Батин пиджак. Рассказ
За три дня до юбилея Валентина в квартиру в Харькове неожиданно нагрянул батя. Они с женой думали потом уже к нему в Житомир поехать, а тут отец сам решил приехать.
Привёз с собой Григорий Семёнович целую авоську гостинцев. Теперь без матери он уже ничего не консервирует варенья не варит, огурцы не солит, но соседка угощает. А батя же по-старому рассуждает: не к сыну же в город с пустыми руками! Вот и натолкал банок с малиной и смородиной, ещё десятка четыре домашних яиц сложил.
Жена Валентина, Лидия, слегка скривилась не рассчитывали на такой «припас».
Григорий Семёнович, да куда нам столько всего? Пропадёт же, с упрёком сказала она.
Так праздник ведь! У сына юбилей, думаю, испечёте пирогов, как мать-то делала. Валя всегда малину любил!
Батюшка, да вы что, мы в кафе отмечать собираемся. С нами пойдёте? спросил Валентин. Но Лидия, только плечом его толкнула и взглядом на отца показала мол, куда его в люди, сам посмотри.
Отец явно смутился.
Стал зачем-то застёгивать на все пуговицы свой старый пиджак, по шее чесать.
Валюш, а что это вы в кафе решили? Ведь в прошлый раз, когда мама ещё жива была, отмечали дома, помню Я, пожалуй, не пойду с вами ну что мне там делать? Одежды у меня подходящей нет, только смущу вас
Говорил он всё это сбивчиво, но было видно и испугался, и хочется ему впервые в жизни в кафе побывать. Всё-таки, как в кино, ресторан событие.
Валентин посмотрел на Лидию вопросительно. Его ведь только-только повысили на работе, в этот день обещали быть коллеги и сам начальник. Но с другой стороны это его отец, последний родной человек: мать недавно ушла, неужто оставить его одного дома только потому, что он не вписывается, не по-городскому одет и вообще старик?
Григорий Семёнович смотрел то на сына, то на невестку своими поблёкшими, добрыми глазами, не зная, как лучше поступить.
И вдруг Лидия удивила Валентина.
Она, обычно такая строгая к своему положению, вдруг мягко сказала:
Валя, какой же праздник без отца? Моих давно нет, а у тебя остался только он. Ну-ка, поехали купим ему новый костюм и рубашку, чтобы батя себя уютно чувствовал, не хуже всех.
Да на что мне костюм, пожалел ещё тратить деньги Всё одно мне скоро на тот свет, а вы мне костюм! замахал руками отец. Но Валентин улыбнулся жене и сказал уверенно: Правильно, поехали вместе покупать!
Только не берите мне эту штуку на шею, галстук не надену, Лидия, заторопился батя. Лидия улыбнулась и ободряюще взяла его под руку.
Купили тогда отцу хороший костюм и новую рубашку. Отец со страхом и гордостью гладил ткань, приговаривал:
Я ж его не сношу, Валя. Потом в этом и похороните, чтобы перед бабкой мамкой твоей предстал красивый!
На юбилее все удивлялись, как хорошо выглядит Григорий Семёнович, как весело шутит и историю за историей рассказывает.
А директор подошёл к Валентину, хлопнул по плечу:
Молодец ты, Валентин! Отец у тебя настоящий мужчина, видно, села не забыл. Сразу видно закалка крестьянская!
Отец сидел в почетных гостях, расцветал улыбкой, радовался и друзьям сына, и его коллегам люди хорошие, простые, не зазнайки, и понял не зря постарался!
На следующий день Лидия вспомнила, как раньше в бедности жили, когда дети маленькие были, пирогов напекла теперь уже на память о матери Валентина.
Так тепло всем было, что батя приехал, отпускать его не хотелось.
Уезжал Григорий Семёнович в свой Житомир гордый, в новом костюме чтобы свои видели; с пирогами в пакете и гостинцами.
Валентин с Лидией снова звали его остаться, но отец, привычно буркнув:
Да что мне тут делать-то, в городе вашем? Я же тут засохну с тоски. У меня там и куры, и Джипси с Тихоном ждут, соседка их кормит. Лучше вы ко мне почаще приезжайте
Зиму батя перезимовал, ездили к нему часто, а весной, когда только-только трава пробилась, ушёл он не дожил до следующего лета
Осенью Валентин с Лидией прибирались в отцовском доме.
Валентин открыть ящик а там: фотокарточки, письма давно забытые, безделушки.
Открыли как-то шкаф, а там тот самый новый костюм.
Когда хоронили Григория Семёновича, соседка нашла старое, с чемоданом, что мать Валентина приберегла для мужа. Он и не знал.
А тот костюм так и висит теперь в шкафу гордо. В нём батя тогда на юбилее сына так славно повеселился!
Лидия зашла, увидела мужа возле шкафа, набросила ему на плечи пиджак старика и крепко прижалась.
Они оба уже не молоды. А в родительском доме всё так же тепло, и снова кажется будто вернулись в детство, как бы странно это ни звучало.
И казалось им, будто где-то, издалека, смотрят на них родители: и сам Григорий Семёнович, из-под своих густых бровей с прищуром и доброй улыбкой, радуется, что не забыли, не загордились, приехали опять в старый дом.
Не окаменели душой помнят родителей, а это самое главноеЛидия с любовью погладила рукав пиджака, и Валентину вдруг захотелось сказать:
Он будто с нами, видишь? Всё, что делал, делал ради семьи.
Лидия кивнула, вытирая слёзы и улыбаясь сквозь них. За окном, на пороге поздней осени, мокрый лист стукнулся о стекло как будто знак. И вдруг до них дошло: дом жив, пока есть в нём тепло и память, пока звучит смех, пока по воскресеньям печётся пирог, а в шкафу висит пиджак, в котором отец был по-настоящему счастлив.
В этот миг Валентин понял юбилеи, поездки, даже новые костюмы совсем не главное. Главное разглядеть за обыденностью любовь, удержать её, не растратить напрасно. Ведь всё, ради чего жил батя, осталось в них и пока они помнят, смеются, приезжают в родной дом, он живёт, рядом, где-то между светлой гостиной и маленьким садом за окном.
И когда в тот вечер они зажгли свет в доме, скрипнули половицы, потянуло пирогом и свежей землею, Валентину показалось на секунду: за порогом тихо, но очень внимательно смотрит отец. Улыбается. Благодарит за то, что его не забыли.
И значит, всё хорошо.