём я и говорю! Если бы не затронула я ваши струны души, не плакали бы вы! Эх, Галинушка Да зачем же этот балаган? Наши же дети готовят нам дивное счастье, а вы тут как на ярмарке у мясника!
Коляска, белоснежная, как сметанка, за которую Софья Николаевна держалась словно за жизненный капитал, была явно красавицей. Галина тоже сразу загорелась этой колесной роскошью, но дочка велела смотреть не только на фасон, а больше на суть. Зимы в Москве нынче такие: то дожди полгода, то снег метёт с бокалом лужи. Коляска, которую выбрала Софья Николаевна, вызвала у Галины лишь нервную икоту: практичность в ней искали бы только археологи.
– Да перестаньте вы лить кумысы! в голосе Софьи Николаевны блеснула целая буря. Это всего лишь коляска! Вот будем потом спорить отдавать внучку на балет или в художественный кружок, тогда и разойдёмся по углам! Боже ж ты мой, ну ведь как же так?! Слёзы по расписанию! Дочь ваша такая же была Павлушке моему повезло: всё беременность ревела, может, отсюда и всякие сложности? Я, между прочим, не плакала, когда сына носила!
Тут Софья отвела взгляд, увидев, что Галина вытерла слёзы, расправила плечи и смело повернулась к ней.
– Ну уж хватит! прошипела она, бросив взгляд похуже мороза. Всё, наигрались! Мне и дочери нервы вымотали хватит! Галина решительно отодвинула роскошную коляску. Оля сама выберет то, что захочет, а я заплачу. И спрашивать никого не собираюсь! Наседка? Пусть буду наседка. А вы вы-то кто?! Мегера вы, Софья Николаевна!
Галина Сергеевна шагом полковника направилась к выходу, у двери обернулась и покачала головой:
– Вам самой противно не бывает, Софья, от этой вашей вечной самоуверенности? Вы же, ей-богу, танк всё сметёте и не заметите следов! И не звоните мне больше. Мне нервы лечить дороже выйдет, чем с вами общаться!
Галя грубо толкнула дверь и чуть не улетела на ледяных московских ступенях.
– Чтоб тебе, февраль семистрельный! пробормотала она сквозь зубы, не решив, кого больше проклинать метель московскую или же собственную сватью.
Старый червячок сомнения, так знатно знакомый Галине, уже начинал подгрызать душу. На стоянке у гипермаркета, она чуть было не собралась идти назад и извиняться, но вовремя одёрнула себя.
Сколько можно?! Три года знакомства и всё эти три года Галина вечно была виновата. В чём? Да во всём: не тем тоном сказала, не там посмотрела, не так салфетку подала, не так за столом посидела, не так девочку воспитала Терпела понимала: характер человека не изменишь, если сам не хочет. А Софья не хотела меняться. Свято себя устраивала такая жизнь уверенность, что солнце крутится вокруг Софьи Николаевны! Галина иногда даже по-доброму завидовала: у неё так легко не получалось.
Дочь Галина Сергеевна растила одна. Так вышло. Муж был человек золотой, Галина каждый раз запрещала себе фантазии, как бы всё получилось, останься он жив.
Олег, муж, был с пороком сердца, Галя с самого начала знала. Он и не скрывал делился всем, даже когда был ещё третьекурсником истфака МГУ. Тихая, скромная Галинка, вдруг ставшая совестью курса, приглянулась Олегу сразу, но подойти не решался: парень высокий, провожающий Галю каждый день, не давал покоя (о том, что это двоюродный брат Никита, Олег не знал). И вот однажды Олег увидел, как этот “ухажёр” обнимает другую девушку, давай кидаться его защищать.
– Ты чего творишь? А как же Галя? сурово спросил Олег у Никиты в шапке-ушанке.
– Ромео, ты чудной! засмеялся Никита. Пойди лучше спроси Галю, кем мы друг другу приходимся. Нравится она тебе?
– Очень! честно признался Олег.
– Так не тяни резину говори уже!
Вот так просто всё и началось. На счастье Галине и Олегу было отпущено шесть лет
Они поженились, родили дочку и стали друг для друга второй половинкой. Когда судьба отняла у Галины любимого, она решила: всё ради дочки. Любви больше не искала, всё силы Ольге. Для Оли мама стала опорой, а старики свёкры под крылом.
– У меня папа ангел! А две бабушки, два дедушки и мама это бонус! гордо заявляла Олечка в детском саду.
Позже, уже школьницей, она перестала называть папу ангелом, но была уверена он за её спиной.
– Конечно, стоит! кивала Галина на вопросы дочери. Он любил тебя, как никто.
Оля выросла с уверенностью любовь правит миром! В детстве хорошо, когда тебя любят, всё получается, мир ярок и добр. А если кто-то посмотрит косо и небо затянется тучами, настроение пропадёт. Оля, как и мама, спорить с злыми не любила ей проще казалось увидеть в человеке хорошее, и в ответ на доброту даже ворчливая соседка вдруг угощала пирогом и начинала говорить о своем единственном счастье о мопсе по кличке Кефир. Даже дворник, ненавидящий с утра всю улицу, на Олю бурчал “Спасибо” и после нее кланялся всем, а молодежь со смартфонами ради её “Привет!” даже уши снимала.
Поэтому и не было вопросов кем стать. Конечно, психологом. Дар слушать редкость, человек в Москве с этим дело найдет всегда. Оля могла слушать по-настоящему, от души.
Работала и на телефоне доверия, и волонтером, и спасателем. С мужем Павлом познакомилась на выезде: весна, дубак, она сидит, ждет подмогу. Павел парень как парень подошёл, накинул ей куртку:
– Да вы что! Замерзнете! запротестовала Оля.
– Меня мама закаляла, а у вас нос синий! шутил Паша.
Ушёл за кофе, но перед уходом успел попросить номер и получил его, написанным на ладони. Всё было просто, без пафоса.
Полгода и вот уже Павел знакомит девушку с мамой.
Софья Николаевна к встрече готовилась будто к Пасхе причёски, салон, маникюры и жалобы мастеру на то, что сын выбрал невесту без её ведома.
– Стоит ли влиять на судьбу сына? спросила Рита из салона.
– Ритка, не лечи меня твой Вадик трижды был женат! Я вот сижу жду, как бы приняли эту девочку жаловалась Софья.
Ну познакомься сперва! отвечала она. Но Софья и слушать не хотела: “Не наш человек эта Оля!”. Предложение Павлика встретиться в ресторане было жёстко отвергнуто.
Стол накрыли дома всё по высшему разряду: скатерти, фарфор, курага в компоте, даже селёдка под шубой ровными слоями.
Но Оля с блеском прошла испытание всё знала, с приборами не путалась, была вежлива и спокойна.
– Оля, кто вас так воспитал?
– Мама.
– Значит, жизнь на вас положила?
– Да. Она у меня врач, стоматолог.
– Ничего, достойно, только и фыркнула Софья, врачей недолюбливая с детства.
Весь вечер пыталась Софья вывести Олю на эмоции, но та стояла твёрдо, будто памятник на Невском.
– Статуя! шептала Софья мужу: Ну не наш! И где он её нашёл?!
– Ну хватит драм, мирил муж. Самостоятельный сын твоя заслуга. Хотела, чтобы отвечал за себя вот и отвечает. Павлик женится с тобой или без тебя, ты сама его так воспитала!
Софья не знала, что ей не нравится, но ревновала к Оле, а страшнее всего утрата контроля.
На свадьбе Софья была, как ледяная скульптура, улыбается, а самой реветь хочется. Муж напомнил, как её саму свекровь при встрече шпильками колола, как вся родня перетирала её “за глаза”, а после общего несчастья потерянной беременности по-настоящему все объединились.
С тех пор уже свекрови своей Софья доверяла сына без опаски.
Жизнь пошла своим чередом. Энергия Софьи не ослабела теперь она всю применила, чтобы доказать Галине, что умеет всё делать “правильней”. Галина отмахивалась, считая главным счастье дочери, а Оля была счастлива.
Так продолжалось, пока Ольга с Павлом не сообщили, что будет ребенок.
– Бабушкой?! Павлик, это серьезно? чуть не лишилась дара речи Софья. Рядом Галина плакала от счастья и обнимала дочь.
– Мам, шутки плохи будет у нас малыш.
И покатилась жизнь как на бешеных санках: будущие бабули наперебой скупали все, что могло бы пригодиться внуку, радовались мелочам, спорили о детских слюнчиках. Всё нарастало, как новогодний альбом фотографий.
Всё было прекрасно, пока не дошло до коляски. Оля рассматривала каталоги, но определиться не могла, а тут ещё сама лежать стала к сроку неудобства начались.
– Сами выбирайте, попросила она бабушек. Только, прошу, чтобы коляска была лёгкой и удобной. Павел часто в командировках, а мне одной возиться.
Коляска и стала яблоком раздора
Сидя в машине, выжидая, когда салон хоть чуть прогреется, Галина возмущалась тихонько, чтобы никто не слышал зачем, сама не знала; просто не могла больше держать всю эту вашу Софию в себе. Ведь и врачу свои нервы пощадить бы надо! Но где там Старая привычка спасать мир оказалась сильней.
Вдруг в окно постучали:
Галя, Оля рожает! Софья стоит, как снег застыл.
Галина быстро очухалась, сгребла сватью в салон:
– Чего стоишь, залетай! и умчались, как на слете автогонщиков.
Галь, мы психи, что ли, две бабки на старости лет? Первые роды!
Нервы у меня ой, не знаю! Лишь бы всё прошло нормально!
Перестань, всё будет хорошо! зажмурилась Софья, когда Галина обгоняла таксиста.
Представляешь, мы скоро бабушки!
Дочка, которая родилась на следующий день, вырастет настоящей командиршей и быстро покажет бабушкам, кто в доме главный. Мягкость и нежность Галины смешается с боевитой изобретательностью Софьи, а о любви ребёнка хватит на обоих хоть вприсядку танцуй, главное только очередность не перепутать!
Оля будет улыбаться, глядя, как её девочка идёт по аллее, держа двух бабушек за руки. Она-то уж точно будет знать, что любовь это самое главное, что умеет мирить людей, сколько бы те ни спорили.
Ольга незаметно похлопает себя по животу, думая: стоит делиться новостью или повременить, и, рассмеявшись, крикнет двум бабушкам:
Бабушки! Не балуйте ребенка! Не кормите мороженым! А то знаю я вас, мои наседки Ой, внученька, кто бы говорил! воскликнула Софья, подмигнув Галине.
Мы и не думали, Оля, Галина приобняла дочку за плечи, просто уж если кто-нибудь и баловать умеет, так это твой дед Александр, а он теперь всё про рыбалку рассказывать будет.
Главное, бабулечки, живите вместе дружно, пробормотала Оля, а с мороженым мы как-нибудь разберёмся.
В этот момент сзади раздался удивлённый визг тормозов Павел притормозил у самой клумбы и выскочил, размахивая какой-то важной бумажкой.
Девочки, бабули, новость! Нам одобрили квартиру! Вон в том доме, прямо через дорогу от сада!
Три женщины смотрели на него, как на фокусника дыхание перехватило даже у Софьи. Внучка, за всем этим наблюдавшая со своей маленькой высоты, засмеялась, и этот смех был звонок радости, который звучал для всех одинаково: для обидчивой, прежде упрямой Галины, для неугомонной Софьи, для счастливой Оли и даже для Павла теперь уже папы.
А за окнами весна топила снег, и аллея казалась дорожкой в новую жизнь с коляской, мороженым, спором за кружевные шапочки и вечной верой, что если друг у тебя рядом никакая метель не страшна.
Бабушки, побежали! громко сказала девочка и потянула своих двух главных женщин за руки. Галине и Софье пришлось обернуться, переглянуться и обе вдруг засмеялись, звонко и по-настоящему, так, что прохожие оборачивались.
Теперь спорить можно было разве что о том, чьи пироги вкуснее и на какой руке идти по лужам. Всё остальное решалось легко с любовью, мороженым и общим счастьем.