Дневник. Москва.
Всё, надоело! Хватит! Если ты не перестанешь мне выносить мозги, я вообще ни на какой экзамен не пойду! Просто не явлюсь! Вот тогда что будешь делать?! Вера с грохотом швырнула рюкзак в угол прихожей и стянула с головы меховую шапку.
Мама промолчала. Она только устало покачала головой и молча ушла на кухню.
Я сбросила куртку. Уже хотела бросить её рядом с рюкзаком, но передумала. Сунула в шкаф аккуратно, чтобы не нагрубить ещё и самой себе привычка это или остатки совести, не знаю. Глубоко вздохнула.
Опять всё не так… Всё как всегда из ничего вырастает скандал.
Почему маме обязательно надо во всё лезть, наставлять и контролировать? Я что, маленькая? Или совсем с катушек съехала?
Помню я прекрасно, что у меня сегодня встреча с новым репетитором. Сколько можно напоминать?!
На самом-то деле мама просто спокойно спросила: «Вера, помнишь, сегодня занятие с преподавателем по литературе и русскому?». Но у меня сразу вспыхнула злость уже не ново, я тут чемпионка, эмоции по щелчку.
Пошла мыть руки, уставилась на своё отражение в большом советском зеркале над раковиной. Бестолковая вот как, по совести. Прыщи, вздыбленный нос от отца, густые рыжие волосы от мамы. Просила перекраситься не дала. Говорит: «Не надо, красота не главное, со временем поймёшь и спасибо скажешь». Ну-ну! Всегда как чучело среди людей, с дурацкими косами, когда кругом все уже стрижки под каре да светлые пряди
Я засмеялась. Вспомнила, какой был скандал, когда я их отстригла тупыми детскими ножницами. Мама переживала, а мне было плевать мне ведь надо было доказать: это моя жизнь, мои правила! Никто не хозяин, я не вещь! Пусть все слушаются, а я нет.
Сейчас всё устроено по-другому. Зачем их старомодная дисциплина и многолетние книжки, если интернет под рукой? Всё своё, новое. Мама говорит, что воспитание не только учёба, что общение нельзя заменить айфоном и «ВКонтакте», но откуда ей знать? Лучше бы училась, как с подростками разговаривать.
Ожог на лбу снова треснул, и я по привычке ковырнула. Хорошо, мама не видит. Она бы опять панику развела, врачей, крема Говорит, рубцы останутся, смешно. Мне же важнее, что внутри! Как это объяснить взрослым, если они считают тебя ещё не взрослой?
Родители Сплошное противоречие. Был раньше у меня папа, жил с нами, а теперь у него другая. Квартиру, что от бабушки, разделили две комнаты маме с дочерью, третья с ремонтом осталась отцу. Про алименты разговоры, про прошлые годы тоже. Но мне уже четырнадцать, я всё понимаю. Мне не нужно это театральное враньё про «мы живём ради тебя» все люди живут для себя, я уверена.
Мы с мамой теперь вдвоём. Квартира, мебель, кухня на двоих. Я знаю: это, по сути, компромисс, чтобы не ругаться далее. И я будто как щит между ними, никому не нужный посредник.
Намазала всё-таки мазь, прописанную дерматологом. Не из-за маминой правоты мазь помогает, а сегодня надо выглядеть нормально.
Потому что вечер, потому что крыша. Это появилось недавно… Тот же самый дом, пустая высотка, где собирается наша местная молодёжь.
Когда Артём написал: «Погуляем?» я не поверила. Все знают, что мне нравится этот парень. Обычно он шутник, гулёна, парень с шустрой компанией. Я всегда за компанию, склонна помогать, отвечаю на уроках, дружу с Полиной. Когда она увидела сообщение, хмыкнула:
И? Ты что, не рада? Пойди да спроси, а не страдай тут. Какая сейчас эпоха, чтобы строить из себя барышню?
Короче, я рискнула. Встретились мы и с тех пор вечерние посиделки на крыше стали особенным ритуалом, моим первым секретом от мамы. Высоты боюсь, но иду, потому что рядом он. И когда впервые Артём обнял меня у стены, казалось, что могу дышать только с ним.
И тут мама долбит и долбит: занятия, ужин, про репетитора спросить Я чуть в лицо не крикнула: «Что тебе надо? Вечно ты с нравоучениями!» А она вдруг шлёпнула по щеке. Впервые. Я правда ошалела, даже не столько из-за пощёчины, сколько из-за того, что у неё тоже сорвались нервы.
Я схватила рюкзак, наушники, выскочила на улицу. Хотелось ушибить дверью так, чтобы весь подъезд услышал не дала волю. Всё равно не стоит.
Подсчитав время, поняла: на встречу с Артёмом доберусь только к шести. Хорошо, пусть мама волнуется, а я немного в себя приду. У Артёма родители не такие у него карта с гривнами, зарабатывает сам и уже давно сам о себе заботится. В его семье считают, что свобода важнее всего.
А мой папа… Позвонил по дороге к репетитору:
Что у вас за очередной скандал? Мама говорит, уезжаешь ко мне?
Да ладно, пап, опять эти драмы? Катя твоя ребёнка ждет, я-то тут при чем?
Вера, с матерью не ругайся. А то я тебе карманные обрежу.
Молодец, пап, конкретность твоё всё.
Ну вот, и ладно. И не мучай маму. Она не заслужила.
Толком не поговорили, конечно, но между собой они всегда находят, как поддержать друг друга, когда речь обо мне.
Репетитор мне не понравился мужчина лет сорока, строгий, снисходительный. Умничала я про фразеологизмы, а он дал читать те главы, что подчерпнул сам. Но оказалось не зря полезно даже.
Дурочкой быть не хочется. Артём-то умный, хочется соответствовать. Везде твердят: «Девушка должна быть самостоятельной и образованной». Пусть хотя бы с умом разберусь, быть самодостаточной ещё успею. Мама в своё время смогла: ребенка на руках, а диплом не забросила.
Мама вкалывает: банкетная фирма, организация праздников. Я иногда заглядываю, и вижу дома она одна, а там начальник: уверенная, деловая, сильная. Такой бы и мне стать…
…Но дома опять тревога: «Что сегодня делаешь? С кем идёшь? Не замёрзла?» Я ору в ответ: «Оставь ты меня в покое, я уже взрослая!» Но всё равно каждый раз скулю, как будто мне опять лет семь.
На встречу с Артёмом отправилась сразу после занятий. Он почему-то не подошёл, не звонил первый раз за всё время у меня тревога.
Крыша встретила меня холодным, мартовским ветром. Никого, пусто, только картофельные поля-лужи от снега. Хотела уже уйти, но в углу у парапета увидела знакомую худую спину. Артём. Сидит, свесив ноги вниз, весь какой-то убитый и чужой.
Страшно стало вдруг сейчас… Я подошла, села с краю, стараясь не смотреть вниз.
Привет…
Привет, не оборачивается, а рука как лёд.
В этот момент я поняла, почему мама паниковала в ссорах от страха, что не достучится до меня.
Ты… чего такой?
Плохо…
Он рассказал всё. Оказалось, сегодня ему родители открыли правду: он им не родной, приёмный. Долгие годы жил, думая свой, а теперь всё под откос. Я молча услышала в его голосе такое отчаяние, что холод по спине пошёл. Он действительно хотел сделать что-то… irreversible.
Я вцепилась покрепче в его руки, и впервые плакала при нём.
Не надо! Я тебя не брошу, слышишь? Ты мой самый родной человек!
Но меня на самом деле зовут Алексей… Фамилия другая…
Неважно! Для меня ты всегда будешь Артём. Имя не меняет суть.
Он рассказал: мама не бросала, плакала, а с отцом ссора перешла в драку. Дверь на замок, что-то не понять… Я спросила, почему именно сейчас раскрыли этот секрет? Оказалось, его биологический отец выходит из тюрьмы и грозится прийти. Его приёмная мама, на самом деле, воспитала не своего сына, когда погибла лучшая подруга. Они думали потянуть до совершеннолетия, но не вышло время поджало.
Пойдём поговорим с ними вместе? предложила я. Если поймём их, у тебя отпадёт часть груза…
Мы вместе спустились, и я вела его за руку, убеждая не оглядываться. А он обнимал меня на каждом повороте лестницы кто бы держал, когда сам весь в дрожи?
Был разговор долгий и тяжёлый, но главное, что всё сказано честно. Новая правда раскрылась, Артём остался с теми, кто его растил. Я почувствовала, что ломается внутри привычная боль, уходит что-то старое, стеснительное, молчаливое.
Ближе к полуночи пришла домой. В кухне, как всегда, села мама. Я подошла, обняла её, вдохнула запах её любимых духов, заплакала. Наверное, я взрослею.
Прости, мам…
И ты меня… Ты не голодная?
Нет, спасибо. Мам, знаешь кажется, сегодня я сдала самый важный экзамен.
Какой экзамен? У вас ведь ещё время до настоящих.
Экзамен на то, чтобы научиться взрослеть… Потом расскажу.
Почему потом?
Потому что завтра пробник. Пойду спать, хорошо?